Революционеры, глава 14. Восстание в галстуке

К 1907 году революция пожрала самое себя, и догорала.

Зима 1905-1906 года выдалась горячей. Восстания по всей России подавлялись с помощью войск, в Москве и целой россыпи других городов шли настоящие уличные бои с сотнями убитых. Постепенно эти мятежные попытки были подавлены, но пороховая бочка под страной никуда не делась. 

С конца июля бунтовали матросы в Свеаборге и Гельсингфорсе — в Финляндии. По их следам бунтовали в Кронштадте. Восстания шли под руководством большевиков и эсеров. Эсеры же учиняли убийства практически в фоновом режиме.

Конец 1905 и 1906 годы — это пик эсеровского террора. Генералы, адмиралы, губернаторы. Адмирал Чухнин, командовавший подавлением восстания на «Очакове» был ранен в январе эсеркой с револьвером, а уже в июне дострелен эсерами под руководством Бориса Савинкова. В августе еще одна эсерка застрелила командира Семеновского полка Георгия Мина, руководившего подавлением восстания на Пресне в Москве. Погиб один за другим ряд губернаторов — размах эсеровского террора только рос.

Однако у эсеров были еще более радикальные планы.

В 1906 году Азеф готовил покушение на Столыпина. Что самое дикое, полиция знала, что готовится большой теракт — собственно, от самого Азефа. Однако он сам не контролировал абсолютно всех боевиков. Политические реформы оторвали от эсеровского подполья с одной стороны тех, кто хотел уйти в легальную политическую борьбу, а с другой — оказалось, что у экстремистов тоже есть свои экстремисты, и из состава эсеров выделилась отделньая фракция эсеров-максималистов. Их возглавлял некий Михаил Соколов. Этот тип был опытным и упорным боевиком, участвовал в боях на Пресне. Короче, даже по меркам эсеров это был крайне крутой тип. 

Эсеры воспользовались возможностями большевистских боевиков. План был довольно простой, даже классический, но с некоторыми нюансами. Эсеры разжились жандармской униформой. 25 августа 1906 года двое боевиков прибыли на казенную дачу в Петербурге на Аптекарском острове. С собой они несли две мощных бомбы в портфелях. Боевики вошли в здание дачи — благо, был приемный день — и метнули бомбы в глубину здания.

Сам Столыпин остался невредим. Были ранены два его ребенка. Министр вел себя образцово для человека, у которого пострадали дети и чуть не был убит он сам. Однако погибли 27 человек, 33 были тяжело ранены, а дача полностью разрушена. Среди убитых были князь Шаховской, губернатор Пензы, и адъютант Столыпина генерал-майор Замятнин. Однако подавляющее большинство погибших были совершенно простыми людьми.

Реакция Столыпина и вообще правительства была максимально жесткой. В России ввели военно-полевые суды. Если преступник был схвачен на месте преступления, следствие длилось 48 часов, а еще 24 часа отводилось на исполнение приговора, которым чаще всего была смертная казнь.

Количество казней и без того росло стремительно. С 1905 по 1909 год ежегодно казнили несколько сот человек; пиковыми были 1907-й (1139 казненных) и 1908-й (1340). По меркам будущего «века-волкодава» это не репрессии, а просто так, точечно попугать. Но для России начала ХХ столетия это сумасшедшие цифры. Особенно если сравнить с числом жертв самих террористов. К концу 1907 года общее число погибших и раненых чиновников, солдат, полицейских и прочих государственных служащих дошло до 4500, также было убито и ранено около 4700 гражданских. 

Суды Столыпина создали ему сложную репутацию. Веревку для виселицы стали называть «столыпинским галстуком», что невероятно бесило самого министра.

Однако премьер планировал не только голое насилие. Столыпин провел важнейшую свою реформу — аграрную. Он планировал разрушить громоздкий и давящий людей институт сельской общины, и создать слой крестьян-собственников. Малоземельных крестьян переселяли на Дальний Восток и вообще на периферию; поощрялся выход крестьян из общины, а через специальный Крестьянский банк выделялись кредиты для покупки помещичьих земель. Все это принесло немало пользы. В контексте революции Столыпин старался подорвать социальную базу революционеров на селе.

Это ему в немалой степени удалось. Вообще, конечно, сработало сочетание. Полевые суды, обычные суды, силовая борьба — привели к резкому ослаблению революционного движения. Петросовет сидел в тюрьмах и ссылках, московское выступление было задавлено. Крестьяне кинулись делить землю и не создавали новой революционной волны.

На этом фоне эсеровская боевая организация тоже понесла тяжелые потери, но ей придал новый импульс Альберт Трауберг, создавший небольшую, но очень активную ячейку — «Северный боевой летучий отряд». Эта группа была небольшой, насчитывала зачастую буквально по несколько боевиков в моменте, зато люди были чрезвычайно изобретательными и абсолютно фанатичными аскетами — они сами финансировали из легальных заработков свою маленькую группу. К тому же, они так плотно блюли конспирацию, что даже Азеф не мог ничего толком о них сказать. 

За 1907 год они перебили несколько чиновников Главного тюремного управления. Азеф все же сумел засветить их банду, и Трауберга поймала полиция — прямо вместе с деталями бомб, перепиской и даже фото террористов. После этого «Отряд» возглавил Всеволод Лебединцев, астроном по профессии.

Его новый план состоял в том, чтобы убить великого князя Николая Николаевича и министра юстиции Щегловитова. Но Охранка благдаря Азефу уже была в общем в курсе их творческих планов. Полковник Герасимов предложил князю и министру некоторое время посидеть дома, пока он ловит убийц, но убеждать их менять распорядок жизни пришлось лично через императора. 

Азеф не контролировал этих боевиков, и был тоже заинтересован, чтобы Герасимов террористов поймал. В один прекрасный момент он услышал фамилию одной из террористок (Распутина, однофамилица «старца»), и сообщил Герасимову. Тот в полном изумлении обнаружил, что террористка под своим именем живет прямо на Невском проспекте.

Агенты отследили контакты девушки, и 20 февраля 1908 года повязали всю группу. Десять человек попались с поличным, при пистолетах, револьверах и бомбах. Наконец, на Лебединцеве обнаружили… пояс шахида! Россия одарила мир многими изобретениями, в том числе и таким сомнительным. Пояс с динамитом с террориста сняли. Семерых членов этой «бригады» повесили на Лисьем Носу. Собственно, «Рассказ о семи повешенных» Леонида Андреева — именно о них.

Бурная революция 1905-1907 годов заканчивалась. Россия вышла из нее в куда более скверном состоянии, чем была до. За пару лет общество радикализировалось чрезвычайно, причем это касалось самых широких слоев населения. Да, на некоторое время запал иссяк, но в сущности, было уже видно, что ничего еще не закончено, и следующий всплеск насилия может оказаться куда более страшным. Так и вышло.