Революционеры, глава 10: Царь Хаос
В 1905 году Россия разом рухнула в революционный хаос. Революцию не начинал кто-то по сигналу. Она подошла сразу со всех сторон.
Революцию 1905-1907 года традиционно отсчитывают с беспорядков 9 января, Кровавого воскресенья. Проблема в том, что при попытках привести к общему знаменателю события происходившие на огромном пространстве России в течение нескольких лет, мы обнаруживаем, что они упорно отказываются складываться в какой-то единый драматический сюжет.
Россия подошла к 1905 году, раздираемая невероятным количеством противоречий — социальных, национальных, политических. В единый пожар объединилось множество разнообразных конфликтов. Некоторые даже не тлели, а ярко горели задолго до 1905 года, другие вспыхнули по следам гапонова шествия. Где-то выступления против правительства затевались законспирированными группировками с развитой философией и идеологией; в других местах бунты вспыхивали почти случайно.
Польский националист, мятежный матрос, крестьянин из центральной России и петербургский ультралевый террорист имели абсолютно разные требования, разное мировоззрение, и в сущности, между ними не было почти ничего общего кроме желания бросить вызов правительству. В течение короткого времени престолу пришлось столкнуться с целым рядом очень серьезных вызовов.
Сто оттенков революции
На 1905 год от революционных группировок в России рябило в глазах. Крупнейшей такой организацией были социалисты-революционеры, они же эсеры. Эта партия была самой массовой и популярной, при ней действовала Боевая организация, которая занималась террором против чиновников и полиции, и вообще была на тот момент самым опасным врагом государства.
Если кто-то убивал министра, великого князя, губернатора или генерала, скорее всего, это был эсер. Эсеры разработали детальную политическую программу социалистического толка. БО стояла сугубо наособицу, имея мало связи с основной партией. В ней состояло очень немного боевиков; вряд ли хотя бы сотня. Однако этого хватало.
Стоит, конечно, заметить, что к террористической угрозе империя адаптировалась чрезвычайно медленно. Безопасность значимых для страны лиц обеспечивалась очень плохо, и даже небольшая группа решительно настроенных и не боящихся помереть на виселице людей могла создавать угрозу для всей властной вертикали.
В затылок им дышали большевики — более жестко спаянные дисциплиной, тоже располагавшие своими боевыми группами.
К слову, именно тогда появилось слово «боевик» в значении «боец антиправительственной вооруженной группы». Тогда оно не носило никакой негативной окраски, наоборот, звучало этак романтически. Дурные коннотации оно приобрело уже в нашу эпоху.
Особняком стояли анархисты. Они дробились на отдельные движения, и часто именно анархисты представляли собой наибольшую опасность для обычных людей. Самой свирепой была группировка «Черное знамя» Иуды Гроссмана. Идеология этой группировки похожа даже не на экстремизм, а на какие-то сектантские построения Чарли Мэнсона. «Знамя» проповедовало террор против всех подряд представителей привилегированных групп.
Больше всего сторонников группировка нашла среди национальных меньшинств и, естественно, представителей самых бедных слоев общества. Позднее «Знамя» раскололось на анархо-коммунистов и «безмотивников». Последние буквально хотели просто убивать «буржуев». Такими же дикими были взгляды группы «Безначалие», созданной эмигрантами. Эти собирались создавать вольные боевые дружины и заниматься экспроприациями и убийствами.
«Вынимайте на время соху из борозды, выходите с фабрик и заводов, крестьяне и рабочие! Берите топор, ружье, косу и рогатину! Зажигайте барские усадьбы и хоромы, бейте становых и исправников, освобождайте себя и детей своих по деревням. Нападайте в одиночку, воюйте с боевыми дружинами, бейте в набат!»
Заодно давалось обоснование грабежу магазинов, потому что «все принадлежит нам».
Самым известных терактом этих группировок был взрыв кофейни Либмана в Одессе 17 декабря 1905 года. Террористы метнули в заведение шесть бомб, пять из них сработали. 50 человек были убиты и ранены. «Безмотивников» даже нельзя назвать реальной угрозой, но они дополняли общий фон в стране, когда было вообще неясно, что готовит день грядущий.
Националистов представляла целая россыпь организаций. Еврейские социалисты входили в «Бунд». Они смыкались с РСДРП, но сохраняли автономию. Польская социалистическая партия боролась сразу за революцию и независимость, причем внутри нее тоже существовали разногласия: одни тяготели к национализму, другие к интернациональному социализму. В конце концов, именно из нее вышел будущий диктатор Польши Юзеф Пилсудский; как нетрудно догадаться, он относился к «национальному» крылу партии.
Кроме того, существовала социал-демократическая партия Королевства Польского и Литвы. Целым набором повстанческо-террористических групп одарила Российскую империю Латвия — ЛСДРП (позднее ее поглотит общерусская РСДРП) со своими боевыми группами. Их деятельность находилась на стыке партизанской войны, терроризма и бандитизма.
Особняком стояла группировка «Дашнакцуюн» — армянская революционная группировка. Социализм для нее был вообще второстепенным, армянские боевики воевали против всех разом — русского правительства, ненавистной Турции, азербайджанцев (татар в тогдашнем языке).
Этот перечень включает далеко не все политически активные группы. Огромная империя была уж очень разнообразной и политически заряженной; часто эти движения сливались и расходились.
Наконец, за перечислением политически оформленных движений легко пропустить самое массовое: крестьян. Крестьяне составляли наибольшую по численности группу населения в стране. Их волновал в первую очередь земельный вопрос. Центральные регионы страны были перенаселены, громоздкая и не слишком эффективная община мешала жить, земли не хватало. Крестьянство было неоднородным: часть предпочла бы легальную политическую борьбу, но многие намеревались решить свои проблемы одним махом.
Тонкий момент состоит в том, что многие из названных группировок действовали задолго до 9 января 1905 года. Эсеры, например, убивали людей уже годами. Но 1905-й сорвал лавину.
Волна стачек, волна террора
Если говорить об эсерах, самой мощной на тот момент оформленной силе, занимавшейся террористическими нападениями, то им и не требовалось особо перестраиваться: то, что в остальной стране было революцией, эти люди назвали бы обычным вторником.
Эсеровская Боевая организация пережила большие перемены после того, как был арестован Гершуни, прежний ее руководитель. В 1903 году БО возглавил Евно Азеф. На тот момент наличные силы группировки выглядели просто-таки жалко: зловещая БО состояла из шести человек. Террористы, однако, не унывали. Радикалов в стране хватало, так что боевиков было, где найти. В том, что касается техники и тактики Азеф решил перейти с револьверов и ножей на бомбы. Первые опыты проводили за рубежом: мастерские эсеры устраивали себе во Франции и Швейцарии. Бомбы делали на основе гремучей ртути, испытывали их на собаках.
Азеф решил встряхнуть увядшую было организацию острым выпадом. Эсеры организовали убийство министра внутренних дел Вячеслава Плеве. Плеве возглавил МВД после гибели предшественника в 1902 году. Жесткий, решительный, Плеве считал эксперименты Зубатова с подконтрольными рабочими движениями глупостью и собирался говорить с любыми революционерами на языке силы.
В профессиональной биографии Плеве имелась любопытная черта: он много занимался именно контртеррором. В отличие от Зубатова, Плеве считал, что никакой реальной социальной базы у восстаний в России нет, и реально террористическое движение нужно просто разгромить агентурно-полицейскими методами. Это не было проявлением какой-то тупой полицейщины. Надо помнить, что пик профессиональных успехов Плеве пришелся на период разгрома «Народной воли», когда террористы действительно были узким кружком радикалов.
Однако сейчас ситуация радикально изменилась. Разгромить одну ячейку было вполне реальным делом, но террористические движения разрастались как опухоль. И теперь, после ареста Гершуни и почти полного уничтожения эсеровской боевой организации, она стремительно восстановилась.
Азеф больше не полагался на стрелков-одиночек. Убийство Плеве он собирался проводить хорошо организованной законспирированной группой, как боевую операцию. Первая попытка, однако, сорвалась: бросить в Плеве бомбу не удалось, а вскоре случайно подорвался один из террористов, Алексей Покотилов, с общим запасом взрывчатки. Затем провалилась еще одна попытка, и наконец, 15 июля 1904 года Плеве взорвал эсер Егор Сазонов, бросив бомбу в карету. Сам он был ранен и захвачен на месте преступления (позже покончил с собой на каторге). Плеве и его кучер — погибли на месте.
Азеф обнаглел неимоверно, и своим кураторам в полиции на голубом глазу сообщил, что он, де, не знал, что готовится покушение на Плеве. Еще удивительнее, что ему поверили. Между тем, эсеры приготовили еще более дерзкий теракт. Азеф разделил БО на три отдела — в Москве, Петербурге и Киеве; и московский отдел во главе с Борисом Савинковым уже после событий января организовал убийство великого князя Сергея Александровича. До 1905 года он был многолетним генерал-губернатором Москвы, и ему приписывали персональную ответственность за трагическую давку на Ходынском поле, когда из-за ужасной организации торжеств по случаю коронации Николая II погибли 1389 человек. Сергея Александровича издевательски поименовали «князем Ходынским».
Убивал великого князя террорист Иван Каляев. Каляев был чистым типом фанатика революции, который был готов легко умереть за свои идеи и утащить в ад еще кого-нибудь. На свой лад у этого человека имелись принципы: в первый раз он не стал метать бомбу, увидев, что в карете кроме князя маленькие племянники.
Но на второй раз, зимой 1905 года, он все-таки взорвал великого князя прямо в Кремле. При задержании и на суде он поносил всех, кого мог, обещал новую кровь, провозглашал себя народным мстителем, отказывался просить о помиловании, и был благополучно повешен в полной уверенности, что сделал все правильно. Сергей Александрович был убит на месте, взрыв его буквально на части разорвал.
Однако Боевой организацией волна террора не исчерпывалась. Во-первых, региональные отделения эсеров устраивали теракты по своему почину. Во-вторых, убийства совершались не только ими. Так, в Финляндии канцлер юстиции Элиэль Сойсалон-Сойнинен был убит финским националистом, в Уфе тяжело ранили губернатора боевики местного отделения эсеров. Поезд террора только набирал ход.
Тем временем, параллельно кампании террора разворачивалось стачечное движение. Забастовки катились по империи. В январе бастовало более 440 тысяч рабочих, в феврале — почти 300 тысяч. Рабочие выходили с традиционными социальными требованиями — рабочий день, зарплата, условия труда. Однако более половины стачечников выдвигали и политические требования: от свободы слова и освобождения политзаключенных до свержения царя.
Одновременно громыхнуло в деревне. Крестьяне были наиболее конкретными в своих претензиях. Они просто хотели земли, отмены обязательных платежей и избавления от бедности. Тут чаще захватывали сенокосы и поля, поджигали помещичьи усадьбы, расхищали инвентарь. Причем если в городе стачки были эффектным «открытым пожаром», то на деревне это был «пожар на торфянике»: не было организации, не было политических целей, не было лидеров, но порядок быстро разрушался.
С мая рабочие начали формировать «Советы» — органы самоуправления. Страна начала выходить из-под контроля правительства. Реагировать на эти движения было чрезвычайно трудно, потому что волнения возникали в разных местах по разным причинам, состав участников был неодинаковым, единого центра просто не было. Затухание рабочего движения ничего не значило для крестьян и наоборот, эсеры кидали свои бомбы независимо от всех. Наконец, на окраинах заполыхало массовое вооруженное насилие.
От Баку до Лодзи
Февраль 1905 года стал началом вековой вендетты армян и азербайджанцев («татар», выражаясь тогдашним языком). Центром столкновения стал Баку. Здесь друг на друга наслаивались сразу несколько проблем. С одной стороны, Россия была склонна опираться в регионе на армян (христиан), поэтому административные должности в местах, где были общины обоих народов, чаще оказывались заняты ими. Армяне в среднем были богаче, среди них было больше городских жителей, у них был выше процент городского населения. Что вызывало напряжение одновременно социальное и национальное. С другой, шел бурный рост национального самосознания и у армян, и у азербайджанцев.
На этом фоне лавину сдвинул обычный, хотя и дурной инцидент. Молодой азербайджанец, которого обвиняли в покушении на убийство армянина, попытался бежать из-под конвоя. Конвоир заколол его штыком. Беда в том, что солдат оказался армянином.
Вскоре родственник покойного попытался застрелить конвоира на площади. Солдат-армянин, зная, что его могут убить, старался не оставаться один, и рядом оказались его друзья с револьверами. Но тут выяснилось, что мусульманин тоже пришел не один, и товарищи не с пустыми руками — словом, началась стрельба, а за ней — погромы. За четыре дня были убиты 126 азербайджанцев и 218 армян. Затем начались бои в Нахичевани, Ереване, Карабахе, Зангезуре, снова в Баку. До 1906 года шла, по сути, самостоятельная война, которая увенчалась гибелью нескольких тысяч человек.
С января беспорядками была охвачена Польша. А летом забастовки и стычки с полицией переросли в полноценное восстание в городе Лодзь. Для поляков социальные лозунги сочетались с национальными. Поляки построили баррикады и начали убивать полицейских и военных. Этот бунт оперативно подавили. Однако тут правительство, как и в глубине России, испытало те же чувства, что Геракл на начальной стадии знакомства с Гидрой: после разгона демонстраций в одном городе они вспыхивали в другом.
Наконец, в Одессе произошла история просто из ряда вон. На броненосце «Потемкин-Таврический» снарядили в город мичмана покупать мясо. Одесса бастовала, магазины были закрыты, но нашли лавку, где мясо продавали. Нюанс: несвежее. Когда с ним сварили борщ, матросы отказались это есть. Зато морякам выдали водку.
После долгого разговора на повышенных тонах между офицерами и матросами, матрос Вакуленчук, член РСДРП, застрелил своего командира, после чего началась драка, и были убиты семеро офицеров, включая командира корабля. Сам Вакуленчук был тоже застрелен сопротивлявшимися офицерами. «Потемкин» поднял красный флаг, в порту Одессы на борт поднялись двое профессиональных революционеров. Всего на борту имелось несколько десятков социалистов.
Однако что делать дальше, никто на корабле не понимал. Угрожая обстрелом города, матросы заставили разрешить похороны Вакуленчука. Ленин надеялся, что «Потемкин» высадит десант и взбунтует Одессу, но ничего подобного не произошло. Броненосец ушел в Румынию и сдался в Констанце. Часть матросов убежала в Румынию, другие вернулись в Россию, корабль был возвращен императорскому флоту. Лидер мятежа, матрос Матюшенко, позже вернулся в Россию по поддельным документам, собираясь продолжать участие в революции, но его опознали и расстреляли.
Восстание на “Потемкине” стало всемирно известным благодаря кинофильму Сергея Эйзенштейна. Однако и само по себе это было что-то из ряда вон. На крупном боевом корабле восстание с убийством офицеров. Мало того, на короткий момент взбунтовалась команда одного из кораблей, которые были посланы «Потемкина» ловить. Словом, ситуация была катастрофическая.
Вообще, в событиях 1905 года сильнее всего поражает эклектика. Поляки, армяне, эсеры; крестьяне, рабочие, террористы-одиночки, террористы организованные, матросы. Социальные требования, политические, национальные, даже религиозные. Ужас ситуации состоял в том, что страна валилась в кровавый хаос не по какой-то одной причине, а по всем причинам сразу. Арестовать лидеров этого движения было нельзя, поскольку лидеров часто как таковых не было. Девятьсот пятый ревел в лицо стране.
А ведь пик восстания еще не наступил.
