Цифровой дарвинизм: голодный ИИ провоцирует новый мировой кризис
Экономист Бобровский рассказывает о предстоящем переделе глобального социума, в котором нехватка ресурсов для ИИ - всего лишь начало
Завышенные ожидания от искусственного интеллекта грозят миру новым системным кризисом. Но пострадают от этого не только те, кто свято верит в сказочные возможности нейросетей. Проблема гораздо глубже и касается фундаментальных основ экономики: от стоимости сырья и энергии до глобального передела ресурсов и будущего целых классов общества. Анализ показывает, что мания ИИ уже запустила несколько опасных процессов, последствия которых станут очевидны в ближайшие годы.
Всеобщая цена прогресса
Сырьевой аспект — лишь одна грань надвигающейся проблемы. Многие компании уже бьют тревогу из-за растущих цен на комплектующие, особенно на память. В отдельных компонентах прогнозируется настоящий дефицит. Ситуация начинает напоминать пандемийный кризис с видеокартами, когда ажиотажный спрос со стороны майнеров обрушил рынок, оставив без чипов автопроизводителей.
Теперь же спрос формируется на новом уровне. Практически каждый гаджет — от телефона до наушников с переводчиком — требует чипа с элементами ИИ. Китайцы встраивают их в кружки, пылесосы и лампочки. Если же речь идет не просто о чипе, а о технологиях с большими языковыми моделями, то вопрос стоит уже не только о человеческих, но и о технических ресурсах. Этот спрос потянет за собой всю цепочку.
Когда страна или крупный банк заявляют о переходе на автоматизацию с ИИ и сокращении 20% сотрудников, это преподносится как оптимизация. Но на деле растут капитальные затраты: дорогое оборудование, его обслуживание и энергопотребление. Эти издержки неизбежно закладываются в стоимость конечных продуктов и услуг.
ИИ-оптимизация с шоком на десерт
Представьте этот эффект в масштабах государства, которое решит перевести, например, систему госуслуг или бюрократического документооборота на платформы с ИИ. Рост затрат будет по всей линейке. И если это не просчитано заранее, система столкнется с шоком.
Все бросились развивать ИИ, но почти все проигнорировали предупреждения о том, что не всем хватит энергии и мощностей для хранения данных. Осознание этой проблемы пришло лишь спустя четыре года активной гонки. Теперь начинается дорогостоящее развитие инфраструктуры, а через несколько лет может выясниться, что выросли в цене все комплектующие. И если этого не планировали, то покупать оборудование придется по любым ценам.
Результат — рост стоимости всего: от смартфонов и телевизоров до умных холодильников, пылесосов, автотранспорта с автопилотом и систем доставки. Это неблагоприятный, но вполне вероятный сценарий развития событий.
Новая олигархия данных
История учит, что в любом кризисе страдает большинство, но находится ультраменьшинство, которое скупает обесцененные активы и делает качественный скачок вперед, получая колоссальную прибыль.
В данном случае это крупные игроки с хорошим доступом к государственной помощи. Поскольку гонку ИИ запустили как рыночный процесс в США, именно там стоит ждать самых ярких проявлений этой модели. Другие страны, включая Россию, развивая свои ветки, ввиду объемов финансирования являются скорее участниками-наблюдателями. Отдельная история — Китай с его государственно-плановой моделью, позволяющей заранее собирать ресурсы и готовиться к рыночным колебаниям.
В США вероятен сценарий, напоминающий крах доткомов. Сначала — всеобщий хайп и взрывной рост IT-сектора. Потом — обвал и разочарование, когда выяснится, что многие ожидания были пузырем. Крупные лидеры, пережившие кризис, начнут скупать обанкротившихся или ослабевших конкурентов.
Вместо тысяч стартапов останутся десятки компаний. Такие гиганты, как Nvidia, с их монополией на ключевые чипы, не исчезнут. Их капитализация может сдуться на сотни миллиардов, что будет болезненно, но затем они станут еще сильнее, поглотив тех, кто предложил интересные технологии, но не смог их коммерциализировать.
Компании, тесно связанные с государственными структурами вроде DARPA или оборонным сектором, также укрепят позиции. Apple, мечтающая стать сервисной компанией, Microsoft, давно перешедший на модель подписок, — они подгребают под себя основные рынки. Мелкие игроки выживут, только если предложат прорывную и незаменимую технологию, которую не успеют поглотить.
Далее эти корпорации начнут «пылесосить» мир, скупая перспективные активы в Европе и Юго-Восточной Азии. Китайский рынок, вероятно, сильно сдуется, но выживет за счет госдотаций, если успеет перестроиться с экспортной модели на внутренний спрос до момента кризиса.
Война за ресурсы: почему ИИ — это только предлог
Есть ощущение, что многие текущие конфликты и геополитические маневры подчинены одной цели — поиску и контролю над ресурсами, критически важными для светлого будущего, в котором доминируют высокие технологии, включая ИИ. Это действительно так.
В этой гонке лидируют США, за ними пытаются успеть британцы. Традиционно в битве за ресурсы участвует Китай, но сейчас конкуренция стала прямой и открытой.
Искусственный интеллект, по сути, является промежуточной технологией на пути к чему-то большему — условно называемой биоэкономикой. Это будущее, где набор технологий позволит создавать подобное природе, практически заменяя функцию творца. Для этого нужны колоссальные ресурсы.
Первое — энергия. Поэтому идет борьба не только за нефть и газ, но и за уран. Европейцы, отказавшиеся от атомной энергетики, сами лишили себя будущего в этой гонке. Второе — специфическое сырье: марганец, вольфрам, палладий, платина. За ними идут в Венесуэлу, Африку, везде, где есть месторождения.
Третий передел Африки уже начался, но механизм изменился. Вместо колониальной администрации используются финансовые инструменты и ЧВК. Речь идет не о контроле над странами, а о контроле над конкретными месторождениями и логистическими узлами. Этот подход открыто озвучивают руководители американских частных военных компаний.
Третье критически важное направление — продовольственная безопасность. К 2030 году с этим будет дефицит. Контроль над плантациями кофе, какао, пшеницы — это уже не вопрос суверенитета стран, а вопрос контроля конечных бенефициаров, часто находящихся в других частях света.
Раскол человечества: кому достанется жизнь на 150 лет
Мир движется к новой системе расслоения, которая лишь прикрывается гуманистической риторикой. В реальности формируются фашистско-евгенические принципы разделения.
Первая линия разлома — доступ к продовольствию. Вторая, более явная — дифференциация в доступе к медицинским услугам. По некоторым прогнозам, уже к 2030 году появятся технологии, позволяющие продлевать жизнь до 100–150 лет. Но доступны они будут не всем. Это создаст фактически два разных подвида человечества.
Третья линия — имущественная. Средний класс, созданный западными странами после Второй мировой войны как доказательство преимущества капитализма, больше не нужен элитам. Он последовательно вымывается и выдавливается. Останутся лишь те, кто сумел прыгнуть в высшую страту, и все остальные.
Такое будущее выглядит невеселым, но поиск альтернатив идет. У некоторых стран, не вовлеченных в эту западную модель, есть шанс предложить иной путь. У России при грамотной политике есть такие шансы. Свою особую, но рискованную модель строит Китай, сильно зависящий от внешней конъюнктуры.
Для целых регионов, таких как Африка и частично Южная Америка, будущее, к сожалению, предопределено: они останутся объектами передела и источниками ресурсов. Их шансы вырваться из этой роли фрагментарны и невелики. Главный вывод заключается в том, что кризис, спровоцированный манией ИИ, неизбежен. Вопрос лишь в том, кто сумеет обратить его в свою пользу и какой будет новая конфигурация мира после него.
