Рубль падает: аномалия или закономерность?
Экономист Динец о том, как курс национальной валюты отыгрывает переоценённость
Рубль падает после рекордного укрепления, но кому это выгодно? Все неожиданно просто: аномалией было не падение, а предыдущий рост. У рубля не было фундаментальных оснований для укрепления, кроме избыточного оптимизма. Отыгранная дельта переоцененности возвращается, и это совершенно закономерно.
Ослабление происходит на фоне очевидного роста инфляционных ожиданий. Так называемая наблюдаемая инфляция, которую аналитики считают по разным методикам, колеблется от 13,5% до 16% — это существенно выше официальных цифр.
И здесь ключевую роль играет топливный кризис. Цены на бензин и энергоносители максимально быстро транслируются через механизм ценообразования во все остальные товары. Энергетическая составляющая — важный элемент себестоимости практически всего, что нас окружает. Поэтому рост цен на топливо мгновенно подстегивает инфляционные ожидания. А бытовые проблемы, связанные с топливным дефицитом, только усиливают пессимизм.
Импорт и спрос на валюту
Другая причина — масштабные повреждения инфраструктуры, требующие быстрой замены оборудования. Для капиталоемких отраслей импортозамещение пока не работает в полной мере. Необходимое оборудование — дорогостоящий импорт, который создает повышенный спрос на иностранную валюту. Доллар, юань, отчасти евро — все это нужно для восстановления. А по классическому закону спроса и предложения, если спрос растет, а предложение ограничено, цена валюты увеличивается.
К этому добавляются проблемы банковского сектора. Перебои с мобильными приложениями, сбои интернета, которые случались в последние месяцы, подорвали доверие к безналичным расчетам. Частные капиталы физических лиц устремились в традиционные гавани — наличные рубли и недвижимость. Банки, лишенные ликвидности, оказались в сложной ситуации. И здесь, возможно, не обошлось без лоббирования: ослабление рубля стимулирует частных вкладчиков восстанавливать норму сбережений, которая была при более благоприятном курсе и высоких депозитных ставках. Это помогает банкам привлечь ликвидность.
Еще один стимул к ослаблению — попытка замедлить отток капитала из России. Под видом обхода санкций для обеспечения импорта и платежей огромные суммы утекают за рубеж, оседают в других странах и не возвращаются ни в виде мобильного капитала, ни в виде реальных инвестиций. Чтобы охладить этот процесс, власти сознательно пошли на ослабление курса. Это не было неожиданностью — инвесторы своим поведением уже предвещали опасения девальвации, делая ставки на рост доллара и золота.
Управляемый процесс: миф или реальность?
Если говорить о контролируемости курса, то сегодня рубль управляем больше, чем нет. Поскольку рубль — токсичная валюта на мировом рынке, его цена в меньшей степени зависит от внешних факторов.
У России есть множество рычагов для проведения выгодной экономической политики. Ключевую роль играет предсказуемость бюджетной политики. Если бизнес понимает, как будут формироваться и финансироваться дефициты бюджета (сейчас около 3% ВВП), по каким налогам и фискальным правилам играть, а усилия Центробанка по таргетированию инфляции не подрываются бюджетными импульсами — процесс управляем.
Ослабление рубля — не одномоментный шаг, а часть системной политики. Во внешнем секторе цены на нефть стабилизировались, дисконты Urals зафиксировались на приемлемом уровне. Рост валютной выручки стимулируется к возврату и обмену на рубли. При стабильной бюджетной политике и понятных механизмах рефинансирования, при режиме покупки валюты (порядка 6 миллиардов в день) управление курсом становится инструментом структурной политики.
Влияние есть, но оно не критично
Нефть опять ушла за сотню долларов после обмена ударами в Ормузском проливе. Внешняя конъюнктура, безусловно, влияет на курс рубля. Санкции не изолируют Россию от мировых процессов. Однако важно понимать, насколько критично это влияние.
Внутренняя структурная политика должна быть устойчивой, чтобы решения в меньшей степени зависели от поведения инвесторов на рынке еврооблигаций или котировок нефтяных фьючерсов. Для этого нужны четкие бюджетные правила и резервы — не только нефтяные, но и инвестируемые производственные мощности.
Позитивные прогнозы, включая ослабление рубля, и ожидания по ключевой ставке направлены на формирование структурной базы. Ликвидность для этого есть. Задержать ее в стране силами валютной политики можно, направить на инвестиции с госсофинансированием — тоже. А как страна будет реагировать на изменения, зависит от политической воли.
Ослабление как инструмент, а не катастрофа
Текущее падение рубля — не случайность, а следствие объективных факторов: высокой инфляции, топливного кризиса, импортной зависимости, банковских проблем и оттока капитала. Но это не стихийное бедствие. Ослабление курса — управляемый процесс, который власти используют для стимулирования ликвидности, охлаждения оттока капитала и поддержки структурной политики.
Главное — предсказуемость бюджетных правил и устойчивость экономики. Если эти условия выполняются, рубль остаётся инструментом, а не жертвой. А внешняя конъюнктура, какой бы волатильной она ни была, не сможет радикально изменить внутренний курс, если фундаментальные основы крепки. Пока что власти демонстрируют способность удерживать ситуацию под контролем. Остается надеяться, что политическая воля не подведет.
