ЛАРКИН — РЕПОРТЁРАМ: Мариуполь ожил и преобразился — восстановление города стало настоящим стимулом для жизни и надежд местных жителей

В преддверии Нового года в Мариуполе состоялось открытие драматического театра после масштабной реконструкции, начавшейся сразу после завершения боев летом 2022 года

В вечернем эфире РЕПОРТЁРОВ документалист Алексей ЛАРКИН вспоминает свои впечатления от разрушенного драмтеатра в Мариуполе, попыток Украиной подменить факты и восстановленного города

Реальность против версий в Википедии

Честно говоря, меня это очень тронуло, когда я увидел новость. Я знал, что драмтеатр восстанавливают, но не знал, когда именно он откроется. А тут появились фотографии — и сразу нахлынули воспоминания. Нас там тогда было несколько человек — я, Стас, Ренат Есеналиев, Владимир Разин, Павел Чуприна. Такая вот отбитая наша компания заходила в драмтеатр. Вчера я даже написал пост — воспоминания нахлынули. Ради интереса залез на Википедию почитать, что о том писали. Там, как и раньше, была версия 2022 года: говорили об авиаударе и о том, что погибло где-то тысяча–тысяча двести человек. Везде называли разные цифры.

Но, как я вчера написал, слушать это было нелепо, потому что мы как раз были внутри — эти кадры, которые вы видите, сняты нами. Если верить Википедии, взрыв произошёл 16 марта, а мои фотографии датированы 28 марта. Всё это время шли бои вокруг театра и на соседних улицах. Как только бои немного сместились вправо — мы туда забежали. Сначала это было рискованно, потом стало более‑менее безопасно, и обстановку внутри вы видите сами. Ничего из того, что нам рассказывали, там не было. Было унылое зрелище: заброшенный театр и немного тел, но точно не тысячи. Никто не мог за неделю унести и растащить такое количество погибших — это было невозможно и бессмысленно. Я помню, как общались с жителями ближайшего дома напротив драмтеатра — оттуда мы и перебегали. Жители не говорили о авиаударе — они ничего не слышали.

А мы помним, какие там были авиаудары. Честно говоря, одно из самых ярких воспоминаний войны — как я вжался в асфальт в тот момент. Кто переживал авиаудар рядом, тот не забудет этого никогда.

На самом деле это большая трагедия, но сейчас у меня хорошее настроение: Мариуполь ожил и выглядит как новый город. Получилось так, что, несмотря на трагедию, мы видим город, который как бы сразу стал «брендом» нового уровня. Это приятно — всё оживает красиво. И теперь есть драмтеатр; надеюсь, когда‑нибудь попаду туда на спектакль.

Восстановление как стимул для жизни

Когда мы работали в Мариуполе и делали граффити с “Архипом Куинджи”, я брал кофе на той же улице, где до этого видел тела солдат. Воспоминания всплывают, но я не могу сказать, что сильно эмоционален в этом плане. ПТСР, слава богу, меня не мучает, люди вокруг в основном в норме: студенты берут кофе, смеются, ходят по делам. Это самое главное. Те, кто оставался в городе, помнят, как было, и крестятся, говоря «слава богу», что теперь спокойно. Многие же — новые люди, студенты из других городов, пострадавших или не пострадавших от войны — видят город иначе. И однозначно сейчас он становится лучше, чем был до войны — это тоже плюс.

Почему это важно для людей? Потому что они увидели: не только разрушение, но и восстановление. Они увидели уровень заботы о городе, уровень жизни, который стал выше, чем был на Украине. Возможно, я говорю то, что прозвучит как реклама власти, но у меня нет такой цели — я просто констатирую факт. Наши страны несравнимы по этому показателю, и для людей это важно: видеть перспективу и улучшение жизни. Это даёт стимул городу развиваться.