«Абсолютной безопасности не бывает»: почему мы тонем в собственной беспечности
Ученый Болгов — о природных и техногенных наводнениях и паводках
Стопроцентной готовности к наводнениям не может быть никогда. Это природа, и наши сооружения не дают абсолютной безопасности.
Наводнения, половодья, паводки — это естественная часть режима наших рек. Если мы это прекратим, реки превратятся в сточные канавы. В них должна быть жизнь, биологические процессы.
А вот наводнением мы называем паводок или половодье, которое сопровождается ущербом для человека, экономики, инфраструктуры. Если ущерба нет — опасности нет.
Главная проблема — человеческая память и беспечность
Снижать риски можно: прогнозы, инженерная защита, дамбы, водохранилища. Например, водохранилище в бассейне Амура серьёзно сократило риск затопления Благовещенска.
Проблема в другом: катастрофические события случаются раз в 20–30 лет или реже. Человек успевает к этому привыкнуть. Он занимает опасные территории, не страхуется, не принимает мер. А правительство мало воспитывает население, не вынуждает его думать о рисках.
После наводнения на Амуре в 2013 году я спрашивал людей: «Как пережили?» Ответ: «Ничего страшного, затопило картошку, государство дало 100 тысяч, я купил ещё больше». Человек относится спокойно. Хорошо, что компенсировали картошку. А если бы он лишился дома, построенного в запретной зоне? Государство и это компенсировало бы частично.
Но почему люди не страхуются? Потому что плохо понимают вероятность катастрофы. И зоны затопления только-только начали вносить в кадастры — 80–85% уже есть, но человек не знает, что живёт в зоне риска.
Что может сделать сам человек?
В Крымске люди в глинобитных домах погибли. А те, у кого были двухэтажные дома, перешли на второй этаж.
Может ли хозяин перестроить своё жильё так, чтобы его не затопило? Это большой вопрос. Наше население считает, что заботиться о нём должно государство. К сожалению, по большей части так и есть.
Климат меняется, но не везде и не так, как мы думаем
Россия огромная. В разных частях эффекты разнонаправленные. В бассейне Дона весенние половодья почти прекратились — снег тает из-за потепления, пресная вода не поступает, Азовское море становится солёным. Там опасности другие.
На Северном Кавказе и Черноморском побережье наводнения учащаются: примерно раз в 10 лет. Но после Крымска в 2012 году прошло почти 15 лет — повторения не было.
Чтобы уверенно сказать, что события, случающиеся раз в 30–50 лет, стали чаще, нужно прожить эти 50 лет. Мы пока неуверенно прогнозируем эти риски.
На большей части территории России климатические изменения не увеличивают риски наводнений. Просто люди занимают зоны затопления, сознательно идут на риски, а когда случается сильное наводнение — ущербы велики. И это далеко не всегда климат.
Техногенные катастрофы: когда человек сам себе враг
Последняя трагедия в Дагестане — прорыв дамбы водохранилища. Чисто техногенное наводнение по причине отсутствия должного контроля человека за вверенным ему сооружением.
Прорывная волна обладает поражающим воздействием в разы больше, чем естественный паводок. Это уже не стихия, а наша безалаберность.
Прогноз на 20–30 лет: чего мы не знаем
Чтобы определить потенциально опасные регионы на будущее, нужна система мониторинга. Нужно понимать, почему происходят экстремальные явления, и прогнозировать их на горизонте 20–30 лет — для планирования хозяйственных мероприятий.
Но мы не можем решить комплекс научных задач. У нас нет современного мониторинга.
Я не раз говорил: мы пользуемся сведениями об осадках для расчёта ливневой канализации 50-летней давности. За 50 лет структура дождей изменилась, но это никого не возбуждает пересмотреть строительные нормативы.
В советское время их пересматривали раз в 10 лет. С тех пор прошло много лет, а наши нормативы идейно дублируют те, что были тогда. Может, это и хорошо — они были научно обоснованными. Но следить за современными расчётными значениями и обновлять нормы нужно. К сожалению, этого не делается.
