Газовая дубинка сломалась, нефтяная индульгенция сгорела: кто остался в дураках
Аналитик Юшков рассказывает, почему бюджет не заметил санкций на СПГ, а возвращение Ирана грозит обвалом ОПЕК+
Европейский союз принял два знаковых решения по российскому газу. Первое касается сжиженного природного газа и оформлено как стандартные санкции: с 26 апреля 2026 года запрещен импорт по краткосрочным контрактам, а с 1 января 2027-го — полностью, включая долгосрочные. По трубопроводному газу история сложнее и циничнее.
Еврокомиссия прекрасно понимала, что ряд стран — Венгрия, Словакия — наложат вето на санкции, требующие единогласного одобрения. Поэтому процедуру изменили: объявили, что это не санкции вовсе, а внутренние правила европейского газового рынка, для утверждения которых достаточно простого большинства. Решение прошло. Венгрия и Словакия подали иски, хотя Венгрия при новых властях может и отозвать. Пока же конфликт остается.
Сейчас российский трубопроводный газ получают Венгрия, Словакия, Греция, Северная Македония, Сербия и ряд балканских стран. Общий объем поставок — около 18,8 миллиарда кубометров в год, «Турецкий поток» остается единственной действующей ниткой. Запрет долгосрочных контрактов с ноября 2027-го ударит прежде всего по самой Европе: цены поползут вверх.
СПГ: почему государство не заплачет
Весь российский СПГ поступает сейчас в Европу с одного проекта — «Ямал СПГ». Это частный проект «Новатэка» с французскими и китайскими партнерами. Экспортной пошлины на СПГ нет. Налог на добычу полезных ископаемых для газа и конденсата обнулен на 12 лет в рамках льготного периода. Почти все налоги либо обнулены, либо снижены. Государство в данный момент с этого проекта почти ничего не зарабатывает.
Поэтому, когда звучат слова «санкции против российского СПГ», бюджету это безразлично. Проект работает с превышением мощности — вместо 17,4 миллиона тонн выдает 20. Лет через шесть-семь льготный период закончился бы, и «Ямал СПГ» начал бы платить налоги. Так что долгосрочно его судьба важна, но не здесь и сейчас.
Американцы, накладывая санкции на новые СПГ-проекты, действуют откровенно цинично: это не меняет внешнюю политику России, а просто выдавливает конкурента. В Европе по поставкам СПГ США занимают первое место, Россия — второе. Катар пока вне игры: катарский СПГ заперт в Персидском заливе из-за конфликта.
Труба имеет значение: где Европа теряет, а «Газпром» — пока находит
Трубопроводные поставки — другая история. «Газпром» при экспорте платит 30-процентную экспортную пошлину от рыночной цены за каждый кубометр плюс НДПИ на газ и прочие налоги. Для бюджета это реальные деньги. И в отличие от СПГ, трубопроводный газ сложно перенаправить: нужна инфраструктура, новые контракты, газопроводы.
Европа теоретически может отказаться от оставшихся объемов, но это неизбежно приведет к росту цен — удар по собственной экономике. В этом весь парадокс: Европа режет то, что ей самой выгодно получать по трубе, и одновременно создает конкурентные преимущества американскому СПГ.
Американская генеральная лицензия, разрешавшая закупку российской нефти на фоне блокировки Ормузского пролива, истекла. Продлевать ее, скорее всего, не будут. Причина проста: ближневосточная нефть возвращается на рынок, а от российских запасов на танкерах уже почти ничего не осталось.
В момент перекрытия пролива возле берегов Индии скопилось огромное количество российской нефти — Bloomberg оценивал запасы в 160 миллионов баррелей. Но она стояла не из-за санкций, а из-за низких цен: в декабре Urals стоил 39 долларов за баррель, в январе — 41, в феврале — 44. Собственники просто не хотели продавать по таким котировкам. Как только цены поднялись, нефть ушла потребителям — прежде всего в Индию, лишившуюся поставок из Ирака, Саудовской Аравии и ОАЭ.
Американцы сделали вид, что великодушно предоставляют рынку российскую нефть взамен ближневосточной. Однако эффект оказался обратным: рынок воспринял выдачу лицензии как сигнал ухудшения ситуации, и фьючерсы подорожали. Теперь же каждая очередная ежемесячная лицензия касалась все меньших объемов — той нефти, что просто находилась в пути. Для России это принципиально ничего не меняет. Некоторые покупатели опасались принимать подсанкционные танкеры, и лицензия давала индульгенцию. Теперь издержки слегка подрастут, но не более того.
Сербский пасьянс: почему MOL и «Газпром нефть» разошлись в цене
Ситуация с сербской NIS — еще один пример того, как геополитика меняет экономику сделок. «Газпром нефть» владеет контрольным пакетом NIS, и поскольку материнская компания попала в американский SDN-лист, дочка автоматически оказывается под санкциями.
Чтобы спасти сербский актив, задумалась продажа доли венгерскому MOL, который уже получил разрешение США на закупку российской нефти для своих НПЗ в Венгрии и Словакии.
Однако после выборов в Венгрии Орбан ушел в оппозицию, и новые власти настроены пробрюссельски. Параллельно Украина в любой момент может перекрыть нефтепровод «Дружба», а Евросоюз давит с требованием прекратить импорт российской трубопроводной нефти. Если NIS перейдет на альтернативные поставки через Хорватию, нефть станет дороже. Экономика сделки меняется: продавец хочет цену выше, покупатель — ниже. Стороны, скорее, отдалились, чем приблизились к подписанию.
Долгосрочный шрам: что кризис в Заливе изменил навсегда
Фундаментальное последствие ближневосточного кризиса — окончательное закрепление энергетики как инструмента давления. Раньше Россию обвиняли в использовании «энергетической дубинки», но поставки идут до сих пор — что само по себе доказательство надежности. Теперь же стало нормой взрывать газопроводы, перекрывать важнейшие проливы, наносить удары по СПГ-заводам.
Это формирует новую реальность для Китая. Пекину уже не раз объясняли: сначала вы теряете дешевую иранскую нефть из-за санкций — и вот, если американцы снимут санкции с Тегерана, его нефть перестанет продаваться со скидкой, как уже произошло с Венесуэлой. Дальше могут перекрыть Малаккский пролив — главную артерию для ближневосточной и африканской нефти. Вывод: стройте «Силу Сибири-2», создавайте сухопутную альтернативу.
Второй долгосрочный итог — крах иллюзии, что без нефти мир стал бы устойчивее. Часть нефти с рынка ушла, и тут же начались отмены авиарейсов, отключения детских завтраков в Юго-Восточной Азии. Нефть нужна, газ нужен, стабильность поставок — тем более. Стратегические запасы снова в цене, и спрос на них будет расти.
ОПЕК+ под угрозой: почему иранская сделка может обвалить рынок
Снятие санкций с Ирана встает в повестку и создает риски для сделки ОПЕК+. Иран пока находится под ограничениями и не связан квотами. Если он получит возможность свободно продавать нефть, без скидки, то начнет наращивать добычу. Встанет вопрос о принятии квотных обязательств.
Если Тегеран откажется — а это вполне вероятно — за ним могут последовать другие. ОАЭ уже вышли из соглашения. Остальные участники справедливо спросят: почему мы должны соблюдать квоты, пока кто-то наращивает добычу за наш счет?
Сделка рискует развалиться, на рынок хлынут несколько миллионов баррелей в сутки, и в среднесрочной перспективе цены рухнут. Период балансировки будет крайне болезненным для всех экспортеров, включая Россию. Содержание того самого меморандума между США и Ираном, который обещают обнародовать 19 июня, становится вопросом не только ближневосточной, но и глобальной энергетической стабильности.
