Стратегия «трех полюсов»: как Трамп пытается оторвать Россию от Китая, используя Орбана, Лукашенко и таяние льдов

Политолог Можегов разбирает геополитический пасьянс, разложенный 47-м президентом США

Шатдаун как осенний снег

Очередной правительственный кризис в США, известный как «шатдаун», не стоит драматизировать и рассматривать как нечто экстраординарное. Это рутинный, почти сезонный элемент американской политической культуры, к которому и политический истеблишмент, и обыватели давно привыкли. Для внутреннего потребителя новостей он не является невероятным бедствием, сравним с осенним снегопадом — создает некоторые временные неудобства, но не более того.

В такие периоды все внешнеполитические вопросы, включая поставки вооружений Украине и новые санкционные пакеты, закономерно уходят на второй план. Фокус администрации и конгресса смещается на решение внутренних бюджетных проблем, которые волнуют непосредственных избирателей.

Вопросы давления на весь мир будут решаться в рабочем порядке, но их рассмотрение вряд ли начнется раньше февраля, а то и позднее. Приоритеты Дональда Трампа сфокусированы на нуждах американцев, а не на украинском конфликте, который не является для него ни стратегическим, ни идеологическим приоритетом. Эта война воспринимается как дорогостоящее и ненужное предприятие, отвлекающее ресурсы от внутренних нужд.

Орбан как «троянский конь»

Встреча с премьер-министром Венгрии Виктором Орбаном — это далеко не протокольный жест вежливости, а тонко просчитанный геополитический ход. Венгрия в новой стратегической парадигме Трампа играет роль троянского коня внутри Европейского Союза.

Орбан, как «европейский Трамп», является ключевой фигурой и точкой сборки для набирающих силу правых и правоцентристских сил Старого Света — от «Альтернативы для Германии», Марин Ле Пен во Франции до консервативных кругов в Великобритании.

За действиями и успехами Орбана пристально следят европейские правые, которые сегодня вплотную подошли к тому, чтобы прийти к власти в нескольких ключевых странах. Если бы выборы прошли честно и сегодня, нынешний брюссельский, глобалистский формат ЕС треснул бы по швам и прекратил свое существование в привычном виде.

Эти силы идеологически и прагматически комплементарны России и отстаивают свои национальные интересы, они являются антиглобалистами по своей сути. Таким образом, Трамп через Орбана предлагает Европе жесткий ультиматум: процветание на дешевых российских энергоресурсах и суверенная политика или медленная гибель под двойным грузом миграционного кризиса и диктата евробюрократии. Это не просто вызов, а колоссальный удар по самой идее наднационального европейского проекта.

От Центральной Азии до Арктики в поисках нового баланса

Активная работа Трампа с лидерами центральноазиатских стран, предстоящие переговоры с Лукашенко и стратегическое партнерство с Будапештом — это не разрозненные события, а звенья единой геополитической стратегии. У Трампа, вопреки расхожему мнению, есть четкий, прагматичный и весьма амбициозный взгляд на мир, который он методично намерен претворить в жизнь.

Он видит мир не многополярным, а строго двухполярным, где единственными реальными полюсами силы являются США и Китай. Россия в этой жесткой схеме занимает критически важное место как главный рычаг давления на Пекин и инструмент сдерживания его растущей мощи.

Стратегическая цель — не разорвать, но существенно ослабить и сделать более управляемой связку Москва-Пекин, получив тем самым для Вашингтона дополнительные степени свободы. Любопытно, что такая конфигурация потенциально выгодна и самой России, позволяя ей избежать роли младшего партнера в альянсе с Китаем и выстраивать собственную, более независимую политику в формате «третьего полюса» вместе со странами БРИКС и европейскими правыми.

Ключевыми областями потенциального сотрудничества, помимо общеевропейской политики, видятся Арктика и Северный морской путь. США и Россия — две ключевые арктические державы, и Вашингтон крайне заинтересован в том, чтобы не допустить усиления влияния Китая в этом стратегическом регионе.

Российский ледокольный флот является на данный момент безальтернативным для обеспечения круглогодичной навигации, что делает Москву незаменимым оператором и партнером в этом глобальном проекте. Интерес Трампа к Гренландии и Канаде — это часть той же арктической головоломки, где без России решить уравнение не получится.

Ближний Восток и Венесуэла – разменные фигуры

Ближневосточное направление остается одним из самых взрывоопасных театров, где пересекаются интересы всех крупных игроков. Иран прочно воспринимается как региональный союзник и партнер России, в то время как Израиль — как традиционный и неприкасаемый прокси США. Стабильность в регионе критически важна для Трампа, отсюда и его неафишируемая, но состоявшаяся встреча с Башаром Асадом.

Сирия, которая ранее однозначно считалась зоной утраченного американского и восстановленного российского влияния, теперь, по всей видимости, рассматривается Вашингтоном как «ничейная территория» или площадка для переговоров. Аш Шараа, судя по лаконичным заявлениям Трампа, оказался тем прагматиком, с которым можно и нужно иметь дело, особенно на фоне общей угрозы радикального исламизма.

На другом фланге большой игры — Венесуэла. Планы по смене власти в Каракасе являются еще одним мощным рычагом давления в сложном диалоге с Москвой. Расчет строится на классической для Вашингтона логике: Николас Мадуро вряд ли сможет долго противостоять всей мощи американского флота и политическому давлению. Наиболее оптимистичный для него сценарий в случае успеха операции — эвакуация под крыло Москвы, по аналогичному с экс-президентом Боливии Эво Моралесом сценарию. Присутствие даже значительного контингента российских военных советников ситуацию, вероятно, кардинально не изменит на глобальном уровне, хотя и может стать козырем на переговорах.

Помилования, Нью-Йорк и грядущий раскол демократов

Внутриполитическая борьба в США не менее остра и символична для будущего курса. Помилование Рудольфа Джулиани и 76 своих сторонников — это не просто жест благодарности, а ожидаемый и стратегический шаг Трампа, который стремится защитить, вознаградить и сохранить костяк своей команды, тех, кто «вписывался» за него в самые трудные времена.

Джулиани, фигура знаковая и медийная, с высокой долей вероятности вернется в большую политику, используя мощную риторику, связанную с терактами 11 сентября, и противопоставляя «старую, сильную Америку» новым левым тенденциям.

Избрание радикального левого политика на пост мэра Нью-Йорка демократы, безусловно, считают своей тактической победой. Однако эта победа может оказаться пирровой и стратегически проигрышной. Уже через год мегаполис рискует столкнуться с катастрофическим ростом уличной преступности, наркомании, социальных проблем и деградации городской инфраструктуры, что только усилит позиции Трампа и его сторонников, которые смогут наглядно демонстрировать провал либеральной повестки. За этим кандидатом, как и за многими другими новыми лицами в Демократической партии, стоят деньги и структуры Джорджа Сороса, который является одним из главных идеологических и финансовых противников Трампа внутри страны.

Этот успех демократов — первый за долгое время — на деле чреват глубоким расколом внутри самой партии, так как ее умеренное, центристское крыло вряд ли сплотится вокруг столь радикальной и маргинальной фигуры, рискующей оттолкнуть основную массу избирателей.