Самому кровавому теракту России — 22 года
01 сентября 2004-го в Беслане произошел самый чудовищный теракт в российской истории
01 сентября 2004 года на Россию обрушилась немыслимая трагедия. Страна уже знала, что такое террор. Уже были теракты в Буденновске, Кизляре и на Дубровке; взрывы всего, что могло взрываться. Казалось, уже ничем не удивить. Но в сентябре 2004 года произошло нечто, что потрясло даже такую видевшую все страну как наша.
Последний шанс Басаева
Российскому обществу война в Чечне казалась бесконечной чередой засад, обстрелов, налетов и подрывов, экзотических названий сел и фамилий, которые ни о чем не говорят. Однако для террористов все выглядело несколько иначе. Шутки про то, как в Чечне уничтожена «четвертая правая рука Шамиля Басаева» были горькими, но на практике это означало, что у боевиков выбивается костяк командиров среднего звена, как и опытных боевиков вообще. Крупные отряды распадались, мелкие уничтожались или вообще выходили из игры. Кто-то из боевиков пользовался амнистиями — эти с энтузиазмом ловили бывших товарищей. Другие погибали.
На этом фоне Шамиль Басаев, который фактически руководил основными силами террористического движения, пытался переломить ход войны в свою пользу двумя способами. Во-первых, он активно привлекал новых рекрутов из-за пределов Чечни. Джамааты радикалов включались в войну, и постепенно сама идея Ичкерии отходила на второй план по мере роста подполья в Дагестане и Ингушетии (а еще — в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии). Вторым направлением его активности стал переход к классическому терроризму. Тут, однако, все пошло не по плану.
Дело в том, что террористические акты оказывали на Россию на удивление мало эффекта. Боевикам постоянно удавались какие-то подрывы, в 2002 году они устроили бойню в театре на Дубровке. Но после этого ничего не менялось: Россия, отплевываясь кровью, продолжала молотить подполье. Единственный шанс боевиков на успех в войне состоял в том, чтобы совершить такой гигантский теракт, что и Кремль, и общество сломаются.
Но для такого теракта был необходим второй лидер боевиков — Аслан Масхадов. Масхадов продолжал настаивать на том, что он президент Чечни. Как полевой командир он был не самым сильным. Однако обладал хоть какой-то легитимностью (все-таки он когда-то был выбран в результате голосования), и главное, мог быть стороной на политических переговорах. Что Басаев, что уцелевшие еще известные полевые командиры, были откровенно чудовищными типами, с руками в крови невинных по плечи. Масхадов был в состоянии говорить с журналистами и западными политиками так, чтобы не выглядеть маньяком и фанатиком. Он не был персонально засвечен в крупных терактах с массовыми жертвами. А значит, если что, России пришлось бы говорить именно с ним.
Это было очень важно, потому что других лидеров, хоть как-то похожих на людей, у боевиков не находилось. При этом с Масхадов с Басаевым друг друга терпеть не могли, но и деваться им было некуда. Без «доброго следователя» Масхадова боевики становились просто сборищем душегубов, без готовых лить кровь террористов Басаева движение Масхадова становилось сборищем импотентов.
Басаеву требовался действительно страшный теракт, чтобы пробить броню, которое нарастило российское общество. Сотворить что-то такое, после чего не скажут «Да раздавите уже гадину». Теракт в московском театре кончился тем, что банда была уничтожена, погибло множество невинных людей, но в итоге ничего не изменилось. Басаев решил: пугали недостаточно.
Несчастливая школа
С точки зрения террористов, идея захватить школу была совершенно логичной. Дети — это такие заложники, что тут даже у совсем уж ястребов не повернется язык требовать штурма любой ценой. Психологический эффект от захвата в заложники целой школы окажется колоссальным.
Почему Беслан? Здесь сыграла серия соображений. Во-первых, захватывать заложников в мусульманской республике Басаев бы не очень хотел: на Дагестан и Ингушетию он смотрел как на источники рекрутов и новые плацдармы для войны. Ехать в глубину России было опасно. Басаев разглагольствовал про то, как якобы давал взятки по дороге в больницу Буденновска, но сам-то он отлично знал цену своей болтовне. Да ведь и в Буденновске трагедия началась с бдительных милиционеров, затормозивших подозрительные машины.
Северная Осетия была близко географически, была (и остается) христианской республикой. Владикавказ — это много милиционеров, много солдат, выше риск, что что-то пойдет не так. Школу №1 в Беслане выбрали, судя по всему, благодаря субъективному фактору.
Дело в том, что у террористов имелся тип по имени Владимир Ходов. Гадкий и не слишком ценный персонаж (в подполье он попал, скрываясь от розыска за участие в групповом изнасиловании несовершеннолетней), он однако несколько лет жил в Осетии (отчим был осетином), знал язык. И, конечно же, жило это ходячее проклятие в городе Беслане. Школа №1 отвечала требованиям террористов. Много учеников — раз. Сложная структура здания: куча флигелей, пристроек, все это мешает штурму — два. Двор — каменный мешок, убежать оттуда во время захвата будет тяжело — три.
Банду собирали в Ингушетии, в трех десятках километров от Беслана. Там нашли хороший лесной массив, где можно укрыться в ожидании урочного момента. В банду включили Ходова, а также большую группу боевиков-ингушей. Помня об этнических конфликтах 1990-х, Басаев рассчитывал, что осетины и ингуши начнут резать друг друга. Ингушом был и главарь банды, Руслан Хучбаров по прозвищу Полковник. Уголовником и убийцей он был еще до войны. Вообще, в этой банде было аномально много типов с пугающими биографиями. Впрочем, и дело им предстояло такое, что нехорошо могло стать даже обычным боевикам (что скоро проявится на деле).
Всего в отряд включили 32 человека, включая двух террористок-смертниц. Нескольких взяли в последний момент, для мяса — чисто чтобы стоять в караулах и контролировать периметр. Но костяк банды составляли жуткие типы, не испытывающие колебаний и собой тоже не слишком дорожащие.
Доехать до школы предстояло на грузовике ГАЗ-66. «Шишигу» 32 террориста забили с перегрузом, но ехать предстояло недолго. Маршрут построили тщательно, используя окольные дороги через проселки, заброшенные сады; эти тропы использовались местным же мелким криминалом, так что тут все рассчитали точно. Единственный, кого встретили на дороге, — одинокий милиционер, которого захватили в плен, а в машину посадили своих, чуть облегчив “Шишигу”.
Были ли у властей данные о том, что террористы что-то готовят? Смутные — были. Проблема в том, что если каждый день предупреждать, что завтра может быть теракт, то сообщения быстро начнут воспринимать как белый шум. Ходили слухи, что утром 01 сентября в Чечне был задержан какой-то террорист, который сообщал, что захватят школу в Беслане. Подробностей публично не сообщалось, но если (а достоверность этих данных очень смутная) он реально существовал в природе, то неясно, когда он вообще начал говорить, и что именно сообщил. Если и успел что-то содержательное сказать действительно до (а не во время и не после) захвата, этими данными уже не успевали воспользоваться.
В 9 часов утра машины подъехали к зданию школы, во дворе которой как раз началась линейка ко Дню знаний.
Дни в аду
Террористы ворвались с обеих сторон, откуда можно попасть в школьный двор. Там стояло более тысячи человек, охрана — одна женщина-милиционер без оружия. Людей начали гнать в здание, стреляя в воздух. Для острастки сразу застрелили одного из мужчин. Из ОВД прибежали сразу же, милиция там была в двух шагах. Офицеры успели даже убить одного из террористов, но и только.
До 150 человек все-таки сумели убежать и спастись в хаосе первых минут. В основном это удалось физически более сильным старшеклассникам, который смогли перепрыгнуть забор. За ними террористы уже толком не гнались — времени не было, и силы распылять опасно. Кроме того, сколько-то учеников спрятал в котельной пожилой машинист Иван Карлов. Стенка, ведущая наружу, была непрочной, и в ней успели проломить дырку — узкую, но поодиночке оттуда можно было вылезать. К моменту, когда бандиты проверили котельную, 16 детей и учительница успели вылезти. Карлов попал в заложники и в итоге погиб.
Теракт с самого старта был зверски жестоким. Боевики сразу велели всем говорить только по-русски. Толпу попытался успокоить один из отцов, Руслан Бетрозов. Он говорил по-осетински, ему дали закончить и расстреляли на глазах сыновей. Мальчики пережили отца на два дня.
Зал тут же начали минировать. Бомб у террористов было несколько десятков. Самоделки — частично на основе армейских мин, частично плод своего творчества.
Схема минирования была одной из наиболее сатанинских придумок: бомбы соединяли в цепь, которую активировали при помощи замыкателей. На замыкателях стояли боевики. Если груз пропадал и педаль отжималась, то с аккумулятора подавался ток, и вся цепь детонировала. Заложников — 1128 человек — загнали в спортзал. Бомбы расставили вокруг и повесили на баскетбольное кольцо; если вся цепь срабатывала, поражало всех, кто есть в зале, причем внахлест — несколькими бомбами с разных сторон. Бомбы снарядили готовыми поражающими элементами — шариками от подшипников, гайками, болтами и прочим металлическим мусором.
У заложников сразу отобрали телефоны, пообещав расстреливать, если услышат звонки. Наружу передали записку, потребовав на переговоры президентов Ингушении и Северной Осетии, а также бывшего министра МВД Владимира Рушайло.
Наконец, мужчин-заложников заставили баррикадировать входы и заваливать мебелью окна. Как только эти работы закончились, их по очереди собрали в кабинете литературы и расстреляли. Спастись удалось лишь Аслану Кудзаеву: ему велели выбросить уже накопившиеся тела из окна, и пока террорист перезаряжал автомат, Аслан выбросился наружу. Солдаты из оцепления набросали дымовых шашек, и он сумел выбраться из-под огня. Увы, если Кудзаеву удалось спастись, то Руслану Гаппоеву — нет. У находившегося снаружи мужчины остались в школе жена и дочь, и он, обезумев, пытался туда прорваться. Его убили перед школой; дочь погибла через два дня.
Но смерти еще не закончились. Одна из террористок-самоубийц, Марьям Табурова, вышла из-под контроля: она, видите ли, считала, что захватывать будут отдел милиции. Хучбаров на всякий случай подорвал смертниц — пульт дистанционной активации поясов со взрывчаткой был у него. Еще несколько заложников были убиты и ранены, таким образом, число жертв уже было более 20.
В это время в Беслан неслась помощь отовсюду. В городе развернули армейский медсанбат, формировали оцепление из военных. В Москве подняли в ружье группы «Альфа» и «Вымпел», и теперь они летели к Беслану. Кровавый первый день заканчивался.
Наутро второго дня начали составлять списки заложников. В первый на эмоциях внесли всех, кого не смогли найти дома, кого-то дублировали, в итоге список насчитывал более трех тысяч записей, и был просто нефункциональным. Взялись составлять новый.
По ходу работы представитель президента Северной Осетии Лев Дзугаев сообщил, что работа ведется, и на данный момент в списке 354 фамилии. Дзугаев выделил голосом оборот «на данный момент», но журналисты, отличаясь умом и сообразительностью, объявили, что это и есть общее количество заложников. В это время террористы отказались давать заложникам воду и перестали отпускать их в туалет. Это пытались увязать с репликой Дзугаева, но Басаев позже подтвердил, что лишение воды было частью исходного плана.
На дворе стояла жара в 28 градусов. В спортзале было более тысячи человек. Поскольку в туалет можно было ходить только под себя, и так кошмарная ситуация мгновенно стала катастрофической. Боевики вдобавок издевались над заложниками. Людей били стволами автоматов и прикладами, детей пытали, заставляя подолгу сидеть с руками за головой.
В 16 часов в школу пустили бывшего президента Ингушетии Руслана Аушева. Разумный, выдержанный и авторитетный чиновник был толковым переговорщиком. Он получил политические требования (признание независимости Чечни, вывод войск и т.д.), а также договорился, чтобы Хучбаров отпустил матерей с грудными детьми. Тот согласился: малыши не понимали угроз и постоянно плакали и кричали. 26 человек вышли из школы.
Вынесенная в титул этой публикации знаменитая фотография, где милиционер Эльбрус Гогичаев несет на руках шестимесячную Алену Цкаеву, была сделана именно тогда. Ее мать осталась со старшей сестрой Аленой. Обе погибли 3 сентября.
Тем временем, снаружи происходило несколько процессов. Во-первых, отчаянно искали Масхадова, чтобы начать с ним переговоры. Причем кроме официальных властей связаться с ним пытались журналистка Анна Политковская (которая официальные власти ненавидела) и председатель парламента Северной Осетии Теймураз Мамсуров, у которого были в заложниках дети. Но Масхадов на связь не выходил.
Дело в том, что до сих пор Масхадов делал себе имя, изображая умеренного лидера, который ни к чему плохому не причастен. А тут Басаев преподнес ему «подарок» из крови и дерьма. Вступить в переговоры означало для него признание причастности к чудовищному злодеянию. Причем террористы ему не подчинялись, он не мог отдать им приказ, не мог надавить. Хучбаров требовал, чтобы с Масхадовым говорили о выводе войск, а вообще не о спасении заложников. В итоге Масхадова так и не нашли до самой развязки.
Во-вторых, в Беслан съезжались люди из всей Осетии, даже Южной. Толпы мужиков с ружьями и даже автоматами (наследие конфликтов 1990-х) бродили по городку, не понимая, чем себя занять. Оперштаб вообще никак ими не управлял. Это была проблема, это была угроза, но ее, похоже, никто и не отследил.
К ночи на 03 сентября было уже ясно, что хороших выходов нет. Масхадов неизвестно где; но и с ним уже готовы договариваться, лишь бы вытащить детей. Бандиты на пределе психических возможностей. В городе тоже люди на пределе. Наконец — и главное — еще сутки без воды, и среди заложников начнутся массовые смерти от жажды, жары, истощения и миазмов от накапливающихся нечистот.
Спецназ, разумеется, готовил штурм. Есть основания полагать, что его бы начали в ночь на 04 сентября. Военным, располагавшим ночной оптикой и прочим специальным снаряжением, темное время давало преимущество, а террористы были бы под ночь вялые. «Альфа» и «Вымпел» осенью 2002 года уже сделали хорошо организованное чудо в театре на Дубровке, где военная часть операции прошла по лезвию. Какими бы ни были шансы, использовать их надо было. Снять часовых из бесшумных винтовок, попробовать неожиданно проникнуть в спортзал, нейтрализовать кнопочников…
Только резкий поворот случился еще днем третьего.
С террористами договорились об уборке трупов, лежавших перед школой: на жаре они уже разлагались и ужасающе пахли. К зданию вышли спасатели МЧС. В это время «Альфа” и «Вымпел» отрабатывали штурм неподалеку от Беслана. Террористы же начали перемонтировать подрывную цепь. Дело в том, что самых слабых заложников перевели в более прохладный тренажерный зал, примыкавший к спортивному. Но оставить их без бомб террористы не хотели. Поэтому начали переделывать систему подрыва.
Неописуемое
Что произошло неподалеку от входа в спортивный зал школы №1 города Беслан в 13:05 03 сентября 2004 года точно не станет известно уже никогда по причине того, что все, кто находился рядом, были убиты на месте. Но в общих чертах догадаться несложно. Сапер измотан физически и психически, бомбы — гора кустарных взрывных устройств. Одно сложилось с другим.
Пятикилограммовая мина у входа в зал взорвалась. Через 23 секунды грянули разом еще несколько бомб, включая тяжелую противопехотку и прыгающую мину на баскетбольном кольце. Дальше шлейф взрывной цепи оборвался, но того, что взорвалось, уже более чем хватило.
Взрывами убило и ранило сразу сотни заложников. Все, кто был способен ходить, бросились вон. Террористы начали бешено стрелять вслед. Учитель физкультуры Иван Каниди набросился на боевика Ибрагима Дзортова и отобрал автомат. Тот выхватил пистолет и застрелил учителя. Вскоре в зал ворвался Ходов и начал с другими террористами гнать в столовую тех, кого сумел.
Снаружи к школе помчались группы «Альфы» и «Вымпела». Снайперы начали стрелять по тем боевикам, которых смогли засечь — но пока без особого успеха. Из-за сложной планировки школы линия огня была перекрыта флигелями. Зато по школе безо всякой системы принялись палить вооруженные местные ополченцы. Им так и не нашли занятия раньше, а теперь у людей сорвало резьбу. Эта стрельба в белый свет велась, конечно, не по спортзалу с заложниками, но она вскоре серьезно помешала работе спецназа.
Вообще, репортажи всегда рисуют очень динамичную картину событий. У тех, кто там был, все так и отпечаталось на адреналине, но стоит понимать: то стихая, то возобновляясь, стрельба шла еще два часа — только до начала общего штурма. Пока спецназ выходил на исходные, пока готовились. К тому же, с боевиками все еще пытались связаться. Много раз, невзирая на все отказы. Переговоры закончились фразой «Нам ничего не надо, мы пришли умереть, Аллах акбар».
Кто-то спрятался в тренажерке, в спортзале еще лежало множество раненых. Когда снесли решетки, внутрь пробрались первые саперы и первые офицеры спецназа. Завязавшись узлом, саперы деактивировали некоторые мины. Эвакуацию кое-как начали, но очень медленно. А из параллельного флигеля боевики вели бешеный огонь. Подавить его не получалось: снайперам мешал собственно спортзал на линии.
Террористы били кроме обычного автоматического оружия из гранатометов. В 14:45 реактивная граната подожгла спортзал.
Поначалу площадь возгорания была маленькой, но его было невозможно потушить из-за стрельбы. И когда пламя разошлось, горящий потолок начал падать на тех, кто лежал внизу…
В 15 часов начался общий штурм. В это время был захвачен террорист Нурпаши Кулаев, который пытался выбраться, смешавшись с заложниками. Альфовцы и вымпеловцы пошли в школу по нескольким маршрутам. Перед атакой огневые точки террористов на чердаке обстреляли термобарическими гранатами «Шмелей». Позднее эти «Шмели» пытались объявить причиной гибели заложников. Однако места попаданий хорошо заметны на снимках, и все они находятся далеко от спортзала, где были заложники и где шел пожар; также нет и следов возгораний в тех местах, куда попадали гранаты.
После залпа начался сам штурм. Больше всего фотографий оставила центральная группа, подошедшая к спортзалу со двора: с ней шло много журналистов. Эта группа эвакуировала детей из помещений вокруг спортзала, в частности, много народу попряталось в душевых. Большинство душераздирающих фотографий, когда гражданские и спецназовцы выносят детей из школы — именно оттуда. Многие репортеры бросили камеры и, как все остальные, стали эвакуировать тех, кого можно вынести. Вскоре проломили стену тренажерного зала, и пожарные начали закачивать воду.
В это время с торца, от библиотеки, в школу ворвалась еще одна группа. Там был сквозной коридор через всю школу. В конце находилось пулеметное гнездо боевиков, один из офицеров был почти сразу убит, так что спецназовцы поднялись по лестнице на второй этаж и начали продвигаться через него. Ближе всех к боевикам и оставшимся заложникам была группа, идущая от флигеля мастерских. Она не пробилась через первый этаж, нашла приставную лестницу и тоже пошла через второй, под прямым углом к тем, кто шел от библиотеки. Эти группы по дороге вытаскивали одиночных заложников из классов.
Бандиты заперлись в угловых помещениях — в столовой с заложниками и в актовом зале над ней. В столовой террористы били во все стороны. Снайперы подавили самых ретивых стрелков; альфовцы подогнали БТР, вырвали решетку бронированной машиной, и спецназ вошел в помещение.
Первым, кто ворвался в помещение через окно, был лейтенант «Вымпела» Андрей Туркин. Ибрагим Дзортов, убивший ранее учителя физкультуры, выскочил навстречу и бросил гранату под ноги Туркину и детям, сидевшим рядом. Туркин напрыгнул на детей и прикрыл их собой.
Это мы знаем не от политруков. Это мы знаем из показаний выживших заложников, и ничего более страшного автору этих строк в жизни читать не приходилось. Андрей Туркин погиб от этого взрыва.
Дзортова застрелил следующий спецназовец. Для заложников построили живой коридор, в столовой шел дикий бой накоротке в густой пыли и дыму. Все перемешались, и в конце концов террористов перебили, подходя почти в упор. Там был упокоен Хучбаров и там же — минер, который своими руками погубил столько людей. В актовом зале перебили вторую группу террористов во главе с Ходовым.
Школу прочесывали. Еще несколько террористов оставалось поодиночке и попарно в разных помещениях, но с ними уже не было смысла биться накоротке. Последних заложников вывели около 17 часов. Затем по уцелевшим позициям боевиков в несчастной школе снова били «Шмелями», а к 21 часу подогнали танк и серией выстрелов закончили бой, завалив последних двух террористов.
Погибли и умерли от ран 333 человека, включая 186 детей, 17 учителей и сотрудников школы, десять офицеров «Альфы» и «Вымпела» (в том числе все командиры штурмовых групп), двух спасателей МЧС, одного милиционера, шестерых гражданских, выносивших детей и 111 родственников учеников и гостей линейки. Подавляющее большинство погибших (более 80%) было убито взрывом и последующим пожаром.
Был уничтожен 31 террорист, один захвачен живым.
Пепелище
Басаев выжал из Беслана все, что мог с пропагандистской точки зрения. Ряд фактоидов, запущенных им и группой поддержки террористов, включая «правозащитные» группы, активно муссируется до сих пор. Однако на практике Беслан стал не только страшным, не только потрясающе жестоким, но и изумительно бессмысленным терактом. Басаев бросил все что мог на эту ставку.
Она не сыграла.
В 2005 году был уничтожен в бункере в Чечне Аслан Масхадов. Почти через два года после Беслана на окраине села в Ингушетии подорвался Басаев. Единственный выживший террорист, Нурпаши Кулаев, активно пытался избежать уголовной ответственности и уверял, что лично он попал в банду случайно и ничего плохого не делал. При совершении преступления бандой все преступления группы могут быть вменены каждому конкретному участнику. Кроме того, некоторые заложники опознали в нем персонально человека, который их бил. Так что Кулаев получил свой пожизненный срок, который сейчас и отбывает.
В связи с терактом и во время него некомпетентности было проявлено и ошибок допущено много. Начиная от Ходова, которого годами искали за общеуголовное преступление, пока он не всплыл в качестве террориста, и заканчивая вопросом об организации ополченцев на месте. Все это, конечно, не имеет отношения к карикатурным построениям а-ля «всех детей убил спецназ «Шмелями», но после трагедии у компетентных органов было, о чем подумать.
Но кроме того, Беслан стал историей чрезвычайного мужества и самопожертвования. И главными героями этой истории стали, конечно, две группы людей. Те взрослые, которые сделали все, чтобы помешать террористам выполнить их дикие планы: от «Альфы» и «Вымпела”, которые повели себя как истинные воины, готовые буквально ложиться на гранаты, до совершенно не воинственных учителей, до последнего боровшихся за жизни своих подопечных, вплоть до старика-физкультурника, голыми руками выхватившего у бандита автомат. И это, конечно, дети, которые не позволили себя сломать и не дали бесланской трагедии стать определяющим событием в своей жизни.
Их судьбы были очень разными; среди них есть врачи, которые сами спасали жизни в ковид, олимпийский чемпион, музыкант, кого только нет… И конечно, многие из них стали родителями. Дети которых теперь идут в школы сами.
