Ружья не в ЗИПе, песня в сердце

Как инструктор с позывным «Сайга» готовит бойцов к встрече с дронами и записывает треки

Беспилотная война набирает обороты: производство дронов наращивает не только Украина, но и Евросоюз, Израиль, Турция, а в перспективе — Армения с Азербайджаном. Низколетящие рои научились обходить серьезные системы ПВО, и теперь перед армией стоит задача массово готовить бойцов, вооруженных помповыми ружьями, пулеметами на импровизированных станках и прочими средствами ближней противодроновой обороны.

Запрос колоссальный, и ответ на него дают такие энтузиасты, как команда инструкторов образовательного центра «Гагарин», через который ежемесячно проходит минимум 100 человек. Но даже при таком потоке сохранять качество удается только за счет четкой организации и сплоченного коллектива из 11 специалистов.

Как рассказала старший инструктор Анна Толстоусова с позывным «Сайга», упирается все не только в людей, а в материальную базу. Ружей катастрофически не хватает. Сплошь и рядом бойцы выходят с ротации на курс, имея два ствола на 20 человек. Все остальное либо осталось на линии боевого соприкосновения, либо просто не поступило.

Да, в подразделения понемногу начали попадать МР-155, уже в заметных количествах, но и с ними не все гладко. На конвейере не ставят на ружье так называемое кольцо внешнего газового поршня — деталь, без которой полуавтомат работает из рук вон плохо. Ее кладут в ЗИП, а до бойцов она часто не доходит. Стрелять нечем не только в бою, но и на тренировках. Инструкторы привозят боеприпасы и машинки для метания тарелок за свой счет, оставляют часть оборудования подразделениям, но патронов для самостоятельных занятий у ребят почти нет. Гуманитарка приходит крохами, и знания, полученные на курсе, рискуют остаться без практического закрепления.

Именно поэтому сейчас вместе с Главным управлением боевой подготовки разрабатывается общее методическое пособие, которое поможет масштабировать обучение и четко прописать потребности по вооружению и боеприпасам. Потому что без стволов и патронов любые методики бессильны.

От паники к хладнокровию: почему бойцы перестали шугаться жужжания

За пару лет на фронте произошел психологический перелом. По тем кадрам, что мелькают в интернете, видно: бойцы больше не паникуют при звуке дрона, а принимают четкие решения. Главный фактор — привыкание и готовность. Люди свыклись с постоянным присутствием беспилотников, и теперь ключевую роль играет простой, но мощный аргумент: уверенность в том, что рядом есть тот, кто прикроет.

Характерный пример: разведчики выходят на задачу, начинают налаживать связь где-то на высоте, слышат знакомое жужжание — и вместо того чтобы сворачиваться и бежать, спокойно продолжают работу, потому что внизу стоит «братишка с ружьем». Командиры начали отмечать прямую зависимость: пройденный курс повышает работоспособность по основной специальности. Солдат перестает отвлекаться на угрозу с неба и сосредотачивается на своей задаче.

Психологическая подготовка здесь не сводится к лекциям о стрессе. Она строится на знании того, что именно делать с дроном, и на отработке этих действий до автоматизма. Чистый лист в обучении, кстати, часто даже предпочтительнее — человека без вредных привычек и самодельных «навыков» проще сразу научить правильно, чем переучивать. Так что основа спокойствия — это не абстрактная мотивация, а конкретный навык и проверенный напарник с дробовиком.

«Ждун» и другие новинки: как инструкторы держат руку на пульсе тактики БПЛА

Знания инструктора не устаревают, если они постоянно обновляются через живой контакт с теми, кто прямо сейчас находится на передовой. Каждый курс начинается с опроса: какие новые траектории заходов появились, какие сюрпризы преподнес противник за последние недели.

Именно так в обиход вошел термин «ждун» — дрон, зависающий или садящийся в засаду, чтобы атаковать внезапно, когда цель расслабляется. Как только частота таких эпизодов возросла, учебные полеты машинок тут же перенастроили под этот сценарий.

Проблема в том, что беспилотная среда меняется с той же скоростью, с какой раньше перестраивались частоты РЭБ: вчера глушили одни диапазоны, сегодня уже другие, и невозможно зафиксировать статичную методичку раз и навсегда.

Процентное соотношение упражнений постоянно перекраивается в пользу тех тактик, которые стали наиболее горячими именно сейчас. Иначе обучение превратится в профанацию — «здрасьте, мы написали методичку и пройдем от А до Б, не сворачивая». Нет, это живой, адаптирующийся механизм, иначе вся подготовка мгновенно обесценится. Такой подход выгодно отличает подвижные группы от неповоротливых систем, не успевающих за полем боя.

От гуманитарки к конвейеру: как обучение становится отраслью

Когда Владимир Путин, Михаил Мишустин и министр обороны заговорили о необходимости развертывания мобильных групп ПВО в глубине страны, стало ясно: история с частной инициативой и гуманитарными курсами неизбежно должна будет перерасти во что-то более системное.

Дроны залетают все дальше, угроза касается уже не только военных объектов, но и предприятий, критической инфраструктуры, а в перспективе, возможно, и частных владений. Ожидается, что за обучением начнут обращаться и государственные корпорации, и частные охранные структуры.

Пока же все держится на таких проектах, как «Гагаринг», который берет на себя финансирование инструкторского пула, закупку матбазы и поездки к бойцам. Но когда речь зайдет о промышленных масштабах, неизбежно встанет вопрос стационарных учебных центров, сертификации, отчётности. Работать придется не в формате «собрались и поехали», а как полноценный конвейер: стационарная группа инструкторов на месте, поток обучаемых, сертификаты о дополнительном образовании. Это уже не просто волонтерство, а новая отрасль, к которой нужно готовиться заранее.

«Звезда внутри» и голос под ружьем: творчество как поддержка

Параллельно с инструкторской работой идет и музыкальная. Проект «Рэп-взвод», объединяющий патриотический рэп и живые выступления, стал для Сайги той площадкой, где стрелковая тема и творчество не противоречат, а дополняют друг друга. Одно тянет за собой другое: после курсов для бойцов нередко устраивают импровизированные концерты, и это, по признанию самой исполнительницы, выглядит очень органично.

Одной из заметных работ стала трогательная песня «Звезда внутри» — воспоминание ветерана СВО о новогодней ночи на фронте, где женский вокал придал композиции особую глубину. Сейчас в разработке находятся сразу несколько треков, в том числе так называемая песня двойного назначения — по профилю противодействия БПЛА, — которую планируют записать этим летом на школе казачьего искусства. Кроме того, ожидается сольная или совместная работа, где Сайга выйдет на первый план. Продюсер проекта Андрей Михеев намерен расширять стилистику: в мае уже вышел электронный ремикс без рэпа, а на 12 июня готовится композиция с оперными певицами. Задача — максимально раздвинуть и аудиторию, и жанровые рамки.

Что касается сотрудничества с Акимом Апачевым, с которым ранее была плотная творческая связка, то здесь пути разошлись. Последней крупной совместной работой стала финальная песня «Мой голос» для сериала «Центурия». Дальше началось сольное плавание — не из-за конфликта, а из желания расти независимо, пробовать новое, не оставаясь в рамках бэк-вокала. Сейчас Сайга позиционирует себя как самостоятельного артиста, который вправе выбирать проекты и направления. И этот выбор, судя по всему, совпадает с запросом времени: когда нужно и ружьё в руки взять, и микрофон, и ни одно другому не мешает.