Баталхаджинцев* запретили: государство наконец проснулось
20 лет спустя — признание, которого долго ждали
Баталхаджинцы* появились в XIX веке как закрытая суфийская религиозная организация. Изначально террористами они не были — это было бы затруднительно для общины с такими корнями. Но уже тогда они противопоставляли себя правительству. Основатель побывал в ссылке, организация привлекала внимание властей. Связывать членов общины с террористическими актами стали значительно позже.
Организация, которую накануне Верховный суд РФ признал террористической, максимально закрытая. Внедрить кого-либо извне практически невозможно. Она отличалась исключительной сплоченностью и пережила все: взаимодействие с чиновниками Российской империи, депортацию. В 1957 году один из предков нынешнего лидера вернулся из ссылки и снова возглавил общину.
В 1990-е годы этот закрытый характер, где семейные связи переплетаются с религиозной преданностью, оказался чрезвычайно полезен. Распространение влияния, накопление богатства — все это работало через родственные и религиозные каналы. Группировка дожила до наших дней почти в неизменном виде. Простым объявлением террористической организацией такое движение не распустить.
Тысячи людей и вопрос о реальных масштабах
Речь идет о большой группе — тысячи людей, возможно, десятки тысяч. Сажать всех никто не будет. Это означает, что баталхаджинцы* останутся частью реальности еще существенное время. Объявить организацию распущенной — не значит распустить ее. Это устойчивая структура, пережившая столетия.
В сферу внимания правоохранительных органов баталхаджинцы* попали давно, как минимум с 2000-х годов. Тогда выяснилось, что среди боевиков есть члены этой общины. Долго это шло в режиме, когда кто-то проходил мимо, стоял рядом, по данным следствия участвовал в теракте или пособничал.
Переломным моментом стал 2018 год и убийство братьев Эльджаркиевых. Один из них, Ибрагим, возглавлял Центр «Э» Ингушетии. Братья были застрелены в Москве. После этого из общины выделили боевое крыло и признали его террористической организацией. Полностью общину запретили только сейчас.
Региональные кланы: почему они во власти
Особенность ингушского региона изначально в том, что вся социальная структура здесь основана на кланах. Наиболее сплоченный и поддерживающий друг друга клан неизбежно занимает существенное место в республике. Было бы странно, если бы такая группа не имела влияния. Весь Северный Кавказ организован именно так. Вопрос «как получилось» здесь неуместен — получилось всем ходом вещей.
Баталхаджинцы* вышли за пределы Кавказа. Это серьезный факт. Аналогия с ИГИЛ* напрашивается: начинали в одном регионе Ирака, закончили почти созданием государства за счет Сирии. В России тоже были попытки создать террористическое государство. Имарат Кавказ* — полноценное подпольное террористическое государство. С баталхаджинцами* история сложнее.
Они не пытаются контролировать территорию с населением. Они претендуют на собственную обособленность и распространение влияния ордена. Семья Аль Капоне не пыталась создать государство внутри США. Она эксплуатировала американское устройство в свою пользу. Здесь схожая ситуация. Баталхаджинцы* – это закрытый клан, прозелитизма нет вообще. Баталхаджинцем* можно только родиться, экзамена на вступление не существует. В рамках группы они расширяют подпольное влияние, в том числе незаконными способами.
Закрытые сообщества: много ли их и где грань
На Северном Кавказе есть и другие подобные общины. Традиция закрытых сообществ хорошо развита. Но не любое сообщество является террористическим. Салафитские группы в 2000-е не все сразу присоединились к вооруженному подполью. Некоторые не присоединились вообще. Но когда община делала такой выбор, мало не казалось никому.
Карачаевский джамаат* — очевидный пример. Он не был таким сплоченным, как баталхаджинцы*. Изначально это не были родные люди, они не жили столетиями одной группой. Много ли подобных групп — сказать невозможно. Не каждая и не сразу уходит в террор. Между первыми звоночками и признанием «Общины баталхаджинцев»* террористической прошло больше двух десятилетий.
Это не та область, где можно сказать: вот эти — террористы. На каждую группу надо смотреть отдельно. Люди могут не желать публичности и открытости по множеству причин. Совершенно не обязательно, что они варят мефедрон или торгуют оружием. Баталхаджинцы* — группировка уникальная. Но ничто не повторяется буквально. Другие закрытые сообщества могут готовить ракеты, а могут и нет. Это вопрос к компетентным органам и агентурной работе.
Кадыров и баталхаджинцы:* политика «нам здесь жить»
Рамзан Кадыров защищал репутацию баталхаджинцев* осенью 2022 года. Кто и зачем мог свести его с ними? Действовал ли он по незнанию, или кто-то из окружения хотел подставить?
Скорее всего, Кадыров действовал по принципу «нам здесь жить». Он возглавляет соседнюю республику, взаимодействие с баталхаджинцами* было почти неизбежным. Объявлять их врагами без санкций федерального центра — рискованно. Он вел себя как политик.
Порвать связи легко с теми, кто далеко. Баталхаджинцы* от Кадырова близко. Поэтому взаимодействие было, и заявления звучали. Зачем дразнить гусей лишний раз? Сейчас ситуация другая. Позиция Кадырова по отношению к баталхаджинцам* может серьезно измениться.
Исторический урок: не снимай руку с пульса
Главный урок очевиден. Попытки подрывать существование государства и монополию власти на насилие чреваты. За тобой могут прийти. Через 20 лет, через десять, через сколько угодно. Это дело неблагодарное.
Урок государству и обществу: не надо снимать руку с пульса. Страна устроена сложно. Закрытые религиозные сообщества — часть реальности. В некоторых из них можно найти подпольное вооруженное объединение. В других — криминальное. Помни, где живешь, где опасно. Общечеловеческий принцип. Ничего лучшего здесь не придумаешь.
* — террористическая организация, запрещена в РФ
