Революция, глава 12. Война на баррикадах

В декабре 1905 года в России началась настоящая гражданская война

В 1905 году российское правительство оказалось перед лицом тяжелейшего кризиса. События 1905-1907 годов мы привыкли называть первой русской революцией, и это слово как будто намекает на некий единый процесс.

Проблема была как раз в том, что прорвалось сразу всюду и по всем линиям: рабочий и крестьянский вопросы, национальные трения от Польши и Финляндии до Армении, проблемы с экстремистами типа эсеров.

Однако в этой круговерти четко выделяется кульминационный момент. В декабре 1905 года грянуло настоящее организованное вооруженное восстание. Его центром и кульминационной точкой стала Москва.

Паралич власти

В октябре 1905 года государство качнулось от жестко-консервативной линии к запоздалой реформе. Манифест 17 октября дал возможность готовиться к выборам в Думу и смягчил либеральную часть оппозиции. Однако улицу уже захватили радикалы, которым мягких политических реформ было мало.

Москву (и не только ее) сотрясала грандиозная стачка. Она поставила город на грань гуманитарной катастрофы, поскольку работать перестал транспорт, учреждения, магазины. Полиция директивно заставила работать торговцев съестным и аптеки. Работу водопровода восстановили, найдя инженеров поштучно — в Кремле, в одной частной фирме и саперных частях армии. К Москве быстро присоединился Санкт-Петербург, и новая столица стремительно оказалась на грани такого же коллапса, как старая. Не работала почта, не работал телеграф, отсутствовал подвоз топлива, не работал транспорт. Не работало ничего.

Октябрьский царский манифест сбил накал страстей. Большая часть предприятий заработала. 

Однако этот робкий шаг к парламентаризму повел общество в противоположные стороны. Умеренные предпочли бы участвовать в легальной политической борьбе, а радикалы сочли, что надо идти до конца. В Петербурге сформировался первый Совет рабочих депутатов. Его возглавил поначалу юрист Георгий Носарь, который скрывался под именем рабочего Хрусталева. Впрочем, Хрусталева оттер на вторые роли очень красноречивый молодой вождь по имени Лев Бронштейн, которого теперь все знают как Троцкого.

Что еще более скверно, радикалы вовсю формировали боевые дружины. Собственно, тогда и возникло понятие «боевик». Сейчас оно имеет остро негативный оттенок, но для революционеров оно носило скорее романтический характер. Власти реагировали, но всегда запаздывали. 26 ноября полиция арестовала депутатов петербургского Совета, Хрусталева-Носаря и Бронштейна-Троцкого отправили в Обдорск. Но спокойствия все еще, мягко говоря, не было. В Севастополе начался мятеж на крейсере «Очаков» во главе с лейтенантом Шмидтом. К нему присоединилось сразу несколько кораблей, а сухопутные части пришлось частично выводить из Севастополя — ненадежны. Подавить это восстание удалось после морского боя.

Стачечники не просто вовлекали в свои ряды тех, кто хотел продолжать работу: они угрозами и насилием снимали с работы тех, кто не хотел покидать своего места. Пристав с Якиманки докладывал начальству, как защищал колбасную фабрику от стачечников: 120 рабочих фабрики продолжали выполнять свои функции, к ним отправились триста революционеров с тем, чтобы остановить работу. Несчастных колбасников пришлось прикрыть полуэскадроном вооруженных драгун. На стволы повстанцы не пошли — но не поставишь же на каждый завод по полуэскадрону.

Тем более, что боевые дружины разрастались. РСДРП имела в Москве несколько сот боевиков. Они имели организацию армейского типа, во взводами и десятками, с командирами во главе и базами, а также обучением новичков. Дружинники организовывали даже стрельбы.

Отвечать за все это пришлось Витте. От реформатора ждали, что послабления, введенные манифестом 17 октября произведут эффект сразу. Этого не произошло, и теперь император Николай и вообще политическая элита предпочла разрешить проблему иными, жесткими мерами.

В Москве ситуация была наиболее острой. Здесь, как и в Петербурге, было много промышленных рабочих, но не пересажали всех лидеров. Основные радикальные партии — эсеры, большевики и меньшевики — решились попробовать пойти на вооруженное восстание.

Маленькая победоносная гражданская война

В декабре эсеры располагали примерно 300 активными боевиками, социал-демократы (и большевики, и меньшевики) суммарно имели до 500 бойцов, железнодорожники — внепартийный отряд в 500 человек, типографисты — 400. Кроме того, отдельно действовали анархисты, поляки — суммарно организованных боевиков имелось до 2000. Слабым местом этого войска было вооружение. В основном располагали пистолетами, револьверами и кустарными гранатами. Слова «хаттабка» еще, понятно, не было, и такие гранаты называли «шимозами» — слово подхватили на Японской войне. Их делали из обрезков водопроводных труб, которые начиняли взрывчаткой и поражающими элементами — гайками, обрезками металла, дробью. 

Конечно, идти с этим арсеналом на армию было довольно глупой идеей. Однако повстанцы рассчитывали, что на их сторону перейдут солдаты. Тем более, только что была проиграна война с Японией, и лидеры революционеров считали, что армия достаточно разочарована и обозлена. Однако ничего такого не случилось. 

В начале декабря по Москве пошли перестрелки. Состав повстанцев уже никак не напоминал заговорщицкие ячейки времен Нечаева и Перовской. Скажем, 3 декабря после тяжелого боя в районе Чистых прудов полиция задержала семерых боевиков с 12 стволами. В ходе боя погибли двое полицейских. Статус задержанных был разительно пестрым: два дворянина, купеческий сын и четверо крестьян. 

7 декабря началась массовая стачка в Москве, которая почти сразу переросла в бои. Полиция была на удивление слабой. Некоторую помощь могли оказать дворники. Это может прозвучать необычно, но в реалиях начала ХХ века дворник имел обязанность следить за порядком и фактически был наделен дополнительно полицейскими функциями. Однако они, как легко догадаться, были намертво приколочены к собственной зоне ответственности.

Половина полицейских не имела револьверов, часть имевшихся была неисправна, даже шашки у большинства были модели «селедка» — мгновенно тупящиеся железяки. Фактически, вся надежда правительства была на армию и жандармские подразделения: в столкновении с «голой» полицией революционеры ее бы перебили.

8 числа полиция задержала некоторых боевиков в саду «Аквариум», разогнав манифестацию. Однако солдаты допустили оплошность, не окружили сад, и многие боевики спаслись, перелезая через стену. 

9 декабря начались уличные бои. В следующую ночь пехота и драгуны с артиллерией штурмовали здание реального училища Фидлера на Чистых. Офицеры предложили повстанцам сдаваться. Те забаррикадировались в здании и отказались. Поначалу никто не хотел ни убивать, ни умирать, но в итоге дом Фидлера обстреляли из 76,2 мм полевых орудий. Оттуда пытались отстреливаться. После боя революционеры сдались. Погиб армейский прапорщик Алекксандр Цырков (крестьянский сын) и три боевика.

Москва покрылась баррикадами. Численность восставших дошла примерно до 6 тысяч человек против 3,5 тысяч полицейских и жандармов. 

Битва за Пресню

Центром восстания в Москве стала Пресня. Однако бои вообще шли по всему центру города. Революционеры использовали партизанскую тактику: отряды по несколько человек совершали короткие налеты и старались скрыться в переулках. Эти люди были заряжены на кровопролитие. Уже никто никого не жалел. Революционеры старались раствориться в толпе, войска били по ним из пушек и пулеметов. Полиция требовала от дворников запирать все возможные ворота, революционеры наоборот, требовали держать их открытыми, обещая убивать дворников, если те будут выполнять приказы властей. Инструкции, которые рассылал штаб восстания, пестрят словами «убивать-убивать-убивать». На той стороне ввели командантский час и «белые списки» (только не интернета, а телефонных абонентов). 

Наиболее жестокие бои шли вокруг «Трехгорки» — Трехгорной  (она же Прохоровская) мануфактуры на Пресне. Боевики — в основном эсеры — имели там несколько сотен вооруженных людей. Повстанцы заняли Пресню целиком, ввели там комендатуру, финчасть, продкомитет и организовали расстрелы противников.

15 декабря в Москву из Петербурга прибыл лейб-гвардии Семеновский полк. После этого началось организованное наступление. Штурмы и зачистки шли несколько дней, опорные пункты повстанцев подавляли артиллерийским огнем. 18 числа была занята Прохоровская фабрика. Вскоре были разгромлены последние позиции револлюцилонеров.

В Москве шли зачистки и расстрелы. Жизнь медленно устаканивалась.

Вывод: убивали недостаточно хорошо

Итог московского восстания можно признать катастрофическим для страны. Убито было 52 человека правительственных сил (включая 16 дворников), 95 повстанцев (две женщины, 93 мужчины), и 298 гражданских, включая 27 несовершеннолетних. 

Москва была не единственным местом массового восстания. Там было больше всего жертв и самые жесткие бои, но в декабре и январе вся Россия истекала кровью. Сормово в Нижнем Новгороде, Мотовилиха в Перми, Чита, Горловка — везде баррикады, стрельба, убитые и раненые. 

Фактически в декабре 1905 года началась настоящая гражданская война с оформившимися сторонами, где революционеры не просто пытались устраивать демонстрации и разовые акты насилия, но вели в бой организованные отряды и пытались контролировать территорию. По сравнению с народниками, которые выглядели кучкой сектантов с бомбами, противостояние перешло в новое качество. 

Формально восстания были в общем подавлены. Фактически такая победа — катастрофа для страны. В центре Москвы Россия стреляла в Россию шрапнелью и отстреливалась из револьверов. Страна летела в пропасть.

К великому ее несчастью, главный вывод, сделанный по обе стороны дымящихся баррикад Пресни, был тот, что убивали недостаточно хорошо.