Память — не в камнях

Правозащитник Кабанов о том, как День памяти жертв политических репрессий превратился в шоу с послами

День памяти жертв политических репрессий существует с 2008 года. Указ президента был инициирован Советом по правам человека. Дальше последовали шаги: создание мемориалов, музеев, специальных программ, рассекречивание архивов. Президент Путин поддержал это направление. Сегодня в России есть целый пласт исторической работы, связанной с репрессиями. Бутовский полигон, музей, созданный отцом Кириллом и многими другими, Стена скорби, открытая в 2017 году.

Но вопрос в том, где заканчивается память и начинается политика. Для определенного числа людей, чьи родственники пережили репрессии, это личная память. Для кого-то — камень на Лубянке, куда можно прийти с послами и погрозить пальцем в сторону здания Федеральной службы безопасности. Один день в году можно потусоваться вокруг Лубянки и продемонстрировать «ущербность» нашей политической системы.

Память — это когда вспоминаешь и скорбишь. Политика — это действия. Приход послов недружественных государств к Лубянке вызывает недоумение: почему они не приходят 9 мая скорбеть вместе с нами по жертвам Великой Отечественной? Почему не устраивают подобных акций у себя? Во Франции была площадь Свободы и гильотина – можно определить день и ходить скорбеть. Пусть наши послы приезжают. Трагедия есть у каждого народа, но почему-то такое шоу устраивают только в России.

Провокация у здания ФСБ

Сегодня это действие стало политикой. Приходят и начинают провокацию напротив здания Федеральной службы безопасности — структуры, которая выполняет задачи СВО и защищает страну. Всегда защищала и защищает. Зачем это сегодня? Кому нужно?

По количеству участников видно: это небольшая группа людей, участвующих в политическом действии. Память отделилась от политики.

Вокруг темы налеплено много сказок, мифов, перевранных цифр. Политика превращает трагедию в шоу. Вместо реальной памяти — демонстративные жесты. Вместо скорби — игра на публику. Это не имеет отношения к памяти о жертвах. Это имеет отношение к политической конъюнктуре. И те, кто это организует, преследуют свои цели. Не память, а раскачка ситуации.

Договорились ли мы с собой?

Путин открывал мемориал жертвам политических репрессий. Памятник Солженицыну пытались переместить, но не переместили. Социальные сети взорвались. Возникает вопрос: договорились ли мы с собой по поводу репрессий 1930 годов? Ответ сложнее, чем кажется. Мы до сих пор не договорились по поводу отношения к Петру I. Всегда будут те, кто против, кто манипулирует данными, цифрами, документами. Будут люди, которые переживают.

Президент держит баланс: подписывает указы, дает поручения на создание памятников. Они есть не только в Москве, но и по всей России. Музеи, мемориалы, люди собираются, это поддерживается. Но как только возникает вопрос, появляются те, кто говорит: подождите, у нас было не 150 тысяч расстреляно, а 2 миллиона. Начинается манипуляция с политической точки зрения. Даже если мы договорились, что это трагедия, всегда найдется тот, кто попытается перевернуть факты с ног на голову и разжечь спор.

Общество в большинстве своем договорилось: люди понимают, что были жертвы политических репрессий. Молодежь это знает, они это проходят в школах и вузах. Но Сталин популяризируется в молодежной среде. Это факт и одновременно вопрос баланса. Президент за правду: он дает поручения, чтобы люди держали правильный баланс между политикой и памятью. Памяти должно быть больше. Искренней памяти. А политики, манипуляции, враждебных действий против России — этого допустить нельзя.

Камень с Лубянки нужно перенести

Камень с Лубянки был политическим жестом в той исторической ипостаси. Память о людях — не память о камнях. Если создан пантеон памяти, нужно перенести все туда, место есть, все достойно. Бутовский полигон — место, где православные пришли и помолились о жертвах. Вот что нужно делать.

А устраивать шоу с послами недружественных государств не стоит. Думаете, они хотят навести порядок и справедливость в России? Нет, они хотят раскачать ситуацию. Тем более сейчас. А когда с ними стоят наши сограждане, растирая слезы и устраивая это действо, — это издевательство.

Память должна быть искренней. Политика должна уйти. Камни не заменят скорби. Шоу не заменит памяти. Приходите на Бутовский полигон, молитесь. Не устраивайте спектакль.

Раскол между красными и белыми

В интернете одни топят за Сталина, другие вспоминают расстрелянных священников. Получается этакая гражданская война в миниатюре. Но даже внутри одной семьи могут быть разные истории. У каждого рода есть черные периоды, то, что произошло, уже произошло. Кому предъявлять претензии? Тех, кому предъявляют, давно нет на свете. К ним предъявляет претензии Господь Бог.

Мы должны сделать правильные выводы: только память, только строить великую страну. Действия, направленные на разделение, говорят о том, что есть сторонники продолжения гражданской войны. Ее нужно остановить и продолжать строить русский мир. А нам каждый раз подсовывают историю. После террора была Великая Отечественная война. Потом опять террор.

Нужно успокоиться. Да, массовое убийство священников было, гонения на церковь были. Это страшно. Но надо признать это всем вместе, убрать эмоции и спокойно взглянуть в прошлое. Тем более, когда мы воюем. В батальонах фанаты, которые раньше бились в кровь на стадионах, сейчас вместе как братья воюют. Надо закончить препираться. Оскорбления и разжигание обиды — не то, что нужно.

Объединяться, а не искать виноватых

Вы скажете: не прощу вам, что царя убили. Я отвечу: я тут при чем? Там был Кабанов, но это не мой родственник. Мы должны объединяться. Враги пытаются политизировать тему и разъединить. Поэтому приходят послы, поддержать тех, кто кричит «не забудем, не простим». Никто не призывает забывать. Но почему на Рублевское кладбище, где тоже был полигон и расстреливали, никто не приходит? Мест в России много, а выбрали одно любимое. Проедьтесь по всей России с цветами, помолитесь молебном. Нет, к Соловецкому камню, как на работу.

Ненавижу это. Поднимать политизированную волну — действовать врагам на радость. Все это должно быть иначе: память — это не камень. Не шоу. Не послы. Память — это скорбь. Искренняя, тихая, без политики и провокаций. Только тогда она объединяет и имеет смысл. А иначе — это спектакль. С плохими актерами и зрителями, которые не понимают, зачем пришли. Пора это закончить. Пора вспомнить, что мы один народ. И никакие камни, послы и политики не должны нас разделять.