Россия делает сама. Как СССР обзавелся ядерной бомбой
1949 год, Казахстан. СССР взрывает свою первую ядерную бомбу!
Ядерный проект Советского Союза — одна из самых ярких страниц в истории отечественной науки. Однако широкую известность получила в основном история о том, как советская разведка выкрала соответствующие технологии у американцев. Реальность, как обычно, гораздо сложнее.
Сон о бомбе
Понимание, что ядерные технологии — это нечто крайне перспективное, было уже в 1930-е годы. Однако долгое время работы шли ни шатко ни валко. Целенаправленно работа пошла с осени 1942 года. Момент был жуткий, Красная армия истекала кровью под Сталинградом, а в это время ГКО уже распорядился «Об организации работ по урану». Курировал проект академик Абрам Иоффе — физик с огромным, еще дореволюционным опытом. Тем же распоряжением создавалась Лаборатория №2 Академии наук СССР. Ее руководителем Иоффе предложил назначить Игоря Курчатова. Курчатов был младше, и университет он закончил уже в тяжкие 1920-е. Именно Курчатов довел атомный проект до конца.
Сначала требовались фундаментальные теоретические исследования. Курчатов подобрал специалистов, многие из которых занимались изысканиями в этом направлении и до войны, кого-то сняли с иных направлений.
Курчатов требовал материалов, оборудования, и постоянно напрягал самые разные ведомства: от Наркомата иностранных дел до металлургов. Некоторые крупицы знаний давала разведка, но это не была та область, где все необходимое можно просто украсть; без собственной школы и своей промышленности, никакие данные ГРУ просто не могли быть использованы.
В 1945 году Курчатов сообщил, что ему остро не хватает урана, и нужное количество выработают только к 1948 году. Берия распорядился направить спецгруппу в Германию для поисков урана, и за счет трофеев положение сильно смягчилось. Кроме того, по линии НКВД использовали и немецкие знания — вместе с носителями, которых удалось выявить и перевезти в СССР.
Разведка, впрочем, поставляла немало. Нормальный научный обмен в такой сфере был по понятным причинам невозможен. Так что ГРУ работало без выходных. Из Британии получали сведения об экспериментах и расчетах, фундаментальные физические данные; из США приходила информация об инженерных решениях. Курчатов сам ориентировал разведчиков, на что им нужно обратить внимание, и какие данные ему пригодятся.
Внимание правительства к ядерной программе стремительно росло. В 1945 году американцы разбомбили Хиросиму и Нагасаки. 20 августа Сталин сформировал спецкомитет по ядерной программе во главе с Лаврентием Берия. Кроме него в комитет входили Маленков, нарком боеприпасов Ванников, и еще целая группа высших чиновников и ученых; науку представляли Курчатов и Петр Капица. Аппаратный вес Комитета был практически абсолютным, связь между учеными и профильными наркоматами стремительной; ну, а за расстановку приоритетов отвечал Берия, который мог выбить все что угодно. Необходимые материалы могли достать хоть из-под земли и пригнать самолетом — лишь бы все работало быстро.
От Лаборатории №2 требовали в первую очередь создания оружия, так что при ней организовали соответствующее конструкторское бюро. Как обычно в таких случаях, оно носило совершенно невыразительное название — КБ-11. Оно, собственно, и должно было сделать атомную бомбу. Ключевые работы вел главный конструктор Юлий Харитон, еще один протеже Иоффе, который увлекся физикой после его лекций. Харитон в молодости стажировался в Кембридже под руководством, ни много ни мало, Резерфорда. В войну его лаборатория была занята обычным вооружением, но теперь ему предстояло на базе наработанного в теории сделать ядерный боезаряд.
Искусство выращивания грибов
В 1946 году Харитон получил техническое задание. Нужно было создать два прототипа атомной бомбы, работающих на плутонии и уране-235. Это должны были быть свободнопадающие авиабомбы весом не более 5 тонн. Габариты подогнали под бомбардировщик Ту-4.
Материалы по плутониевой бомбе имелись от разведки. Здесь огромную помощь оказал немецкий физик Клаус Фукс, работавший в Британии. Германец завербовался буквально сам, осенью 1941 года он явился в советское посольство в Лондоне. Убежденный коммунист, Фукс полагал, что монополия на ядерное оружие опасна для человечества. Фукс работал в святая святых американской ядерной программы — лаборатории в Лос-Аламосе, — и лично участвовал в испытаниях самой первой ядерной бомбы. Однако его сведения касались только одного типа бомб. Всю головоломку предстояло еще сложить.
Русские спешили. Американцы взорвали две ядерные бомбы, теперь они разворачивают производство. А нам нужно не только сделать бомбу, но и построить всю необходимую инфраструктуру, развернуть массовое производство — короче, дел предстоит масса. Здания КБ-11 строились на стыке Мордовии и Горьковской области, на базе завода Наркомата боеприпасов в Сарове. Впрочем, тогда он назывался Арзамас-16. Полигон для него организовали в Казахстане. Часть лабораторий устроили прямо в строениях монастыря. Кроме того, нужны были электростанция, цех для работы со взрывчаткой, лаборатории, казематы, склады. КБ быстро разрастался — 36 научных сотрудников, вспомогательный персонал.
На полигоне тоже требовалось много чего построить — опытное поле 10 км радиусом вместе со всеми постройками для измерения и наблюдения, площадка для сборки бомбы, туда требовалось доставить всяческое вооружение для опытов, построить укрепления.
Разумеется, параллельно наращивалась добыча урана. Первое крупное месторождение заработало в Таджикистане. Гримасы эпохи: руду для создания невиданного оружия на самом переднем крае науки возили на завод поначалу с помощью верблюдов и ишаков. Еще одно месторождение нашли в подконтрольной ГДР.
Сам боезаряд проходил как РДС-1, «Реактивный двигатель специальный». Харитон, впрочем, придумал свой вариант: «Россия делает сама».
Мы это сделали!
На конец августа 1949 года были назначены испытания первой советской атомной бомбы. 12 числа из Сарова/Арзамаса-16 выехал поезд на казахстанский Семипалатинск. Его сопровождали еще три поезда; станции закрывались на время его следования и очищались от лишних людей.
На месте руководил Курчатов. Он лично следил за ходом работ. К 26 числу все проверили, собрали заряд. Вечером 28-го прибыл Берия. В три часа ночи 29 августа бомбу смонтировали на стальной испытательной башне. К шести утра устройство было полностью снаряжено, взрыватели были готовы.
Утром 29 августа испытания начались. Берия пообещал открутить голову Курчатову, если не сработает.
За минуту до подрыва все надели темные очки. В семь утра бомба взорвалась.
Берия расцеловал Курчатова и Харитона. Бомба работала. В эпицентр поехали танки, увешанные дополнительной защитой, для осмотра. Результат получился блестящий. 22 килотонны оставили прекрасную воронку, оплавили почву и разнесли вдребезги сооружения, которые для испытаний возвели поблизости.
С этого момента Советский Союз стал ядерной державой в полном смысле. Президент США Трумэн сначала не поверил, что у «советов» есть бомба, но реальность была суровой. Вскоре русские построили первую в мире промышленную АЭС. Потом был первый в мире атомный ледокол. И, конечно, бомбы. Впрочем, атомпанк в СССР дошел до такого уровня, что даже им нашли мирное применение. Скажем, ядерным взрывом тушили страшный пожар на газовой скважине в Узбекистане: взрыв сдвинул почву и «удавил» огонь.
Создание ядерной бомбы всего через четыре года после американцев — это было мощнейшее достижение. Хотя в массовом сознании часто увязывают атомный проект и усилия разведки, ключевое здесь — собственная индустрия. Специалисты могли понять «подсказки», добытые разведчиками, заводы — произвести все необходимое, и речь не о единичных боезарядах, а о массовом производстве. Добыча сырья, производство оборудования и приборов, сборка самой бомбы, НИОКР в той области, где никто еще ничего сказать толком не мог — тут наша физика не сплоховала.
Мысль, что создание сверхмощной бомбы, способной стирать в пыль целые города, — это средство сохранения мира — может прозвучать очень нетривиально. Однако собственное атомное оружие стало залогом безопасности страны. Ядерная монополия США (и Западной Европы) ставило остальной мир под прямой военный диктат, а если говорить об СССР — то и под угрозу вторжения. Даже если бы таковое не состоялось, как минимум, сама возможность влияла бы на политические решения руководства страны. Ядерный щит действительно стал щитом, который прикрыл державу от самой возможности массированного вторжения и позволил миру прожить без третьей мировой войны. По крайней мере, до сих пор.
