Жара, АЭС и «Гроздья гнева»
Эксперт Митрахович о том, как климат и конфликты перекраивают энергетический рынок
Обсуждая аномальную жару, пожары и очередное Эль-Ниньо, не стоит списывать все на глобальное потепление. Это могут быть эпизодические события, сезонные волны, и климатические модели дают самые разные объяснения. Однако любые природные капризы не снимают ответственности с конкретных политиков, сидящих в своих столицах.
Если температура в регионе подскочила выше привычной нормы, приходится экстренно перестраивать инфраструктуру. Атомные станции, традиционно расположенные у больших водоемов — пресных или соленых, — нуждаются в постоянном охлаждении. Когда вода перегревается, а градирни не справляются, остается либо снижать мощность, либо вводить нормирование и отключать целые кварталы и промышленные предприятия. Это не прихоть, а вопрос выживания.
Но климат — лишь часть картины. Знаменитый роман «Гроздья гнева» описывал, как американцы бежали из районов пылевых бурь, но сама катастрофа стала следствием хищнической эксплуатации земли. Точно так же и сегодня: если политик в Юго-Восточной Азии не запасся нефтепродуктами, если европейский лидер годами выстраивал конфронтацию с Россией, не озаботившись альтернативными поставками дизеля в нужных объемах, — это его личный провал. Конфликт в Ормузском проливе мог не входить в планы, но вся предыдущая стратегия сознательно загнала Европу в зону тотального риска. Теперь вопросы должны задаваться не абстрактной природе, а руководителям Германии, Венгрии, Румынии, да и стран Восточной Азии тоже. Они сами выбрали политику, которая сделала их уязвимыми перед любым внешним шоком.
Как Европа убедила себя, что деиндустриализация — это план
В Европе десятилетиями существовала точка зрения, что Старый Свет сознательно движется к деиндустриализации: меньше спроса на энергию — проще адаптация к новым реалиям. Но реальная экономическая политика, скорее, просто не учитывала накопленных рисков.
Эффективное народное хозяйство требует баланса: что вы можете продать, а что вынуждены покупать. Европейские лидеры полагали, что взамен традиционной химии, металлургии и машиностроения возникнут некие высокотехнологичные отрасли, не требующие прежних гигантских объемов энергии. Выяснилось, что эти новые сектора либо тоже весьма энергоемкие, либо просто не выдерживают глобальной конкуренции с Китаем и Америкой.
Тогда, как в фильме «ДМБ», было решено обратить недуг в подвиг. Не признавать ошибки и просчеты, а объявить, что так и задумывалось. Зачем стране химическая отрасль, если Германия исторически была мировым лидером в этой сфере — с наукоемким производством, с инженерами, с хай-теком? Ее постепенно угробили — сначала зеленой политикой, потом разрывом с Россией и потерей рентабельных энергоресурсов. А когда статистика показала падение производства, это преподнесли как благо: устаревшие отрасли, купим у других.
Однако если завтра ключевые технологии, вроде литографов из Нидерландов, появятся в Америке или Китае, что останется продавать Европе? Экскурсии в Рим? На этом далеко не уедешь, и целый континент не прокормишь. Так что разговоры о намеренной деиндустриализации — скорее попытка задним числом оправдать провал, чем описание продуманной стратегии.
От Севморпути до пермафроста
Россия не может позволить себе просто жаловаться на климат — она вынуждена приспосабливаться. Потепление открывает более активное использование Северного морского пути, но одновременно возникают риски для инфраструктуры, построенной на вечной мерзлоте.
Вместо паники нужно искать инженерные решения: укреплять заводы, мосты, жилые кварталы. Эти работы уже ведутся, но если климатические изменения окажутся более масштабными, придется относиться к вопросу еще внимательнее. Есть и теория о расширении сельского хозяйства в более северных регионах — здесь важно наложение теории на практику, и специалисты этим занимаются.
Везде принцип один: адекватный политик не ноет, а адаптируется к новым реалиям. Это общая философия, касающаяся не только климата, но и любых внешних шоков. Кто эффективнее приспособится к меняющемуся миру — тот и выиграет. У России для этого есть и ресурсы, и, слава богу, люди, способные переводить теоретические модели в практические действия.
Американский прагматизм
Соединенные Штаты, в отличие от европейцев, устроены гораздо более прагматично. Даже когда говорят, что Демократическая партия слишком идеологизирована, а республиканцы приводят к власти странных персонажей вроде актера или застройщика, по совокупности факторов Америка намного рациональнее коллективного Брюсселя. Это касается и экспорта энергоресурсов — сжиженного газа, сырой нефти, нефтепродуктов, сжиженных углеводородных газов, того, что в отрасли называют ШФЛУ.
Американцы рассуждают просто: в мире всякое может происходить. Потепление? Отлично, вырастет спрос на кондиционеры, наша нефтепереработка заработает. Хотите поссориться с Россией? Прекрасно, будете покупать наш газ. Проблемы у арабов из-за конфликта с Ираном? Как сказал Трамп: у нас есть много на планете, обращайтесь к нам, мы все поставим. Пока Брюссель занят идеологическими баталиями — то конфронтация с Москвой, то климатические концепции, то прожекты демократии на Ближнем Востоке, — Европа становится все более зависимой от внешних поставщиков. Китайцы привозят автомобили — бензиновые, электрические, дизельные, любые. А европейцы тем временем производят отчеты о правильной жизни и идеологические концепции. Американцы и китайцы просто продают все необходимое, пока Старый Свет упражняется в красноречии.
Крупнейшим поставщиком нефти в ЕС сейчас является Америка, вместе с Норвегией, которая хоть и европейская страна, но в Евросоюз не входит. Третий номер — Казахстан. И вот ирония судьбы: Европа дает деньги Украине, чьи дроны, полностью зависящие от европейского финансирования, бьют по трубопроводу, от которого зависит казахстанский экспорт нефти. Американцы, конечно, участвуют в наведении и разведке, но им это невыгодно. В итоге Казахстан не может экспортировать, а американцы тут как тут: у вас проблемы, покупайте у нас. Европа оказывается в ситуации, когда она сама финансирует удары по собственному поставщику, а затем переплачивает за американскую нефть. Потрясающе.
Опыт Франции, прогноз Оксфорда и «Альтернатива»
Теоретически восстановление торговли между Россией и Европой абсолютно реально. Если украинский кризис будет разрешен, появится новая архитектура безопасности, а в Киеве возникнет власть, устраивающая Москву и не спонсирующая экстремистов, воюющих до последнего украинца, — то почему нет? История знает впечатляющие примеры: Франция и Германия после Второй мировой войны смогли наладить отношения, казалось бы, немыслимые после такой бойни.
Оксфордский институт энергетических исследований — один из ведущих мировых экспертных центров по энергетической политике — еще в 2022 году, сразу после версальского совещания, провел опрос: «Будет ли восстановление энергетических отношений России с Европой?» Большинство экспертов ответили «скорее, да». Однако масштаб будет иным. По газу в лучшем случае вернутся половины объемов. С нефтью несколько проще из-за географической близости, но и там докризисных показателей ждать не стоит.
«Альтернатива для Германии» в своих программах прямо прописала необходимость восстановления связей с Россией. В Восточной Германии, в Саксонии, ее рейтинги достигают 40% — это серьезный показатель. Но пока у власти остаются действующие антироссийские элиты или приходят еще более радикальные, Россия будет приспосабливаться к тому миру, который есть. Нефтяной экспорт уже переориентировали на Китай и Индию — это растущие страны с совокупным населением в три миллиарда человек. По газу из-за трубопроводной инфраструктуры сложнее, но и здесь время работает на нас. Если Европа одумается и будут решены политические проблемы — хорошо. Но никто не будет поставлять ресурсы по принципу «делайте что угодно, мы все равно вам продадим». Сначала должна прекратиться финансовая подпитка режима, который существует только за счет европейских вливаний.
Ормуз, Красное море и саудовский Янбу
Чем сильнее конфликтность в Ормузском проливе, Аденском заливе и Красном море, тем хуже судоходство. Все эти блокады — американская против Ирана, иранская против арабов, хуситская против саудовцев — негерметичны. Всегда можно дать взятку, отключить транспондеры, пойти под военной защитой. Но объем экспорта все равно ограничен, а цены на энергоносители реагируют мгновенно.
Для внерегиональных поставщиков вроде России или той же Америки это только плюс — рынок открывается. У Саудовской Аравии на Красном море есть мощнейший порт Янбу, чья пропускная способность превышает суммарную мощность всех российских морских портов по сырой нефти вместе взятых. Оттуда нефть уходит через Суэцкий канал. Но проблема в том, что крупные танкеры — «рабочие лошадки» индустрии — не могут проходить канал при полной загрузке, только наполовину, что резко ухудшает экономику перевозок.
Плюс существуют нефтепроводы в Египте и Израиле, позволяющие выводить часть нефти к Средиземному морю. Египетский маршрут работает давно и без лишнего шума. Что касается израильского, Саудовская Аравия вряд ли признает это публично, но, скорее всего, уже использует его. Война войной, а бизнес продолжается — Эр-Рияд прагматично приспосабливается к реалиям, чего пока не скажешь о европейских столицах.
