День воссоединения. 30 сентября Россия вернула исторические регионы
30 сентября 2022 года Россия официально присоединила ЛНР, ДНР, Херсон и Запорожье. И тем покончила с дурной эпохой тумана и неопределенности
30 сентября 2022 года Россия официально присоединила и включила в свой состав новые регионы — Запорожскую и Херсонскую области, Донецкую и Луганскую республики.
Нельзя сказать, что праздник ничто не омрачало. Как раз тогда шли жестокие бои под Давыдовым Бродом на Херсонщине. Уже в ноябре Херсон был оставлен. С тех пор он так и остается под контролем Украины. Город Запорожье так и не был никогда взят, и линия фронта стоит почти там же, где в 2022-м. За северо-запад ДНР сейчас идут жесточайшие бои, и Краматорск так и остается на горизонте. Праздновать не очень получалось, праздник был не со слезами на глазах, а с кровью во рту и на костяшках.
И все-таки 30 сентября было совершено нечто очень важное.
Почти Россия
Тут стоит вернуться назад более чем на 12 лет, в неуютный 2014 год. Когда говорят, что восстание в Донбассе не произошло бы без России, это чистая правда. Только не в том смысле, какой обычно в этот оборот вкладывают. Россия, как неожиданно ни звучало бы, была соблазном.
С материальной стороной все понятно: украинский Донбасс ужасал какой-то жуткой неустроенностью, даже по меркам бывшего СССР он выглядел страшновато. Опять-таки, это сейчас видно, что может быть и страшнее, но тогда люди смотрели на восток с надеждой, что будет как в Крыму. В Крыму-то прогресс по сравнению с украинскими временами очевиден. Уж точно никто не выбирал двенадцатилетнюю войну.
А тогда причины смотреть на Россию были более чем вескими.
Даже не самая богатая и благополучная Ростовская область отличалась от восточных украинских разительно. А уж Белгород вообще смотрелся игрушечкой на фоне соседнего Харькова. Больше денег, больше благополучия, более продвинутое технологически и более зажиточное общество. Причем общество, говорящее на том же самом языке, люди, мало отличающиеся по бытовым привычкам и ухваткам. В 2014 году на Украине многие цедили через губу, мол, продали неньку за российские пенсии. Ну… Если ваши пенсии настолько унизительны, если ваши города и веси настолько неустроены, что за них можно продать неньку — кто ж виноват…
«Но как же!» — восклицали некоторые, — «Ведь Янукович вкладывался в Донбасс!» Восточнее Донецка начиналась мешанина промзон, где военные разрушения трудно отличить от довоенных. «А что здесь случилось? — Независимость», — диалог из фильма 2005 года отлично описывает то, что можно было увидеть в будущей ДНР.
Но дело-то было не только в материальной части.
Собственная идентичность, отличная от украинской, в Донбассе складывалась еще в имперские времена. В гражданскую его оспаривали красные и белые; махновцы и петлюровцы — чисто украинские движения — не получили какой-то серьезной поддержки в краю терриконов и шахтеров. Здесь мало говорили по-украински, даже национальность была скорее вопросом личного выбора, чем диктовалась происхождением. Садок вишневый коло хаты мало кого заводил, а вот шахтерские династии, где на условных Рутченковских шахтах трудились последовательно дед, отец и внук — это было. В промзонах мало что напоминало о гоголевских казаках, зато имперская и советская эпохи были вбиты в топонимику, в семейные истории, даже в пейзаж — терриконы сами по себе напоминали, откуда что взялось.
1990-е на Украине были такими же безотрадными, как в России. Только они еще и растянулись на нулевые и даже на десятые. Старые добрые времена действительно выглядели старыми и добрыми, а от новой Украины мало что хорошего видели.
Так что не очень удивительно, что весной 2014 года в Донбассе полыхнуло, а Украине предъявили счета сразу за все. Кто-то с 1991 года уже проникся чувством к новой родине, но слишком много было тех, кого все достало. Слишком многие испытывали унижение от демонстративных жестов нового Киева, слишком много накопилось нерешенных вопросов и просто горючего материала. И слишком многим было нечего терять от безысходности и ломающей бедности.
Восстание в Донбассе — в первую очередь социальный бунт. Но русские и пророссийские лозунги были взяты для выражения этого гнева. Взяты потому, что никаких других лозунгов у дончан и быть не могло. Как в мусульманской стране любые требования будут неизбежно сопровождаться ссылками на Коран, и как внутри самой Украины без криков «Слава!» и патриотических/националистических лозунгов никакая инициатива не обходится, так в будущих ЛНР и ДНР опирались на тот набор символов, который был понятен всем.
Это даже не была цельная политическая доктрина. Это была общая ориентация на Россию и одновременно — бешеный протест против всего, что несла новая украинская власть. А она несла все ту же коррупцию и безнадегу, только теперь требовалось еще и орать «Слава героям!» и проявлять европейскую солидарность. Из-за чего, собственно, создание ЛНР и ДНР сопровождал такой безумный бардак. Республики складывались буквально на скаку, в прыжке к России.
Этот прыжок налетел на решетку.
Моральная ломка
Размах и интенсивность восстания в Донбассе были неожиданными, кажется, для всех. Киев вообще долго отказывался видеть хоть что-то кроме российского вторжения (кавычки по вкусу), но и в России быстро решили, что крымского сценария здесь не будет. Поверженная часть украинской элиты в виде «регионалов» Януковича вообще ничего не поняла: донецкая улица бунтовала против вообще любого Киева, включая ту часть истеблишмента, что была, казалось бы, плоть от плоти самого Донбасса.
Однако с этой своей бедой Донбасс остался… нет, не в одиночестве, конечно. Россия в течение восьми долгих лет предпочитала стоять за спиной, подбрасывая патроны, не мешая ехать добровольцам, вкатываясь в бои, когда повстанцам грозило поражение… Но сама со своим лицом Россия не заходила. Между ЛДНР и Россией стояли таможни (КПП и сейчас есть, но там уже все-таки попроще), но даже по поводу войск официальная позиция России состояла в том, что «их там нет». Что приводило к фантасмагорическим ситуациям.
Был такой Евгений Трундаев, старший лейтенант российской армии из Зарайска. Он стал Героем России посмертно, но вы бы не прочли в газетах, за что российский офицер может получить Золотую Звезду и погибнуть осенью 2014-го. Зато на Бахмутской трассе еще долго стояли БТРы и танки украинской армии, которые Трундаев сжег. Россия выплачивала пенсии, строила дороги, обучала и снабжала ополчение, но никогда не выходила за те рамки, за которыми было бы нельзя правдоподобно отрицать свою роль в жизни республик.
А это ломало, в первую очередь морально. Да, велась сложная дипломатическая игра, да, восемь лет ничто с точки зрения истории. Но это очень много с точки зрения одной человеческой жизни. Выпускники школ 2014 года успевали окончить университет, обзавестись семьями и начать работать; человек мог вступить в ополчение, уже не застать никаких легендарных героев 2014-го, отвоевать лет пять и погибнуть. А вокруг была все та же линия фронта, маниакальное соблюдение режима прекращения огня (в том числе под ударами противника) и полный туман насчет будущего.
Минские соглашения вообще не добавляли оптимизма. Если на то пошло, то до 2022 года официальная позиция России по поводу будущего Донбасса состояла в том, что это будет автономия в составе Украины.
Нельзя было вечно жить в подвешенном состоянии, в царстве иллюзий и мире перемигиваний, когда вроде бы их там есть, но как бы и нет.
Возвращение
2022 год стал годом крушения очень многих иллюзий. Многие (включая автора этого текста) были уверены, что не будет самой войны, потому что это невыгодно и повлечет множество непредсказуемых бедствий для всех участников. Многие считали, что Украина будет закидана шапками. На противоположной стороне, впрочем, сами поверили в свою же пропаганду о том, что Россия непременно развалится перед мощью объединенного Запада. Словом, много чего случилось невеселого.
Однако Россия, наконец, прекратила ставить дымовую завесу. Страна начала сражаться за свои области и, в конце концов, признала, что там живут наши сограждане. Официально. Миллионы наших сограждан.
Война — это катастрофа. Война разрушает тот самый Донбасс, за который сражаются Россия и Украина. Однако, по крайней мере, сейчас мы все понимаем, о чем идет речь. С сентября 2022 года и в «старой» России, и на Украине, и в Донбассе нет вопросов и иллюзий. Осенью 2022-го Россия сделала шаг к исправлению огромной несправедливости. Но главное — внятно взяла на себя ответственность за край. Безопасность, стройка, экономика, политика — это уже наше дело. «Подвешенного» статуса у частей нашей страны быть не должно. В сентябре 2022 года мы признали судьбу «старой» и «новой» России общей.
В радости и в горе.
