Первые залпы второй чеченской: битва за Дагестан
В августе 1999 года боевики из Чечни вторглись в Дагестан: началась вторая чеченская война
На низком старте
В 1996 году Россия потерпела поражение в Чечне. На фоне всех трагедий и смут 1990-х это, быть может, было не самое страшное событие, но чувство унижения было острым. К тому же на этот раз противник был уж очень гнусным, а главное, ни одна проблема по-настоящему не решилась.
Чечня осталась во власти полевых командиров. Строить что-то в мирной жизни эти люди не могли и не хотели. Зато экономика республики окончательно развалилась. Формальный президент республики Аслан Масхадов был не в состоянии реально управлять Чечней, так что «Ичкерией»* по-настоящему правили банды.
С помощью голого бандитизма и похищений людей за выкуп поддерживать жизнь на крупной населенной территории было невозможно, так что наиболее дальновидные командиры уже смотрели дальше на республики Северного Кавказа.
Задача на тот момент выглядела вполне решаемой. Россия только что была побеждена, и у лидеров боевиков не было причин считать, что дальше дело пойдет иначе.
Идеологически поход обеспечивали радикальные исламские течения. В 1990-е в Чечне появились идеологи и боевики из стран Ближнего Востока. Наиболее известным из них был Хаттаб, саудовец, сколотивший крупный отряд из чеченцев и иностранных муджахидов. Однако эмиссары «Аль-Каиды»* и «Братьев-Мусульман»* играли не менее важную роль. Они приехали с деньгами, которые прокачивали через «благотворительные» фонды, и четкими идеологическими концепциями: шариат для внутреннего употребления, джихад для наружного.
Обобщенно их учение называли салафитским. В контексте актуальной политики оно предполагало прямое и непрерывное влияние норм шариата на жизнь общин, борьбу с Россией как государством неверных, подавляющим мусульман, и признание традиционных направлений ислама, в частности типичного для Кавказа суфийского — отклонением от истинного пути.
Часть их тезисов даже с точки зрения строгой исламской теологии была спорной. Но радикалы сочетали богословскую повестку с социальной. Многие сложившиеся нормы воспринимались как признаки коммерциализации ислама. Агитаторы боевиков в красках расписывали бедственное положение Чечни, Дагестана, Ингушетии, Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии. Россия сама была бедной, на Кавказе все проблемы стояли только острее, так что куда тыкать — было.
Мусульман за пределами Чечни старались разагитировать методами, по сути, сетевого маркетинга. Хаттаб, обладавший наиболее широким взглядом среди полевых командиров, развернул лагеря подготовки боевиков у села Сержень-Юрт. Занятно, он даже не требовал обязательного присоединения своих курсантов к подполью, резонно полагая, что если уж человек пошел к нему, то вряд ли он будет использовать полученную боевую подготовку для охоты на кроликов. В южной, горной, самой бедной и изолированной части они смогли сформировать целый анклав салафитов — Кадарскую зону вокруг сел Карамахи, Чабанмахи и Кадар. Милицию выгнали, тех, кто активно возражал, убили, на въезде поставили блокпосты.
Наибольший успех проповеди салафитов имели в Дагестане. Это большая республика с многочисленным и неоднородным населением. Здесь действовали местные салафитские лидеры, такие как Магомед Тагаев и Багаудин Кебедов. В 1998 году местные боссы вместе с Басаевым, Хаттабом и идеологом Мовлади Удуговым сформировали «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»* — организацию, которая собственно поставила себе задачей разрушение России на Кавказе. Террористы быстро перешли к активным действиям. Так, 21 августа 1998 года управляемым фугасом был убит Сайидмухаммад Абубакаров, муфтий Дагестана. Классическое духовенство было для террористов даже более принципиальным врагом, чем Россия.
К лету 1999 года все было готово к вторжению.
В августе 1999 года оно началось.
Скверное начало
Еще 02 августа местные и пришлые салафиты попытались занять Цумадинский район Дагестана — один из самых глухих углов республики. Однако здесь бои вышли недолгими и безуспешными для боевиков: они столкнулись с организованным сопротивлением, не смогли развить первые успехи и отступили в Чечню. Хаттаб позднее замечал, что вообще в августе 1999 года изначально не собирались атаковать, но «местные товарищи» стали торопить события. Одной из ошибок Хаттаба стало назначение на командование крупным отрядом молодого араба Хакима аль-Мадани, недавно прибывшего из Саудовской Аравии. Тот потерял много людей под огнем и ничего не добился.
07 августа в Дагестан явились, собственно, Басаев и Хаттаб, которые попробовали прорваться в Ботлихский район севернее. Однако то, что произошло там, должно было сильно насторожить командиров джихадистов.
В первую очередь это касается ледяной реакции населения. Поддержка террористов оказалась слабой. Они могли опереться лишь на некоторые села. Однако большая часть дагестанцев встретила вторжение без всякой любви. Бандитские нападения между 1996 и 1999 годами создали боевикам очень плохую репутацию. Рейд Радуева с массовым захватом заложников пришелся также на дагестанский Кизляр; да и религиозные концепции салафитов радовали не всех. Басаев и Хаттаб общались в основном с салафитами, и систематически переоценивали собственную регулярность в регионе.
В Ботлихский район с одной стороны подходили части российской армии, с другой — боевики. Российской группировкой в этот момент руководил генерал Виктор Казанцев, а ее основу составляла 58-я армия во главе с опытным и решительным Владимиром Шамановым.
Боевикам удалось захватить несколько сел, в частности, Ансалта и Тандо. Большую часть района русские все-таки отстояли. Развертывание свежих сил носило печать спешки. Так, у Ботлиха вертолетная площадка была выбрана неудачно, и 09 августа террористы сожгли на земле «Фаготом» транспортный Ми-8; площадку перенесли только после того, как 11 числа на ней же погиб еще один вертолет.
13 августа начались активные боевые действия. К этому моменту премьер-министром стал не слишком известный прежде директор ФСБ Владимир Путин. Он сразу же начал делать резкие заявления, обещая, что больше «договорняков» не будет. На земле в это время шли жестокие бои. Штурм высоты Ослиное Ухо (Элилэн) вышел кровавым и неудачным для наших войск, но дальше начала сказываться разница: у русских все же была регулярная армия промышленного государства. Поэтому позиции боевиков начали обрабатывать тяжелым оружием. Артиллерийский огонь и воздушные атаки все равно собирали кровавую дань. Посидев под ударами, террористы начали оттягиваться на территорию Чечни.
Спокойный отход Басаева и Хаттаба породил много завиральных теорий от классического «ребят продали» до предположения, что вообще весь поход Басаева и Хаттаба был нужен, чтобы создать предлог для ударов по Чечне. Реальность состояла в том, что российские войска не имели достаточных навыков войны в горах и соответствующей экипировки. Так что террористы смогли спокойно отступить, но и только: с территории Дагестана они были выбиты.
Огромную помощь русским оказало местное ополчение. Народная милиция обеспечивала тыл, ополченцы могли сдержать террористов, не пуская их в села и позволяя дождаться прибытия войск с артиллерией и вертолетами. Оружие выдавалось организованно, так что террористам часто не удавалось войти в село и там окопаться. 23 августа Басаев и Хаттаб отступили из-под Ботлиха.
Самый темный час
В собственном тылу российские войска разгромили Кадарскую зону. 29 августа подразделение Внутренних войск попыталось занять внезапной атакой гору Чабан. Первый удар был успешным, но вскоре боевики подтянули подкрепления, и чтобы выручить бойцов, пришлось наносить новый удар. Взять гору и село Чабанмахи лихим налетом не получилось, и тогда перешли к правильной осаде.
Штурмом Кадарской зоны командовал генерал Геннадий Трошев. Его подгоняли сверху, поэтому в Карамахи несколько раз пытались ворваться пехотным штурмом. Боевики сопротивлялись отчаянно и даже искусно, устраивая засады. ОМОН Махачкалы понес тяжелые потери в первых боях. Однако гаубица есть гаубица: противопоставить огню больших пушек салафитам было нечего, а боеприпасы никто не подвозил. В ночь на 11 сентября «духи» пошли на прорыв, и часть их отрядов ушла. 18 сентября основные бои в Кадарской зоне закончились.
В Карамахи произошел жуткий эпизод: группа раненых боевиков отстреливалась из-за спин женщин и детей, когда их обнаружили. Один солдат погиб. Когда гражданских удалось эвакуировать, «духов» изрешетили, но стрельба из-за чужих спин взбесила солдат, и трупы проволокли по селу, привязав тросами к БТР.
Еще драматичнее развивались события в Новолакском районе, значительно севернее Ботлихского. Басаев и Хаттаб уже могли сделать вывод «здесь нам не рады», но попытались в последний раз ворваться в Дагестан и закрепиться. 05 сентября более 800 террористов ворвались в Новолакский район. Басаев и Хаттаб использовали в этом нападении много молодых боевиков, которые выросли уже на войне. Именно бои в этом районе отметились самыми дикими зверствами.
В самом Новолакском милиционеры и подразделение Липецкого ОМОН жестко отбивались, отступив по темноте. Колонна, шедшая на помощь, попала в засаду у села Дучи. А в тот же день в селе Тухчар произошло нечто, выходящее за рамки даже по меркам той войны. Маленькая застава русских была смята. Большая часть солдат и милиционеров смогла уйти: жители сочувствовали русским. Раненых вывез местный житель на своей машине. Однако шестерых спрятавшихся бойцов боевики нашли, прочесывая село. Тяжело обгоревшего механика-водителя БМП захватили в доме у пожилой женщины Атикат Табиевой; старушке и ее маленькому внуку угрожали автоматами.
Шестерым пленным отрезали головы, снимая процесс на видеокамеру.
Запись разошлась очень широко, но произвела совершенно не тот эффект, что задумывался: российская общественность призывала удавить гадину любым способом. Росла массовая уверенность, что каждый ФАБ заслужен. Впоследствии участников этой расправы отправили на нары или под землю: главарь банды, Умар Эдилсултанов, подорвался на мине при бегстве из Грозного, а пятерых, резавших глотки, задержали. Все они юлили и пытались избежать уголовной ответственности, но все отправились в тюрьму на срок от 22 лет до пожизненного.
Тем временем российские войска отчаянно штурмовали высоты «Телевышка» и Экитебе по дороге на Хасавюрт, захваченные боевиками. Штурм получился образцово неудачным: провалившаяся атака, засада на колонну с подкреплениями и удар собственной авиации как венец всего. За день погибли 48 человек, это были тяжелейшие разовые потери в Дагестане…
…Но уже 13 сентября боевики неожиданно отступили из Новолакского. Запас прочности у бандформирований оказался невелик: потери и нехватка снабжения, а главное — отсутствие перспектив. На российской стороне были хорошо заметны наши неудачи, но тем часом снаряды гаубиц и ракеты вертолетов находили жертв — и русские сами не заметили, когда противник оказался в точке надлома.
Борьба за Дагестан завершилась почти неожиданно, и русские обнаружили себя в спасенной республике, из которой бежали враги.
Плюнем и пойдем через туман…
Это сражение стоило дорого. Погибли 279 российских солдат и офицеров, 37 местных ополченцев, до 108 мирных жителей. Кроме того, уже после событий в Дагестане Хаттаб организовал серию взрывов в глубине России — в Москве и Волгодонске (еще один дом был взорван в Буйнакске во время кампании) — погибли 307 человек. Потери боевиков составили, как считается, 500–600 человек.
Результаты борьбы за Дагестан выглядели совершенно неожиданно. Россия не утерлась, не сдала регион. Кадарская зона была съедена, настроения в Дагестане были самыми что ни на есть анти-салафитскими. Наконец, противник понес тяжелые потери. Ополченцы, таскающие за волосы растерянного придурковато выглядящего боевика, солдаты, стоящие над трупами арабов, попавших под бомбардировки — после трагедий 1994–1996 годов все это просто восстанавливало самоуважение: страна без колебаний вступила в бой за правое дело и убедительно отдубасила противника.
Увенчала эту кампанию крылатая фраза премьер-министра, где он обещал преследовать террористов везде, и если понадобится — «замочить в сортире». Началась новая война в Чечне. И Россия выиграла первый ее раунд.
* — террористическая организация, запрещена в РФ.
