Рейхстаг наш! Годовщина финального штурма
30 апреля 1945 года части Красной армии водрузили знамя над зданием немецкого парламента, Рейхстагом. Путь туда был извилистым.
Последняя крепость
Хотя в 1945 году исход войны сомнений не вызывал, нацисты не собирались сдаваться. Берлин был одним из последних «фестунгов» — крепостей рейха. Концепция фестунга предполагала, что назначенный им город будет заранее укреплен, получит штатный гарнизон, а во время отступления туда будут стягиваться остатки разбитых частей, которые сделают штурм долгим и кровавым делом. Весной 1945 года такой крепостью стала уже сама столица Германии.
Рейхстаг не был настоящим политическим центром. Гитлер не нуждался в представительских органах власти, сам он сидел в знаменитом ныне «Фюрербункере». Однако это было крупное здание с очень прочными стенами и капитальными подвалами, так что Рейхстаг использовался как узел обороны. С другой стороны, русские использовали его как ориентир — большое, хорошо заметное здание в самом центре города. Берлин штурмовало несколько группировок, так что иметь такой «маяк» не мешало.
Главные герои штурма изначально не назначались в покорители Рейхстага. 3-я ударная армия генерал-полковника Василия Кузнецова была сильным формированием, но не была самой мощной в составе сил, наступавших на центр Берлина. Однако она действовала спокойно, методично и жестко. Сам Кузнецов в июне 1941 года прорывался из самого первого жуткого «котла» в Белоруссии, и теперь с совершенно особыми чувствами брал на штык вражескую столицу.
Сама армия обладала обычными для РККА последнего военного года преимуществами и проблемами. Прекрасно подготовленная пехота — которой отчаянно не хватало: реальная комплектность стрелковых батальонов была на уровне этак трети от штата. Зато имелось просто на убой тяжелого оружия — танковый корпус, отдельно два танковых полка с тяжелыми ИС-2, масса обычной и самоходной артиллерии. Нехватку людей стрелки компенсировали выучкой и опытом. Штурмовые группы конца войны давно отработали тактику, хорошо умели взаимодействовать с инженерами, танками и артиллерией, обладали массой полезного для уличных боев снаряжения (от огромного количества дымовых шашек до кустарных пусковых рам для реактивных снарядов) и были способны убить противника всеми возможными и некоторыми невозможными способами.
Выбитые ворота
Вторую половину апреля 3-я Ударная постепенно продиралась к центру города с севера. Перед Рейхстагом предстояло форсировать Шпрее. Река делает изгиб на север, так что Рейхстаг, здание МВД, театр Кроль-опера и площадь между ними оказываются в естественной петле — готовая крепость со рвом.
Этот сектор занимали около 5 тысяч немецких солдат с артиллерией и бронетехникой во главе с оберштурмбанфюрером СС Бабиком. Точных данных о численности и силах гарнизона Рейхстага уже никогда не будет — документацию вели от случая к случаю. Но это был примерный эквивалент советской дивизии реальной численности. Словом, орешек крепкий.
28 апреля в качестве прелюдии армия Кузнецова взяла тюрьму Моабит. В ночь на 29 число 171-я дивизия полковника Негоды прорвалась к Шпрее и сходу на кураже захватила мост Мольтке, прикрывшись градом снарядов артиллерии. Немцы пытались подорвать мост, проделали в нем дыру и расшатали, однако саперы подвели дополнительные деревянные опоры и смогли обеспечить даже переход техники. Так что утро 29 апреля началось с жесткого боя на подходах к Рейхстагу с севера. Один из батальонов русских после моста свернул налево и ворвался на первый этаж посольства Швейцарии. С другого берега пехоту прикрывали танки огнем по окнам. Еще несколько боевых машин удалось продвинуть за реку.
Рейхстаг был на расстоянии «руку протяни». Но в здании МВД (оно же ошибочно «Гестапо» и иронически — «Дом Гиммлера») засели немцы, и стрелять им мешал только постоянный огонь по окнам. Дальше от него на юго-запад стояла опера, тоже набитая солдатами. Наконец, фасад в фасад с МВД стоял собственно Рейхстаг, а площадь между ними была изрыта воронками, засыпана военным мусором и вдобавок, с севера на юг ее пересекал котлован метрополитена, затопленный речной водой. Рейхстаг, конечно, манил, но Негода и его ближайший сосед, командир 150-й дивизии полковник Шатилов, решили, что это номер дохлый: нужен был устойчивый контроль над «Домом Гиммлера» и посольством.
В ночь на 30 апреля штурмовые группы вошли в «Дом Гиммлера». На каждое окно назначили «свой» пулемет или группу стрелков, которые давили огнем немцев. Штурмовики ворвались на первые этажи и ушли в лабиринт коридоров и кабинетов.
В течение ночи шла зачистка, и здание МВД перешло в руки русских, став их опорной плитой перед штурмом Рейхстага.
Омрачала успех дня трагическая гибель танка лейтенанта Нуянзина. Пропустив поворот, машина въехала прямо под огонь от Кроль-оперы, и была тут же сожжена. Экипаж выскочил уже горящим и погиб на глазах у всех. Скорее всего, именно в этом танке вместе с остальными погибла девушка-танкист Елизавета Коденец; дочь офицера-танкиста, она сама пошла по его стопам. Ей было 18.
Знамена и огнеметы
Между тем, в ночь на 30 апреля готовился штурм. Наутро по Рейхстагу и прилегающим строениям принялась стрелять группировка из 135 орудий, танков и самоходок. На прямую наводку выставили даже 203-мм осадные слонобои. Град снарядов снес или подавил все, что стояло неукрытым, в частности, 88-мм зенитки, из которых немцы стреляли по танкам.
Однако штурм шел тяжело. Немцы все еще располагали боеготовыми «Тиграми», к тому же огонь вели от оперы, стреляли последние огневые точки из посольского квартала. Штурмовики пробирались через изрытую площадь к зданию Рейхстага. Маленькая группа зашла в само здание, но не могла продвинуться дальше.
В разгар боя штурмовики забуксовали, и тогда произошло одно из потрясающих событий дня. Русские наладились запускать с кустарных направляющих реактивные снаряды М-31 — 300-мм боеприпас в 95 кг весом. Надо было всего-то доставить это чудо техники в «Дом Гиммлера». Рядовой Владимир Черкалин доставил сразу машину. Он разогнался, проскочил простреливаемое пространство и спрятался с машиной за подбитым танком. Попади немцы в грузовик, от Черкалина не осталось бы ничего, что можно хоронить. Однако те не попали, и некоторое время спустя русские смонтировали в здании МВД рамы для запуска — и выпалили разом.
От такого дикого залпа гарнизон на несколько минут оказался оглушен, и пока огневые точки в Рейхстаге не ожили, штурмовики закидали площадь дымовыми шашками и ворвались в Рейхстаг севернее и южнее главного входа. Там уже был маленький авангард, который немцы прижали огнем. Начался зверский бой внутри здания. При помощи автоматов, гранат и огромного количества тротила штурмовые группы зачищали первый этаж, загоняя выживших на второй и в подвал.
Тут и началась чехарда со знаменами. Все хотели отметиться, поэтому в окнах, на дверях, а затем уже на крыше и куполе стало появляться все больше знамен. Некоторые падали или сгорали, но появлялись новые, включая даже сброшенные с самолета.
Вечером в Рейхстаг прибыли старшие офицеры, а затем из «Дома Гиммлера» доставили «то самое» знамя, которое позднее водрузили на куполе сержант Егоров и младший сержант Кантария. Для этого провели отдельную операцию под началом лейтенанта Алексея Береста. Группа ворвалась на второй этаж и проскочила выше. Поскольку немцы из соседних зданий стреляли по крыше, а сорваться было не просто, а очень просто, знамя водрузили на фронтоне главного входа — лазать по куполу сочли неразумным.
У Береста и команды были «конкуренты». Споры о приоритете — дело неблагодарное, но в общем и целом все эти группы где-то да установили знамена, и вообще, слава покорителей Рейхстага принадлежит им всем; флаг Егорова и Кантарии был просто «официальным», который остался наверху и не был ни сброшен ни уничтожен.
В это время в здании кипел бой. На вечер 30 апреля в Рейхстаге еще оставалось более тысячи солдат вермахта и СС, по большей части загнанных в подвалы. Они были разбиты на 2—3 десятка отдельных групп, каждая из которых воевала самостоятельно. Поскольку враг о сдаче не помышлял, русские притащили огнеметы и начали увещевать остатки гарнизона с их помощью. Перерыв в аутодафе пришлось сделать утром 1 мая, когда из подвала устроили контратаку. Немцы выбили фаустпатроном потолок в одном из помещений и ринулись наружу. Однако пролом начали забрасывать гранатами, и гарнизон загнали обратно, а затем вернулись к упражнениям с огнеметами.
Хэнде хох!
Между тем Гитлер успел сделать важнейшее из своих дел в 1945 году — он убил Гитлера. Этому предшествовала истеричная радиограмма, вопрошавшая, кто идет спасать любимого фюрера; установив, что никто, лидер рейха покончил с собой. Вскоре после этого на командный пункт 8-й гвардейской армии Василия Чуйкова явился начальник генштаба рейха Ганс Кребс. Он попытался выставлять свои условия капитуляции. Реакция Чуйкова и Жукова была ледяной, они потребовали сдачи гарнизона Берлина без условий. Кребс понял, что коммуникация как-то не складывается, и застрелился.
Тем временем, в Рейхстаге вел переговоры лейтенант Берест. Немцы хотели на переговоры офицера не ниже полковника, русские решили, что с тех хватит переодетого лейтенанта и просто пришили Бересту где-то нашедшиеся полковничьи погоны. Немцы хотели почетной капитуляции с правом выхода с оружием. Берест счел это неадекватной наглостью. О смерти Гитлера ни он, ни немцы еще не знали, но что у Береста есть огнеметы, знали и те и другие. Пока шли эти разговоры, русские заломали огневым валом гарнизон Кроль-оперы.
Кровопролитие окончательно прекратил последний комендант Берлина Гельмут Вейдлинг вечером 1 мая (по Москве уже 2 числа), который приказал всем складывать оружие. Поутру 2 мая остатки гарнизона вышли и сдались.
79-й корпус русских, в который входили дивизии, бравшие Рейхстаг, потерял 599 человек погибшими за все время штурма Берлина. Потери немцев убитыми установить невозможно за отсутствием или уничтожением документации. В Рейхстаге и опере были взяты в плен более двух тысяч солдат и офицеров противника.
Штурм Рейхстага символически закончил войну в Европе. Как штурм Иводзимы и водружение знамени на острове еще не были последним актом войны, но обозначили неизбежность победы союзников, так и знамя над Берлином не означало самых последних выстрелов, но имело невероятное символическое значение. Взятие Рейхстага стало апогеем одного из величайших военных триумфов в истории.
