Европейцы верят в провокации: почему политика находится за пределами их интересов
Социологический взгляд на уровень политизации и доверие к официальным заявлениям
В Германии разыгрывается детективная история. Три беспилотника, три залета, ни одного взрыва, самолеты целы. Однако под этим предлогом немецкие власти закрывают российское консульство в Бонне и Русский Дом в Берлине. И возникает вопрос: насколько эта дроновая провокация была жизненно необходима канцлеру Фридриху Мерцу и его окружению?
На самом деле, крайне необходима. У Мерца сейчас сложнейшая ситуация. Он является самым непопулярным канцлером в послевоенной истории Германии. Это признают даже его соратники — например, Ангела Меркель, которая не является русофобкой, на презентации своей книги охарактеризовала его именно так. Мерц решает три главные проблемы.
Первая — объяснить немцам милитаризацию, которая происходит в стране. Вторая — безработица, закрывающиеся предприятия, миграционный кризис. Государство больше не может эффективно выполнять патерналистские функции по отношению к гражданам, и нужно найти логичное объяснение. Третья проблема — предстоящие выборы. 6 сентября в трех крупных землях Германии проходят местные выборы, которые являются репетицией федеральных. В Саксонии, где голосование состоится, рейтинг «Альтернативы для Германии» достигает 40%. В среднем по стране — 28%, что гораздо выше, чем у правящей коалиции (17%). Мерц пытается показать: АдГ — это главный враг, союзник России, голосовать за нее нельзя. Поэтому он пошел на это заявление — беспочвенное, популистское, но решающее его три проблемы.
АдГ: разношерстная партия с нереальными перспективами
«Альтернатива для Германии» — партия неоднородная. Там есть разные силы, включая достаточно правые и ультраправые, плюс отдельный проект Сары Вагенкнехт, которая регулярно посещает посольство Китая.
Но создание правительства с участием АдГ практически невозможно — другие партии подписали документ не вступать с ней в коалицию. Однако для простых немцев она остается единственной оппозиционной силой. Недовольные и даже нейтрально настроенные избиратели могут слить голоса именно за АдГ — и это станет статусно-имиджевым ударом по правящей коалиции.
Поэтому Мерц делает все возможное, чтобы убедить избирателя: АдГ — это не та партия, за которую стоит голосовать.
Предупреждения России: слышат, но используют против нас
Заявления российского президента и других официальных лиц о милитаризации Германии воспринимаются в Европе серьезно. Но истеблишмент Германии сам подогревает эту тему — у них есть стратегия-2030, предполагающая подготовку к войне с Россией.
Они накачивают общественное мнение тезисом, что Россия готовится напасть на Европу. Германия, как экономический оплот Евросоюза, всегда несла бремя, а Франция была политическим лидером. Сейчас немецкий истеблишмент использует заявления Москвы для оправдания собственной милитаризации.
Когда Владимир Путин говорит, что удары по предприятиям, собирающим оружие для ВСУ, — это военная тайна, он не раскрывает деталей. И правильно: если бы он сказал открыто, что это легитимные цели, немецкие власти использовали бы это для усиления русофобии и оправдания своих действий. Большинство населения воспринимает предупреждения серьезно, но правящая коалиция делает все, чтобы они звучали еще грознее.
Почему европейцы ведутся на провокации
Глава евродипломатии Кая Каллас поспешила назвать инцидент в Лейпциге государственным терроризмом России. При этом она и ее руководство упорно не замечают реальных терактов — взрыва «Северных потоков» с участием украинцев, атак на аэропорты Германии с участием украинских и ближневосточных мигрантов. Получается, в эпоху глобального интернета европейцы до сих пор верят в «пробирку Пауэлла».
Это объясняется тем, что уровень политизации среди граждан Европы невысок — выше, чем в США, но гораздо ниже, чем в России. Европейцы делят информацию на три категории: личную (здоровье, семья), социальную (группы, в которых состоят) и политическую — последняя находится «на расстоянии вытянутой руки за пределами пальцев».
Политика напрямую их не волнует, поэтому заявления официальных лиц, даже таких дискредитированных, как Каллас, воспринимаются серьезно. Перепроверять информацию в интернете не свойственно — если главный дипломат Евросоюза сказал, значит, так оно и есть.
Рычаги давления исчерпаны, остались только провокации
У Запада больше нет реальных рычагов давления на Россию. Они долго жили в иллюзии, что можно повторить Минские или Стамбульские соглашения, ставили на Трампа и его команду, рассчитывали, что он договорится с Путиным и повлияет на позицию Москвы.
Но Россия стоит на своем — президент готов к переговорам, но только на своих условиях, с позиции выполнения всех целей специальной военной операции. Какие-то мелкие дипломатические детали возможны, но принципиальная позиция озвучена четко. На Западе наконец-то начали это понимать и от безысходности разводят руками, ограничиваясь провокациями и информационной войной.
Наращивание негативного фона по отношению к России выгодно правящим элитам Германии — и будет продолжаться. Экспертное сообщество не удивилось заявлению Мерца, некоторые даже восхитились его смелостью, учитывая его прежний имидж (в Германии его неласково называли «колбасой»). Но факт остается фактом: информационная война — это единственное, что осталось в арсенале Запада.
