Газовая игла развернулась: почему Россия может сама перекрыть вентиль раньше Европы
Экономист Бобровский описывает разные расклады в глобальном энергетическом противостоянии
Заявление Владимира Путина о том, что России пора «прекращать себя мучить» и отказываться от поставок газа в Европу, окончательно переориентируясь на Восток, вызвало ажиотаж. Но для тех, кто следит за энергетической повесткой не первый год, в этом нет ничего удивительного. Москва больше не намерена играть по правилам, которые диктует неблагодарный западный потребитель. Вопрос в другом: сможем ли мы на фоне ближневосточного кризиса компенсировать выпадающие доходы бюджета и не прогадать с курсом рубля?
Дефицит бюджета: не такая уж и проблема
Для начала стоит разобраться с понятием дефицита. В начале 2026 года и в прошлом году бюджет России стабильно дефицитный, но это не та катастрофа, которую пытаются изобразить некоторые эксперты. Он просто не такой масштабный, как в большинстве западных стран, где уже давно вышли за все мыслимые нормативы.
Напомним, что при создании Евросоюза в Маастрихте были согласованы критерии: дефицит бюджета не более 3–4% к ВВП, госдолг — не выше 60%. Все, что выше, считается признаком финансовой нестабильности. Но сегодня для «избранных» делают исключения, списывая нарушения на чрезвычайные обстоятельства.
У России плюс-минус похожие показатели. В современной истории при нынешней власти — и при Путине, и при Медведеве — ситуация оставалась довольно стабильной. И в этом смысле, когда мы говорим о дефиците, надо просто понимать: бюджет — это не только доходы, но и расходы. Если мы выскочили за комфортные параметры, всегда есть вариант сократить расходную часть, а не искать любой ценой дополнительные нефтедоллары.
Восток — дело тонкое: трубы, СПГ и аппетиты Китая
Если говорить о переориентации на азиатские рынки, то рынок сегодня способен полностью заместить весь тот спрос, который мы имели в Европе. Даже не задумываясь. Один Китай реализует масштабную программу поэтапного замещения угольной генерации на более чистую, включая газ. Все рассчитано, все просчитано, и переход идет реальными темпами.
Но есть технический нюанс, о котором мало говорят. Проблема не в том, можем ли мы дотянуть газ до границы. Построим вторую «Силу Сибири». Вопрос в том, способна ли газотранспортная система самого Китая принять эти объемы. Особенно в северных регионах. Там просто нет мгновенной возможности прокачать такие потоки. Это главный «затык».
Быстрее развиваются технологии сжиженного природного газа. СПГ дает возможность диверсификации: сегодня в Китай, завтра в Индию, послезавтра еще куда-то. В отличие от трубы, которая намертво привязана к конкретному направлению. Но и здесь есть условие: у покупателя должен быть терминал регазификации. Если он есть — вопрос снят.
Спрос на наш СПГ физически существует, технологии доступны, желающие купить есть. И в этом смысле отказ от европейского рынка — решение запоздалое, но верное. Непонятно, чего ждали так долго.
Сколько нужно продавать нефти
По поводу доходов: давайте смотреть на цены. Газ привязан к нефти с некоторым лагом, но пропорции понятны. Если цены на нефть растут, а ситуация на Ближнем Востоке рискует стать затяжным кризисом, то о девальвации рубля можно даже не вспоминать. Не обязательно ослаблять национальную валюту, чтобы получить больше доходов от высоких цен на сырье.
Сегодня разговор для России должен идти в двух плоскостях: первое — сколько нам нужно доходов от нефти и газа, второе — можно ли сократить какие-то расходные статьи.
Аналитики Bloomberg уже посчитали за нас: порядка $100–108 за баррель при текущих курсовых значениях России достаточно для безубыточного бюджета. Будем ориентироваться на это. А если что-то не нравится — давайте пересмотрим траты. Не обязательно для этого убивать рубль.
Курс рубля: чьи интересы важнее
Теперь о курсе. Экспортеры — не единственные, кто живет в нашей стране. Есть еще НДС, НДФЛ — налоги, которые платят все: и с потребления, и с услуг. Если мы спрашиваем всех по-честному, а не только тех, кому выгоден слабый рубль, то вспоминаем неоднократные заявления президента: Россия постепенно слезает с нефтегазовой иглы, опираясь на внутренние источники дохода.
Если мы уже не так зависимы от экспорта углеводородов, почему я должен слушать только экспортеров? Им выгодно одно, а потребителю внутри страны лучше, чтобы курс был крепким.
Но и это не все. Есть импортеры, которые везут оборудование для технологического перевооружения. Чтобы производить свое, нужно сначала иметь станки. А станки, компоненты для микроэлектроники, системы охлаждения, литографы — это пока все импортное. Если завтра рубль упадет с 77 до 95 за доллар, все это оборудование станет дороже. При том что продавать его нам могут или не могут — это отдельный вопрос. Но зависимость очевидна.
Рубль — это не только для потребителей. Это и для тех, кто ввозит средства производства, необходимые для импортозамещения. Нет здесь четкого ответа. Средняя температура по больнице. Есть экспортеры, есть импортеры, есть население. ЦБ считает, что нынешний курс отражает баланс спроса и предложения. Возможно, он мог бы быть покрепче, но точно не 95–100. А для балансировки бюджета есть еще и расходная часть.
Золотой резерв: что почем
Золото растет в цене, и у России есть свои запасы, своя добыча, плюс африканские активы. Кому его продавать? Спрос на золото постоянный. Его могут покупать центральные банки, могут выходить на открытый рынок. Да, в моменте цены колеблются, но фундаментально золото остается активом.
Частично продажа идет для покрытия текущих потребностей. Хотя использовать золото только ради дополнительных доходов — мера крайняя. Но возможны ситуации, когда расчетной формой в международной торговле становится именно золото. Особенно если контрагент не хочет брать доллары, евро или даже юани.
Узнаем мы об этом постфактум, когда статистика с лагом становится доступной. Через полгода увидим: было золота столько, стало меньше — значит, продали. Видимо, стало расчетной формой.
Кроме того, Россия за счет роста цен на золото отыграла те потери по золотовалютным резервам, которые были заморожены на Западе. Рост котировок компенсировал блокировку активов.
Основные объемы производимого в стране золота скупает Центробанк, но немало уходит и на внешние рынки. Раньше поток шел в Лондон, теперь — в Китай. Там инвесторы пылесосят золото и серебро по всему миру, чтобы покрывать торговые сделки и наращивать складские запасы.
Мировой кризис: будет или нет
Любая геополитическая ситуация полибифуркационна — вариантов масса. Нельзя сказать однозначно «да» или «нет». Но можно предположить наиболее вероятный сценарий.
Рано или поздно стороны выйдут на диалог. В наземную операцию против Ирана верится с трудом: нынешний контингент США в регионе меньше, чем во время иракской кампании, а Иран больше и сложнее для вторжения. Горы, логистика, партизанская война — кошмар для любой армии.
Будут вбросы про курдов, про азербайджанские войска на границе, но это, скорее всего, информационное сопровождение, а не реальный план.
Выйдут на диалог. И здесь ключевой момент: поверит ли Иран в серьезность этого диалога. Если Тегеран решит, что его уважают за то, что он «дал сдачи», и теперь можно поговорить по-взрослому, — это ловушка. Если поймет, что это пауза для перегруппировки, — значит, адекватно оценивает реальность.
Цель США — смена режима. Им не важно, будет ли Иран религиозным или светским. Важно — кому он подчиняется. До 1979 года Иран был главным союзником Америки в регионе и неофициальным партнером Израиля. С тех пор изменилось только отношение к США и к еврейскому государству. Вот что хотят вернуть.
Ормузский пролив: гипотетический сценарий стресса
Закрыть Ормузский пролив можно не на 100%, но на 85–90% — вполне. Если это продлится три-четыре месяца, европейская экономика получит серьезный стресс. Американцев это тоже не обрадует, но у них есть свои ресурсы. Для Юго-Восточной Азии последствия будут иными.
Если по каким-то причинам блокада затянется на полгода-год — вспомним, что Суэцкий канал был закрыт несколько лет во время кризисов. Значение Ормуза сегодня гораздо больше. Цены на нефть улетят к $150–200. Это станет стрессом для всех, включая США. Вот тогда мы и заговорим о полноценном мировом кризисе.
Эмбарго 1973 года и второй нефтяной шок 1979-го загнали Запад в стагфляцию и серьезнейший кризис. Тогда СССР, к сожалению, не использовал ситуацию стратегически, а просто зарабатывал деньги. Сейчас такая возможность есть. Надолго закроют пролив — увидим много интересного.
Но, скорее всего, в ближайшие дни конфликт выведут в диалоговое русло, судоходство восстановят. Потом последует новый этап эскалации. Каскадные наскоки на Иран неизбежны. Но сейчас пауза нужна всем, включая американцев. Иран бьет точнее, чем они рассчитывали, китайская цифровая инфраструктура помогает Тегерану наносить ущерб. Надо оправиться, привести себя в чувство. И уже потом — новый раунд.
