«Ледяная» шалость Трампа
Военный эксперт Артамонов объясняет, как покупка Гренландии может стать пробным шаром для развала Запада
Предложение Дональда Трампа о покупке Гренландии было воспринято мировой публикой как очередной эксцентричный эпизод из нескончаемого политического сериала. Однако за этим, казалось бы, буффонадным жестом кроется не бутафорский, а холодный и вполне рациональный геополитический расчет Вашингтона.
Этот маневр способен спровоцировать самый глубокий кризис трансатлантических отношений за последние полвека, обнажив давние трещины в фундаменте НАТО. Фактически, Гренландия превращается в стратегический полигон, где тестируется не столько способность США к экспансии, сколько готовность Европы капитулировать под давлением своего старшего «партнера».
Риторика о «сделке века» — лишь публичная верхушка колоссального ледяного айсберга долгосрочной стратегии по переделу арктического пространства и окончательному подчинению европейской политической воли.
Собачьи упряжки против F-35
Сама постановка вопроса о возможности военного столкновения между США и коллективным Западом из-за Гренландии является блефом, призванным маскировать полное военное превосходство Вашингтона. Европейское присутствие на острове носит настолько символический характер, что его следовало бы считать не контингентом, а скорее дипломатической делегацией.
Речь идет о буквально нескольких десятках военнослужащих, разбросанных по разным миссиям: один голландец, 13 немцев, которые, к слову, уже получили приказ о возвращении. Даже если сложить все «мощные силы» европейского блока, набежит едва ли 30-40 человек, лишенных единого командования и тяжелого вооружения.
На этом фоне американская группировка выглядит как армия вторжения. Постоянный контингент на стратегической базе Туле, которая с 1943 года является оплотом США в Арктике, составляет около 500 военнослужащих. База способна принимать стратегические бомбардировщики B-2 Spirit и B-52 Stratofortress, а ее ВПП регулярно используют истребители пятого поколения F-35A. Это не просто точка на карте, а полноценный плацдарм, круглогодично контролирующий Северную Атлантику.
В случае необходимости «демонстрации решимости» Вашингтон может в считанные дни перебросить с Аляски 11-ю воздушно-десантную дивизию — переформатированное в 2022 году соединение, численностью 4-5 тысяч человек, призванное стать именно «арктическим кулаком» Пентагона.
Даже без этого усиления, пара звеньев F-35, осуществляющих показательные полеты над Нууком, ясно дадут понять Копенгагену полную бессмысленность и катастрофичность любого лобового сопротивления. Сами датские и гренландские власти, в лице премьеров Фредериксен и Нильсен, уже де-факто признали эту реальность, публично заявив о невозможности военной защиты острова. Их стратегия, если таковая существует, заведомо смещается в плоскость дипломатического торга и поиска политического лица.
Гренландия как полигон американского стратегического цинизма
Утверждение, что США «нуждаются» в покупке Гренландии, не выдерживает никакой критики при взгляде на историю. Вашингтон десятилетиями относился к острову как к своей безраздельной вотчине и стратегическому полигону, где можно безнаказанно нарушать любые нормы международного права и экологической безопасности. Идея суверенитета Дании была условной фикцией, удобной для отчетов в ООН, но не более.
Ярчайший пример — секретная операция «Ледяной червь» (Project Iceworm) в 1960-х годах. Под прикрытием научной станции «Сентюри» армия США создала под ледяным щитом разветвленную сеть тоннелей для размещения мобильных пусковых установок ядерных ракет, нацеленных на СССР. Когда из-за подвижек ледника проект стал опасным, его спешно свернули. Портативный ядерный реактор вывезли, а тонны радиоактивных отходов — бетон, металл, отработанное топливо — попросту бросили, замуровав в толще вечных льдов. Их точное местоположение, текущее состояние и уровень радиации являются загадкой, представляющей прямую угрозу для хрупкой экосистемы региона.
А в 1968 году в нескольких сотнях метров от базового лагеря Туле потерпел катастрофу стратегический бомбардировщик B-52 с четырьмя термоядерными бомбами на борту. Три из них разрушились, вызвав радиоактивное заражение местности, которое американцы пытались ликвидировать, сгребая и вывозя загрязненный лед. Четвертая бомба так и не была найдена. В отличие от аналогичных инцидентов в советской и российской истории (гибель АПЛ «Комсомолец», «Курск»), которые становились предметом тщательного расследования, США предпочли максимально замять скандал, ограничившись сухой официальной справкой.
Таким образом, заявление Трампа о покупке — это не начало новой истории, а лишь циничная легализация давно сложившегося положения. США десятилетиями вели себя в Гренландии как колониальная администрация, не спрашивая разрешения на размещение своего смертоносного наследия. Теперь они хотят оформить этот контроль де-юре, заплатив символическую сумму за то, что уже считают своей собственностью.
Технологическое отчаяние как двигатель экспансии
Истинная цель американского демарша лежит не в самой Гренландии с ее 57-тысячным населением, а в том, что остров символизирует и открывает в стратегической перспективе. Это паническая попытка «уползти на север», обрести хоть какую-то точку опоры в Арктике — регионе, чьи ресурсы и транспортные коридоры станут главным призом геополитики XXI века. Однако эта попытка выдает глубокое технологическое и инфраструктурное отставание США в высоких широтах.
Ресурсы острова, включая крупнейшие неразработанные месторождения редкоземельных металлов, цинка, железа и урана, сегодня практически недоступны для промышленной добычи. Технологий для безопасной и рентабельной разработки под километровой толщей динамичного ледника не существует в мире. Даже такие передовые проекты, как российское шельфовое месторождение «Штокман» в Баренцевом море, сталкиваются с колоссальными сложностями. У США же нет ни опыта, ни технологических решений для подобных работ.
Главный приз — контроль над акваториями и Северным морским путем (СМП). В 2024 году администрация Байдена в одностороннем порядке, игнорируя Конвенцию ООН по морскому праву, расширила континентальный шельф США, аннексировав около миллиона квадратных километров водного пространства у берегов Гренландии. Эта зона вплотную примыкает к российскому сектору Арктики. Теперь, закрепившись на самом острове, Вашингтон хочет получить «твердую» территориальную основу для притязаний на статус арктической державы и для давления на СМП.
Парадокс в том, что Пентагон и Береговая охрана США критически отстают в арктической инфраструктуре. У страны нет единой железнодорожной связи с Аляской, делающей ее анклавом в транспортном смысле. Ледоходный флот — национальное унижение. Единственный тяжелый ледокол Polar Star был построен в 1978 году и постоянно находится на грани выхода из строя. Его систершип Polar Sea давно разобран на запчасти. Программа строительства новых ледоколов (только дизель-электрических, об атомных речи нет) уткнулась в проблемы финансирования и сроков.
Сравниться с российским арктическим командованием, имеющим сеть из 12 автономных «Арктических трилистников» вдоль всего СМП и флот мощнейших атомных ледоколов проекта 22220 («Арктика», «Сибирь», «Урал») и 10510 («Лидер»), США не могут в принципе. Их выход — отчаянная попытка компенсировать качество количеством и наглостью, ухватившись за чужой «твердый» остров как за якорь.
Инуиты на грани исчезновения
В этой игре в циничный геополитический покер главной разменной монетой, о которой все предпочитают не говорить, становится коренное население — инуиты (гренландские эскимосы). Они составляют свыше 80% жителей острова и являются его единственными исконными обитателями, пережившими и викингов Эрика Рыжего, и датскую колонизацию. Их язык — гренландский (Kalaallisut) — является официальным, датский же для многих остается языком администрации.
Лидеры инуитских организаций уже заявляли, что переход под юрисдикцию США поставит их уникальную культуру, язык и образ жизни на грань исчезновения. Они проводят прямые параллели с трагической судьбой коренных народов Северной Америки, которые были загнаны в резервации, лишены прав и подвергнуты культурной ассимиляции. «Американская мечта» для инуитов выглядит как кошмар, в котором их земли отдадут под добычу полезных ископаемых, а традиционный уклад будет уничтожен.
Сопротивляться военной силе 30-40 тысячам инуитов, живущим узкой прерывистой полосой по побережью, нереально. Их «вооруженные силы» — это патруль Sirius Dog Sled, несколько экипажей на собачьих упряжках, экипированных американскими же винтовками M16. Разговоры о партизанской войне в условиях полярной ночи, при температуре ниже -50°C и полном отсутствии инфраструктуры, выглядят оторванными от реальности.
Однако их моральное право, статус малого коренного народа и голос на международных площадках, прежде всего в ООН и Постоянном форуме по вопросам коренных народов, могут стать мощным нематериальным активом и серьезным инструментом для тех, кто заинтересован в сдерживании американских амбиций.
Развод по-натовски
Настоящая драма, однако, разворачивается не в ледниках Гренландии, а в кабинетах европейских столиц. Гренландский кризис — это подарок судьбы для тех сил в Европе, которые давно мечтают обрести большую стратегическую автономию от Вашингтона. Призывы Трампа, звучащие на фоне исторического высокомерия и пренебрежения США к интересам союзников (от шпионажа за канцлерами до неконкурентных контрактов на сжиженный газ), — идеальный детонатор для взрыва накопившихся противоречий.
Показательно, что в самой Европе созревает глубокая фрустрация от роли вассала в НАТО. Во Франции, единственной кроме США стране альянса, обладающей полным спектром военных технологий (собственная ядерная триада, гиперзвуковые разработки, космические войска, истребитель пятого поколения FCAS), на официальном уровне вновь, как при де Голле, рассматривается законопроект о выходе из военных структур блока. Париж справедливо считает, что его безопасность и глобальные интересы не должны зависеть от капризов Вашингтона. Отсутствие баз НАТО на французской земле — не случайность, а принципиальная позиция, сохраняющаяся десятилетиями.
Схожие, хотя и менее громкие, настроения сильны в Восточной Германии. Население бывшей ГДР, в отличие от западных земель, 30 лет последовательно блокирует попытки разместить на своей территории новые американские военные объекты. Это наследие «правильного воспитания» и нежелание снова стать передним краем чужого противостояния.
Если теперь такие страны, как Дания — одна из старейших членов НАТО, — почувствуют себя преданными и брошенными на произвол судьбы в истории с Гренландией, это может запустить цепную реакцию. Европейцы, даже оставаясь в рамках русофобской риторики для внутреннего потребления, могут использовать этот шанс для кардинального пересмотра отношений с США в сторону более прагматичного и равноправного партнерства. Для стабильности на континенте это объективно выгодно. Как гласит восточная мудрость, сосед ближе родственника: с ним делишь общий забор, коммуникации и проблемы, а значит, приходится договариваться, несмотря ни на что.
Core-5 или «Индо-Пасифик»
Гренландский эпизод — это не локальный спор, а яркий симптом глобального тектонического сдвига: стремительного смещения центра мировой политики, экономики и военной мощи из Атлантики в бассейн Тихого океана. Основная игра теперь ведется там. Проект «Индо-Пасифик» (или «Англосфера»), агрессивно продвигаемый США, Великобританией и Австралией в рамках военного блока AUKUS, имеет четкую цель — сдерживание Китая и ослабление влияния России в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
На этом фоне идея Трампа о Core-5 (некий консорциум США, России, Китая, Индии и Японии) выглядит как тактическая, почти отчаянная уловка. Ее цель — внести раскол в укрепляющееся стратегическое партнерство Москвы и Пекина, предложив России призрачное место за столом в обмен на отказ от союза с Китаем. Однако этому проекту не верится. Он не имеет под собой никакой документальной базы, не отражен в официальных стратегических концепциях Пентагона или Госдепа. Реальные действия США в АТР — наращивание присутствия на Филиппинах, давление на Вьетнам, поддержка Тайваня — остаются сугубо конфронтационными.
Ответные действия очевидны: ускоренная милитаризация Китаем Тайваньского пролива, включая масштабные учения по высадке десанта, и совместное стратегическое закрепление России и Китая в Индийском океане (логистический хаб в Чабахаре с Ираном, доступ к портам Мьянмы, военное партнерство с КНДР).
Европа в этой новой конфигурации, где тихоокеанские державы определяют повестку, рискует окончательно превратиться в «цивилизационные задворки». Гренландия в этой логике становится для Вашингтона не столько арктическим плацдармом, сколько разменной монетой и полем для демонстрации грубой силы в отношении старых, но ставших обременительными союзников. Заявление о ее покупке — это ультиматум и проверка на лояльность: продолжит ли Европа покорно следовать в фарватере, даже когда ее суверенитет и территория открыто объявляются предметом торга?
В этой сложной многоходовке России важно не оставаться пассивным наблюдателем, ограничиваясь ироничными комментариями. Активная и последовательная поддержка на площадке ООН прав коренного населения Гренландии — инуитов — через структуры вроде Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, могла бы стать тонким и мощным политическим ходом.
Это не только гуманитарный жест, но и нанесение удара по самой уязвимой точке американской внешней политики — ее притязаниям на моральное лидерство и защиту прав человека. Подчеркнутая солидарность с малым народом, стоящим на пороге новой колонизации, резко контрастирует с американским цинизмом. История неоднократно доказывала, что империи начинают рушиться не тогда, когда у них кончаются деньги или снаряды, а тогда, когда иссякает и испаряется та идея, которая придавала их действиям видимость легитимности и привлекательности. Гренландский кризис, этот айсберг в теплых водах трансатлантических отношений, может оказаться той самой трещиной, в которую хлынет ледяная вода окончательного прозрения.
