«Культура должна обрабатывать тему»: почему фильмы о СВО не терпят сравнений
Андрей Симонов и Ринат Есеналиев — о том, какие шишки приходится собирать первопроходцам кино о спецоперации
Говорят, что большое кино о больших войнах не делается по горячим следам. Нужна дистанция, нужен опыт, нужны миллиарды и десятки фильмов, из которых лишь единицы становятся легендами. Но пока теоретики спорят о «правильном моменте», практики вроде Андрея Симонова и Рината Есеналиева просто берут и снимают. Их новая работа — фильм «Малыш» — вышла в прокат, и это не просто военная драма, а своеобразный тест-драйв темы, которую еще вчера многие считали токсичной. В интервью Станиславу Обищенко создатели картины рассказали, почему культура обязана «обрабатывать тему», сколько зрителей готово смотреть такое кино и через что приходится проходить, чтобы затащить в проект звезд.
Станислав Обищенко: Чувствуете ли вы ощущение причастности к тому, что происходит на фронте, делая подобные вещи? И чувствуете ли вы, что сами и идеологически, и профессионально растете от работы к работе, которая посвящена специальной военной операции?
Андрей Симонов: Я бы начал вот с какого места. Вы сейчас сказали, что «Малыш» получился лучше, чем то, что мы сами снимали в прошлый раз. Мне кажется, очень важно, чтобы культура начинала обрабатывать тему. Если мы берем, допустим, Великую Отечественную войну, то сначала снимались какие-то, может быть, слабоватые фильмы — их можно назвать пропагандистскими, но тогда они и были нужны. Они обрабатывали материю новой войны, где идут танковые клинья, где нет конницы. Люди к этому еще не успели привыкнуть, им нужно было творчески, художественно освоить эту новую реальность. А потом уже, вслед за первопроходцами, пойдут другие, и эстетика будет разрабатываться.
Поэтому, когда говорят: «Ой, патриотическое кино пока что какая-то шляпа», — я считаю, это неправильно. Это первопроходцы.
Станислав Обищенко: Андрей, я не говорил про шляпу. Я сказал, что уровень стал еще лучше. Я получил огромное удовольствие, когда смотрел «2022», тем более там участвовали люди, которых я лично знаю. Просто к тому, что стало на уровень выше.
Андрей Симонов: Ни в коем случае не обвиняю. Мысль моя в том, что нужно, чтобы больше снимали. Чтобы на эту тему было привлечено больше сценаристов, режиссеров, продюсеров. И тогда будут появляться фильмы повышенного качества. Нельзя снять один фильм, чтобы он был исключительно хорошим, а остальные девять не снять. Нужно снять десять, из них на экран выпустить пять, и какие-то будут хуже, а какие-то лучше. Культура должна обрабатывать тему. А если будет триста фильмов, то у нас будет пять легендарных. Все очень просто.
Ринат Есеналиев: Мы сегодня как раз говорили об этом. Сидим сейчас во ВГИКе, я в куртке, потому что в старом корпусе холодно. И мастер мне написал: «Тепло одевайся». Вот поэтому я в куртке в эфире. И нам задали вопрос: может, еще не время снимать такие фильмы? Мы пришли к тому, что про афганскую и чеченскую тоже говорили: «Не время». А потом эти же люди скажут: «А зачем уже говорить?» Если вам кто-то говорит, что не время, скорее всего, следующей фразой будет — уже поздно.
Поэтому сейчас, как правильно сказал Андрей, даже у нас, если посмотреть качество фильма «2022» и то, каким получился «Малыш», — разница лишь в опыте. Мы уже понимали, над какими моментами в боевых действиях нам хотелось бы поработать, но не успели из-за времени или бюджета. Все только опыт. И хорошо, что «Малыш» получился таким, каким получился. Очень много закадровой работы, которой не видно: сколько раз переписывался сценарий, какая работа была на кастинге. Мы пытались соответствовать тем фильмам, которые действительно собирают деньги. Равнялись на классические военные фильмы, такие как «Спасти рядового Райана». Понятно, что по ряду пунктов мы не дотягиваем по множеству причин. Мы специально не называем фильмы про Великую Отечественную, наши советские, потому что это уровень, до которого нам еще долго добираться. Есть условности, которые все равно будут диктовать прокатчики и продюсеры: чтобы фильм был массовым, чтобы он не отпугивал зрителя.
Цензура, прокат и мифы о «заговоре»
Станислав Обищенко: Андрей, вопрос про цензуру. Насколько сложно было проходить какие-то согласования? Я понимаю, что были пожелания от прокатчиков, от Госфильмофонда, чтобы получить возрастной рейтинг. Были ли сцены, которые приходилось защищать?
Андрей Симонов: Ну, попахивает тем, что у вас есть хороший инсайд. Но касательно цензуры — как таковой цензуры у нас нет. Нет такой комиссии, где сидят дядьки и что-то запрещают. Есть опасения, которые высказываются на разных инстанциях приемки. Причем в форме: «Ну вы подумайте». Это не то что «мы не дадим прокатное удостоверение», а скорее рекомендация. Иногда действительно стоит подумать.
Касательно рейтинга — изначально мы не ставили цель снять кровавое мясо. Мы достаточно умеренно работали в этом плане. Даже в классических советских фильмах никогда не пытались удивить зрителя оторванными ногами. Но в паре мест мы перешли грань, которая позволяет получить рейтинг 18+. Приходилось договариваться, чтобы не резать. Чуть-чуть подкрутили яркость, чтобы не била в глаз. Компромиссы были.
Станислав Обищенко: Я к чему спрашиваю. Недавно вышел фильм «Свои. Баллады о войне» на НТВ. Доля просмотров была рекордная — 15,1% среди взрослых зрителей России. Это сумасшедшая цифра для историй про СВО. Есть ли уже понимание, ходят ли люди на такие фильмы? И есть ли предложения от стриминговых платформ? Помню, как мы сами зубами вырывали лицензии и прокатные удостоверения. Макс Фадеев девять месяцев бился. А тут рейтинги сумасшедшие. Нет ли ощущения, что на каком-то уровне сидят люди, которые не понимают: это не глупая пропаганда, это важно и востребовано?
Андрей Симонов: Отклик есть. Мы читаем отзывы зрителей, они на удивление все положительные. В интернете я, по-моему, ни одного яркого отрицательного не прочел, кроме каких-то личных комедийных ситуаций, к зрителям не имеющих отношения. Даже странно: хочется, чтобы кто-то разнес, а пока не происходит.
Касательно сборов — мы уступаем в прокате двум семейным фильмам. С ними тяжело тягаться: детские каникулы, категории 6+ и 12+. Но при практически полном отсутствии цифрового промо — у нас просто нет бюджета — мы существуем за счет дружеского сарафанного радио. Кто-то написал в блоге, актеры в соцсетях что-то выложили. У комедий и сказок промо иногда в половину бюджета нашего фильма. Это нужно учитывать.
Ринат Есеналиев: Если подходить цинично, прокатчиков можно понять. Первые фильмы про СВО, я не буду называть названия, прокатывались не очень успешно. Их ставили не в лучшее время, плюс качество было своеобразным. После этих фильмов, ставя наш, они думали: «А пойдет ли это в таком формате?» Телевизионный формат — другое дело. «Ополченский романс» на НТВ собирает рейтинги, «2022» на Первом канале тоже. А с прокатом вопросы оставались.
Может, после наших сборов прокатчики поймут, что можно вкладываться. Мы в этом плане первопроходцы. Не в том смысле, что до нас были провалы, а сейчас — звезда Глеб Калюжный, положительные отзывы, сарафан работает. Процент не проседает, несмотря на не самое удачное время. Значит, прокатчики будут верить в такие проекты. Их тоже нужно понять. Мы бы могли сейчас сказать: «Заговор!» Но на самом деле все практично и цинично.
Андрей Симонов: И я кожей чувствую, что аудитория огромная. Если бы все, кто реально хочет посмотреть «Малыша», узнали о нем… А они просто не знают, потому что у нас небольшой трейлеринг на Первом канале, партнеры помогают, но это не полноценная промо-кампания. Несмотря на это, сборы хорошие. И они могли бы спокойно быть под миллиард. Есть этот зритель, он верный и благодарный. Потребность огромная, и ради этого зрителя хочется работать. Нам нужно, чтобы общество выжило, чтобы диалог был налажен. Перспективы огромные.
Как Глеб Калюжный попал в фильм, а Полина Гуреева передумала
Станислав Обищенко: Вопрос по актерам. Есть люди с громкими именами. Как вам удалось их затащить в проекты, которые заведомо не сулят больших рейтингов?
Андрей Симонов: Из самых медийных — это Глеб. Так получилось, что у него была история с армией. Его уже начинали призывать, когда мы запускались. Плюс у него друг погиб, по-моему, в Горловке. Для него это не чужая тема. Для молодых звезд тема Донбасса — часто зашквар: за «Оскаром» не уедешь, отменят, запретят, работы не дадут. У Глеба этих переживаний не было, к счастью. Он согласился, и я даже не могу представить фильм с другим актером в этой роли.
С Полиной Гуреевой забавная история. Я всегда мечтал ее снять, мы предложили роль. Она сначала отказалась, потому что решила, что какие-то московские гламурные мальчики собираются снять кино про Донбасс, что это конъюнктура ужасная.
Ринат Есеналиев: Попил бюджета.
Андрей Симонов: Да-да, попил бюджета. Нам стало обидно. Мы предложили встречу. Приехали к ней в театр, посидели. Я специально, чтобы понизить гламурность, взял Рената, хотя в нем есть что-то гламурное, но в хорошем смысле. Посидели полчаса, и она поняла. Потом она нам рассказывала: «Думала, приедут надменные продюсеры, а тут вы двое — такие несчастные».
Станислав Обищенко: А был ли кто-то из технического персонала или актеров, кто отказался, узнав, что нужно ехать в Мариуполь? Есть ли прослойка людей, с которой ничего не сделать?
Андрей Симонов: У нас уже собранная команда. У компании BBG это четвертый проект на новых территориях. Если говорить изначально, люди с трудом подбирались. Далеко не каждый готов ехать. Кто-то сталкивался со спартанскими условиями. На съемках «2022» трое человек уехало после первых смен — снимали по колено в снегу и грязи, жгли покрышки.
Ринат Есеналиев: Мы сжигали тогда около 600 покрышек в день. Автомобильных. К концу дня ты весь черный, гарь в легких, в глазах, под ногтями. Это отпугивало.
Андрей Симонов: Люди отсеивались. Был момент на «Малыше», когда главный герой поменялся. Пришлось заменить. Актер отказался в последний момент — друзья, коллеги посоветовали, что это поломает карьеру.
Ринат Есеналиев: Пока мы не поняли, что Глеб Калюжный свободен, у нас был другой молодой актер. Мы уже готовы были его утвердить, прошли пробы, а он — бац! — отказался буквально за неделю до съемок. Видимо, друзья сказали, что отменят, если снимешься. В итоге все сложилось так, как должно было.
Любимые сцены: от ветерана до позывного «Комар»
Станислав Обищенко: У меня есть любимый момент в фильме. Когда идет штурм здания, они заходят в квартиру, а там сидит ветеран Великой Отечественной, и он просит гранату. Есть ли у вас любимые сцены, которые при написании сценария казались проходными, а стали культовыми? И почему зритель должен прямо сейчас купить билет на «Малыша»?
Ринат Есеналиев: Начну со сцены, которую ты назвал. Это коллективное творчество. Работало три основных автора и еще столько же идейных помощников. Мы не стесняемся титров. Хочу отметить работу Кирилла Имашева, ты его знаешь как военкора. Он придумал идею сцены, я расписал диалоги. «Прикрою, а потом трактор начнет снег убирать». И сцена с ветераном — Кирилл придумал, я написал диалоги, и она получилась. А о любимых сценах — классно смотреть на большом экране, как сыграли то, на что мы не надеялись. Думаю, Андрей расскажет.
Андрей Симонов: Одна из моих любимых — сцена, где Жук объясняет свое понимание культуры. Он говорит, что Лермонтов воевал, Чехов ездил на Сахалин, людей лечил, а ты что сделал, почему я должен тебя как культурного деятеля воспринимать, твой рэп? С точки зрения Жука, культура проистекает из жизни. Это очень важный и актуальный момент.
Еще нравится сцена, как «Малыша» жесткие донецкие ребята принимают в часть. Эмоционально его качают. Это лихо и кайфово.
Станислав Обищенко: Я не про любимую, а про ту, что неожиданно выстрелила. Есть основные линии, есть вспомогательные, а есть проходные моменты для саспенса. А тут — бац! — и они стали важными.
Ринат Есеналиев: Мы удивились, как хорошо заходит юмор. Баланс юмора и серьезных сцен получился отличный. Если следующий проект сделаем более комедийным, мы к этому постепенно подготовились. Юмор, когда он не банальный, а живой и дерзкий, зритель воспринимает очень хорошо. Мы с опаской ставили юмористические сцены, а они оказались теми, про которые пишут в рецензиях: «Ребята, это отлично».
Даже персонаж Джонни, которого сыграл Келвин Увво. Если бы некоторые фразы сказали наши солдаты, это было бы иначе. А тут доброволец из страны Запада, и он говорит некоторые вещи более искреннее, чем мы иногда. На хорошем английском, с актерской школой, с переводом — это выглядит дорого и интересно. Зритель такого не видел, это добавляет перчинки.
Андрей Симонов: Вспомнил одну проходную сцену, связочную. Персонаж Комар был прописан слабо. Пришел актер Микки — Михаил Селиванов, мы снимали его в предыдущем проекте. Он говорит: «Андрей, что ты мне дал роль на две реплики? Я буду дорогой массовкой ходить? Давай сделаем персонажа». И он придумал несколько эпизодов, которые стали лучшими деталями.
Например, сцена, где придумывают позывной. Жук говорит: «Будешь Малышом». И Малыш спрашивает Комара: «А у тебя почему позывной Комар?» А Микки вот так — хлоп его по щеке, будто комара прихлопнул, и говорит: «Фамилия Комаров». Это в лучших традициях советского кино, фонетично. Текста мало, а за счет изящного прикола получается душевно и человечно.
Ринат Есеналиев: Добавлю. На 80% сценарий таким получился из-за серьезной работы, переписываний. Но если сценарий утвержден на 90% и ты ничего менять не хочешь, а появляется что-то новое и лучшее, ты это берешь. Пример — песня Михаила Северина. Его персонаж — композитор, но песня не была прописана. Миша до этого играл в спектакле и за две недели выучился на гармони. За день до съемок он показал видео. Я звоню Андрею: «Представь, персонаж-композитор, а он еще и на гармони играет». И эта сцена зашла под финальные титры, дала глубину, которую мы не закладывали. Когда говорят, что кино снимает само себя, — вот оно и начало это делать.
