Топливо в красной зоне: при каких цифрах наступит та самая рецессия
Топливный кризис-2027: Европа сама себе запретила газ, а Украина останется без тепла
Ормузский пролив перекрыт уже довольно давно, но паники на рынке нет — потребители замещают выпавшую ближневосточную нефть стратегическими резервами. На старте года все выглядело иначе: в январе–феврале Brent падал чуть ниже 60 долларов за баррель. Сегодня котировки пробивали 100 и подходили к 120. Пока резервы расходуются, цена держится. Но как только импортеры решат экономить запасы и начнут жестче конкурировать за оставшиеся объемы — нефть из Южной Америки, России, Норвегии, Северной Африки, — начнется сценарий повышения.
Чем дороже энергия, тем меньше ее потребляют. Рецессия наступает в тот момент, когда стоимость топлива делает экономически бессмысленной глобальную торговлю. Перевозка становится слишком дорогой, и запускается процесс деглобализации — проще производить товары у себя, чем везти из Азии. Пороговым значением считаются 130–140 долларов за баррель и выше. Нынешние 120 — далеко не рекорд: с учетом инфляции пиковые 120–130 долларов начала 2010-х сегодня эквивалентны 150 и более. То есть даже исторический максимум еще не переписан.
Статус-кво не ухудшается, но и этого достаточно. Саудовская Аравия, несмотря на удары хуситов по танкерам, экспорт сохраняет. Однако стратегические резервы не безграничны. У США остатки на уровне 1983–1984 годов, Европа тоже проедает запасы. Китай имеет крупнейшие в мире резервы и просто прекратил их пополнение, не тратя. Чем меньше остатков у остальных, тем выше будет цена и риск рецессии.
Газовый капкан: почему дефицит запрограммирован на весь 2027 год
По газу ситуация ещё жестче. Нефтяной экспорт диверсифицирован: саудовцы вывозят через Красное море, Эмираты — через порт Фуджейра, Ирак частично качает через турецкий Джейхан. Катарский же газ заперт в Персидском заливе с марта. Никаких альтернативных трубопроводов нет и в долгосрочной перспективе не строится. Цены стоят высоко, и рынок закладывает сохранение этой ситуации.
Европейские компании рассчитывали, что Ормузский пролив вот-вот откроется и катарский СПГ хлынет на рынок. Поэтому закачка в подземные хранилища шла вяло. В итоге пролив закрыт, и к началу отопительного сезона дефицит газа гарантирован. Норматив для ЕС — 90% заполненности ПХГ к зиме. Недозакачанные объемы придется компенсировать текущим импортом, а второй по величине поставщик — Россия — с 1 января может быть отключен самими же европейцами. Россия после США занимает второе место по экспорту СПГ в Европу, Катар — третье. Европа сама себе запрещает второго и не может рассчитывать на третьего.
Все это означает конкуренцию за оставшийся СПГ на мировом рынке и рост цен до уровней, при которых газ придет именно в Европу, а не в Азию. Европейцы фактически программируют себе дорогую зиму. За сезон они выберут все, что можно, из хранилищ, и к весне 2027 года выйдут с опустошенными ПХГ. Далее потребуется колоссальный объем закупок в течение всего года, чтобы подготовиться к зиме 2027–2028 годов. Сценарий высоких цен на газ теперь растягивается на весь следующий год.
Для России такие высокие, но не заоблачные цены — оптимальный сценарий. С каждого кубометра экспортируемого в Европу газа взимается пошлина в 30% от рыночной цены. Чем дороже газ, тем больше доходы бюджета. По нефти работает тот же принцип. Из стоимости Brent в 80–90 долларов вычитаются 20–25 долларов дисконта — транспортные и страховые издержки высоки, но все равно рост мировых котировок тянет вверх и российские сорта. Поэтому ценовая конъюнктура прямо отражается на наполнении казны.
СПГ-заводы под прицелом: почему Катар проиграл больше всех
Восстановление рынка после гипотетического открытия Ормузского пролива по нефти произошло бы быстро: страны региона не сокращали добычу, а заполняли все доступные хранилища. При первой возможности танкеры мгновенно пошли бы на экспорт. С газом все иначе. Катару придется восстанавливать добычу и процесс сжижения. В лучшем случае — несколько недель.
Но Иран наносил удары по катарским СПГ-заводам, и сам Катар заявил, что сократит производство примерно на 17% от прежнего уровня сроком на три-пять лет. Это при том, что на 2026 год планировалось увеличение мощностей на 20 миллионов тонн. Планы отложены, базовые объемы урезаны.
Катар остался одним из главных проигравших в регионе. К тому же нет гарантий, что удары не повторятся. Заводами владеют в основном иностранные, в том числе американские компании, и они вполне могут стать целями для Ирана, бьющего по западному бизнесу.
Одновременно страдают нефтеперерабатывающие мощности Саудовской Аравии и ОАЭ. Раньше Ближний Восток поставлял в Европу много готовых нефтепродуктов, замещая российский отказ. Теперь дизель и другое топливо не выходят, а Россия ограничила и свой экспорт. В Европе формируется топливный кризис — нефть на рынке есть, а готовых нефтепродуктов остро не хватает. Эта проблема рискует затянуться надолго.
Излишками Европа делиться не будет
Украина зависит от импорта и газа, и нефтепродуктов из Европы. Основные поставщики — Польша, Венгрия, Словакия, Болгария, Румыния. Последние годы Киев очень мало закачивает газ в собственные ПХГ, полностью полагаясь на европейских соседей.
Если в ЕС разразится дефицит, делиться будет нечем. Увеличить импорт европейцы могут только за счет СПГ, так как трубопроводные поставщики — Алжир, Азербайджан, Норвегия — и так качают по максимуму. Чтобы этот газ физически дошел до Украины, его нужно прокачать через несколько стран, и по пути желающих оставить топливо себе будет достаточно. Найти излишки для Киева станет почти нерешаемой задачей.
Топливный кризис как минимум означает резкое удорожание нефтепродуктов для самой Украины. Итог: европейские проблемы автоматически становятся украинскими.
