Карибский кризис. Под шляпкой ядерного гриба
В 1962 году СССР и США оказались на грани ядерной войны, но нашли в себе силы избежать ее
СССР и США в течение более чем 40 лет смотрели друг на друга в прицелы. Призрак атомной войны уныло завывал, бряцая цепями, почти непрерывно. Однако в 1962 году высокие стороны чуть не дошли до того, чтобы реально ударить друг по другу ядерной дубиной. Отменили катастрофу прямо в последний момент.
В 1959 году с Кубы изгнали проамериканского диктатора Батисту. Тот, как положено диктатору, бежал с чемоданом денег, а молодая республика немедленно установила контакты с Москвой. В Советском Союзе такому подарку судьбы чрезвычайно обрадовались. В контексте Холодной войны с США молодое революционное государство было ценным союзником. В великой русско-американской дуэли Куба создавала Штатам настоящий пожар на заднем дворе.
Попытка США организовать высадку на Кубе бригады эмигрантов и вернуть если не Батисту, то по крайней мере, общий прозападный курс страны, с треском провалилась: десантники были разгромлены, и по большей части попали в плен. В США бесились и прорабатывали варианты убийства Фиделя Кастро, непосредственного вторжения и прочие радикальные варианты.
Тем временем, Советский Союз был поглощен собственными проблемами. В 1957 году блок НАТО разместил ракеты средней дальности типа «Юпитер» в Турции, Италии и Британии. В Москве это вызвало острую реакцию. Причина понятна: в случае ядерной войны подлетное время до важнейших объектов Советского Союза сокращалось с получаса до десяти минут. Русские полагали, что в случае резкого обострения ситуации нажать на красную кнопку можно и не успеть.
Однако Куба вводила новую переменную в этот расклад. Разместив ракеты на острове, Советский Союз мог восстановить симметрию угроз. Воевать по-настоящему никто не собирался, смысл был в том, чтобы никто не получил преимущества и никто не мог воспользоваться им для нанесения внезапного опустошительного удара.
В 1962 году на Кубу отправились советские специалисты во главе с командующим Ракетными войсками стратегического назначения маршалом Бирюзовым. Общая задача состояла в том, чтобы, как выразился Хрущев, подкинуть американцам ежа в штаны. Конкретно русские предложили Кастро широкую программу разнообразной помощи. Тот помощь принял, защиту тоже, но кроме того, не стоит забывать, что Фидель и его окружение были энергичными романтиками революции, и идея бросить перчатку империалистам нравилась им сама по себе. В СССР к тому моменту уже устоялась номенклатура, которая бы на такие эксперименты над собой в случае чего не пошла, но кубинцам было все нипочем.
Операция по доставке советских ракет и войск на Кубу получила кодовое название «Анадырь». Секретность была крайней. О том, что затевается, не знал даже родной МИД. На Кубу везли 40 пусковых установок с 60 ракетами, что позволяло при необходимости дать полновесный мощный залп по восточному побережью и югу США — густонаселенным, промышленно развитым регионам.
В сумме на заднем дворе простого американского реднека, если что, собирались подорвать 70 мегатонн ядерных боеприпасов. Также везли бомбы, морские мины, а еще зенитные комплексы с персоналом, мотострелковые части: словом, все, что необходимо для боя и обеспечения запуска ракет. Командовал контингентом Исса Плиев, опытный полководец Великой Отечественной.
Для маскировки использовали пассажирские и торговые суда. Капитаны не знали конечного пункта назначения и один за другим вскрывали пакеты: «Следующий откройте после прохождения Босфора; следующий вскройте после прохождения Гибралтара…»
Первый теплоход прибыл на Кубу в ночь на 26 июля. В общей сложности развертывали группировку в 40 тысяч солдат и офицеров.
Разумеется, такая размашистая перевозка привлекла внимание американцев. Над Кубой ходили высотные разведчики U-2, но русские резонно полагали, что если действовать быстро, американцы не успеют использовать добытые данные. 16 октября президент США Джон Кеннеди получил данные аэрофотосъемки, которые четко показывали: «Советы» уже на Кубе с арсеналом ракет. Однако к моменту, когда Кеннеди собрал совещание по этому поводу, боеголовка — было бы желание — уже могла поучаствовать в разговоре. Довольно быстро от своего агента Олега Пеньковского американцы узнали, что за тип ракет смотрит им в окно. И новость не радовала.
Нужно отдать должное президенту США. Он не стал пороть горячку и сходить с ума. Характерно, что к ястребам, которые предлагали бомбить и прямо сейчас, не захотел примкнуть также Роберт Макнамара, министр обороны. Американцы рассматривали несколько вариантов. Объединенный комитет начальников штабов настаивал на ударе: русские, де, не станут мешать США атаковать Кубу. Кеннеди, однако, резонно заметил, что такой шаг без последствий не останется. Ну ладно, русские не могут реально помешать американцам захватить Кубу, а что им самим помешает ликвидировать Западный Берлин? Анклав в 2 миллиона человек с развитой экономикой и гарнизоном союзных войск — что, просто взять и отдать его?
18 октября Кеннеди принял в Овальном кабинете министра иностранных дел СССР Андрея Громыко. Американские и советские данные о конкретном содержании диалога расходятся, но факт тот, что Кеннеди был взбешен итогом разговора, а Громыко наличия ракет не признал. 22 октября Кеннеди ввел «карантин» вокруг Кубы. Слово «блокада» не стали использовать, поскольку это, согласно международным нормам, акт войны. СССР-то формально был в своем праве: ракеты разместили по соглашению с правительством Кубы. Это было, конечно, просто фиговым листочком, но тут американцам было не до аккуратности. Кроме того, Кеннеди выступил с обращением к нации и объявил, что ракеты на Кубе, и дело может дойти до войны. Хрущев тоже ответил резко. Кастро подливал масла в огонь. Блокада работала, но с дырами — сухогруз «Александровск» прорвал ее и пришел в кубинский порт, нагруженный боеголовками.
26 октября произошла непубличная, и очень важная встреча. Резидент КГБ Александр Феклисов встретился с журналистом Джоном Скали. Феклисов сообщил предварительные условия сделки. Кеннеди получил также личное письмо от Хрущева. Это письмо написано в очень неформальном тоне. Хрущев замечал, что Кеннеди хочет обезопасить свою страну, но и СССР хочет того же самого.
Главным ястребом от коммунистов выступил Фидель Кастро. Тот считал, что вторжение США — дело решенное, а стало быть, нужно действовать. Хрущев ответил резко: какой еще победитель будет в ядерной войне!?
27 октября в 8 утра война чуть на самом деле не началась. Советские зенитчики обнаружили над Кубой американский разведывательный U-2 и заправили указаний, но Плиев в этот момент был у Кастро, и зенитчики приказали все себе сами: самолет сбили, пилот, майор Андерсон, погиб. На своем уровне зенитчики были правы: их-то задачей было воспретить американские полеты у себя над головой. Но теперь в верхах случилась буря. Ее смог успокоить новый этап диалога между Хрущевым и Кеннеди.
В тот же день произошел еще один дикий инцидент, который мог иметь необратимые последствия. Неподалеку от Кубы американские эсминцы попытались заставить всплыть советскую подводную лодку Б-59 и не придумали ничего умнее, чем начать забрасывать ее имитационными глубинными бомбами. Капитан Савицкий был близок к тому, чтобы запустить по американцам реальную ядерную торпеду, но после короткого обсуждения с офицерами от этой идеи отказались.
К счастью, политические лидеры договорились. США обязались не нападать на Кубу и непублично — вывезти ракеты из Турции и Италии. СССР, соответственно, убирал ракеты с Кубы.
Вероятно, на исход переговоров серьезно повлиял бэкграунд обоих национальных лидеров. Не стоит забывать, что разговаривали не просто правители, а бывший офицер штаба фронта Никита Хрущев и командир торпедного катера Джон Кеннеди. Они оба знали, что такое мировая война не в теории: Хрущев успел насмотреться на разрушенные города и села Советского Союза, Кеннеди таскал на горбу раненного в бою товарища и сам чуть не погиб. Эти двое понимали, насколько страшно может выглядеть даже выигранная война.
Ястребы по обе стороны океана были в бешенстве. Особенно был разочарован начштаба ВВС США Кертисс Лемей. Он, впрочем, имел репутацию не совсем здорового на голову парня даже дома. Именно Лемей, например, стал прототипом генерала-параноика Джека Риппера в фильме «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу», где он браво провоцирует ядерную войну, борясь с коммунистическим заговором. Фидель тоже был разочарован — но главным образом тем, что Хрущев с ним не советовался. Другая претензия Кастро была более существенной: чувствительный для него вопрос об американской кубинской базе в Гуантанамо даже не поднимался.
Правда, была группа людей, для которых договоренности значили настоящую катастрофу. В США процветало частное строительство противоатомных бункеров на любой кошелек и уровень комфорта: от простецкого конструктора из стальных листов модели «сам себя похорони» до убежищ со всеми удобствами, вплоть до бара, внутреннего озеленения, имитации звездного неба над головой и нравственного закона внутри бизнесмена. Теперь эти люди, кто половчее, смогли устроиться на господряды, а кто попроще — пошли по миру.
Ракеты и самолеты выводились с Кубы. Блокада была снята, кризис преодолен. Между Вашингтоном и Москвой была установлена экстренная горячая линия, функционирующая и поныне.
Любопытно, что Карибский кризис рассматривался как поражение СССР. Публично Кеннеди мог продемонстрировать успех. В действительности, стороной, выполнившей требования противной стороны и вынужденной прислушиваться к страхам и требованиям другой, оказались как раз США. Вывод ракет из Турции и Италии прошел негласно; при том что СССР располагал примерно на порядок меньшим по численности и мощи ядерным арсеналом.
Но главным победителем в итоге оказался разум. СССР и США на короткий момент заглянули в бездну. И напугались достаточно, чтобы отпрянуть.
