FPV — это снаряд с глазами, а не «война роботов»
Эксперт Кузякин -- о том, что такое FPV-дрон
Нас часто спрашивают, что такое FPV-дрон. Это вовсе не война роботов, как представляют себе футурологи. У нас нет никаких терминаторов, которые летают и сами убивают. Там сидит человек, он смотрит на удалённый экран, у него в руках джойстик. И он смотрит ровно то же самое, что видит этот дрон в момент пикирования. Грубо говоря, FPV-дрон — это высокоточный боеприпас, у которого есть возможность подруливать вплоть до соударения с целью. Никакой роботизации, никакой автоматизации.
Есть миф, что FPV якобы неуправляемо падает, не способен поражать движущиеся цели. Это неправда. Вы просто воюете не так, как нужно воевать. FPV позволяет видеть цель до момента соударения и подруливать. Сброс идёт на более низкой скорости, но гарантированно, даже если цель движется. Обычный FPV-дрон способен поражать цели, летящие со скоростью до 120 километров в час при определённой подготовке. А дроны «скоростного боя» мы вообще специально разработали — они могут поражать цели, летящие 200 и более километров в час.
В итоге FPV зачастую предпочтительнее ПТРК. Вопрос в дальности: дрон носится по фронту летает на 10 километров, а управляется буквально из-за угла. Радиогоризонт — от оператора до антенны-приёмника на станции управления — достигается либо ретрансляторами, либо дронами-ретрансляторами. Получаем максимально возможную дальность по факту видео и управления.
Почему тяжёлые дроны — будущее фронта
FPV-дроны делятся на калибры — 7, 8, 9, 10 дюймов, но это не про ударную мощь, а про размер винтов и, следовательно, вес полезной нагрузки. Дальше идут «тяжёлые» дроны. Мы одними из первых осознали, насколько это перспективно.
Принцип простой: размер в нашем деле чрезвычайно важен. Мы в какой-то момент упёрлись в возможности аккумуляторов. Физику не обманешь. Чтобы дрон с тремя килограммами взрывчатки улетел на 10 километров, нужны батареи весом несколько килограммов. А это уже серьёзный носитель. Сделали — получилось. Сейчас тяжёлые дроны — это несколько отдельных классов вооружений. Это не просто большой FPV, а совсем другая тактика, другое применение.
Дроны-носители тоже эволюционировали. Мы пробовали делать сбросы с аграрных дронов — получалось довольно плохо. Аграрный дрон не предназначен для того, чтобы лететь над линией фронта, где работает РЭБ, где обстрелы, где автоматчики. Он большой, медленный, уязвимый.
Поэтому мы сделали специальную линейку. Они летают на высоте 100 метров, с них стартует FPV-боеприпас, который разгоняется до 200 километров в час. В отличие от FPV с подвесом, который, как беременная антилопа, пытается уйти от РЭБа и стрелкотни, этот дрон летит нормально, на энергии собственного аккумулятора. А FPV-боеприпас, который на нём подвешен, ничего не потребляет — он стартует со 100-процентным зарядом своей батареи, на максимальной скорости.
И кстати, мы отказались от идеи воздушного боя дронов. Несколько раз пытались — всегда получалась ерунда. Дроны надо сбивать на земле, охотиться за операторами.
«Пилот, а не оператор»
Кто управляет FPV-дронами? С самого начала я говорил: это не оператор, это пилот. Физика полёта полностью соответствует физике самолёта или вертолёта. Реакция, мелкая моторика — всё как в большой авиации.
При этом, как ни парадоксально, геймеров я не беру. Есть у меня такое предубеждение. Во-первых, у них всё время какой-то спор до хрипоты — чей ПК лучше. Во-вторых, они привыкли, что количество жизней бесконечно, можно загрузиться с чекпоинта. Здесь такой опции нет. Мы смотрим не на навыки игр, а на предрасположенность: музыкальный слух, например, даёт более 80% вероятности, что человек станет классным пилотом. Время реакции, мелкая моторика — всё это важнее виртуальных побед.
Обучаем на базе ДОСААФ, через Ростех. Курс — 2,5 недели, примерно 50 часов теории и практики. В конце — экзамен: нужно провести 50 зачётных боевых полётов. Если человек упёртый, он становится пилотом. И главное — он остаётся пилотом, даже если три месяца не летает. Это уже в крови.
Как менялась тактика FPV за три года войны
Тактика за три года изменилась кардинально. В начале СВО FPV-дроны только появились, их было мало. Потом начался бум. Потом появились дробовики, и нам пришлось учиться заходить на цель не со стороны оператора, а сверху, от солнца, с пикирования на большой скорости.
Потом враг обвешал всю бронетехнику РЭБом, и мы перешли к «мангалам» — дронам с горстью дроби, которые летят и выцеливают антенны. Потом пошли детонаторы, которые срабатывают от вибрации, а не от удара.
Сейчас — оптоволокно. Это абсолютно неглушимая связь. Мы довели катушку до 10 километров, она весит чуть больше килограмма. Поражение — 100%. Артиллерия нервно курит. Оператор видит картинку в Full HD, без помех, без задержек. Для оператора это просто сказка. Да, катушка не перезаряжается — вылетел, отснял, всё. Но катушка стоит копейки.
Как на Западе реагируют на новую реальность
Кадры ночных боёв наших FPV с украинскими безэкипажными катерами около Крыма облетели весь мир. Западные специалисты просто глазам не поверили. Мы реально первая страна в мире, которая поставила FPV на боевое дежурство как элемент противодиверсионной обороны. И мы сбиваем катера пачками. Ни у одной страны мира такой системы нет.
Что касается «Рамочки-Х» и так называемого дрона ЦАХАЛа, здесь вообще смех. Наши специалисты, когда изучили трофейный израильский FPV, долго смеялись. Там конструкция пятилетней давности, без нормальной помехозащищённости, с архаичным видеотрактом. Они даже не знают, что такое настоящий FPV. В Африке та же картина: туареги нашли в Мали разбитый дрон-смертник. Технически — двойка. Западные производители дронов, судя по всему, вообще не понимают, что такое современная война дронов.
Единственные, кто реально с нами конкурирует по FPV, — это китайцы. Но и здесь есть важнейший нюанс. Китайцы идут по пути упрощения, они делают FPV-конструктор, который любой ребёнок соберёт. А мы идём по пути эффективности. Наш дрон сложнее, но его боевая эффективность выше. Мы не гонимся за простотой сборки, мы гонимся за результатом на поле боя. И там, где китайский дрон промахивается, наш — поражает.
Через два года характер боевых действий изменится настолько, что мы их не узнаем. Через два года мы приблизимся к войне дронов по-настоящему. Это будут не просто FPV — это будут целые системы, комплексы, где рои дронов, управляемые одним оператором, делают погоду на поле боя. Китайцы к этому не готовы, европейцы — тем более. А мы уже работаем над этим.
