Жара, сталь и терриконы. Как Красная армия освободила Донбасс
Битва за Донбасс летом 1943 года осталась в тени Курска. Однако это была одна из важнейших битв Великой Отечественной
В массовом сознании битва в Донбассе летом и осенью 1943 года осталась оттеснена на второй план грандиозной битвой под Курском. Сражение на Дуге вышло совсем уж грандиозным, и в тени горящих под Понырями и Обоянью «Фердинандов» и «Тигров» осталось очень многое. Но Донбасс в России теперь больше, чем Донбасс. К тому же сражение 1943 года само по себе грандиозное, и более чем достойно памяти и освещения.
Зимой 1943 года РККА вырвалась на подступы к Донбассу по итогам блестяще выигранного сражения за Сталинград и каскада последующих наступлений. Луганск (тогда Ворошиловград) был освобожден, фронт стоял неподалеку от Лисичанска.
Однако вскоре последовали контрудары уже от нацистов, и линия фронта стабилизировалась. Нашим войскам пришлось задержаться у ворот Донбасса. Фронт шел по линии реки Миус с высоким западным берегом. Дальше он двигался к северу, и загибался к северо-западу. В оккупации по-прежнему оставались южный Донбасс с Мариуполем, Сталино (Донецк), Славянск, Артемовск (Бахмут) и даже прилегающий к Донбассу Таганрог.
Миусский гамбит
Первую попытку прорваться в глубину Донбасса предприняли в июле. Наступление вел Южный фронт генерал-полковника Федора Толбухина. Он был обладателем одной из самых сложных биографий в советском высшем командовании: стал офицером еще при царе, на полях Первой мировой, в 1941 году командовал одной из самых малоизвестных операций РККА — интервенцией в Иран совместно с англичанами. Оттуда отправился воевать в Крым, но там его выдавил с должности начальника штаба фронта Лев Мехлис, представитель Ставки, скорее политически лояльный, чем разумный. Толбухина обвинили в некомпетентности и отправили на тыловую должность, но тыл оказался в Сталинграде, и вскоре генерал получил возможность реабилитироваться. Там он воевал блестяще. Теперь ему предстояло возглавить фронт, наступающий на Донбасс с юга.
Его сосед справа Родион Малиновский был не менее колоритным типом. Еще подростком он служил пулеметчиком в Русском экспедиционном корпусе во Франции; позднее служил в Испании на стороне республиканцев, а с лета 1941-го прошел жесточайшую школу боев; как и Толбухин, он выдвинулся в боях под Сталинградом, и получил под командование Юго-Западный фронт, нависавший над Донбассом с северо-востока.
На противоположной стороне находился фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Он был одним из лучших оперативных умов Третьего рейха, исключительно квалифицированным командиром. И одновременно — убийцей и редкостным негодяем даже по меркам немецких военачальников 1940-х годов. Боевой опыт Манштейна был огромным, причем с 1941 года он воевал именно на Восточном фронте. Сейчас в его руках находилась одна из мощнейших группировок вермахта, включая слоноподобные старые дивизии СС, отлично укомплектованные людьми и техникой.
17 июля русские начали операцию на «Миус-фронте» в обход Таганрога с перспективой наступления на Донецк. Одновременно фронт Малиновского начал наступление с севера на тот же Донецк от Изюма.
Немцы заранее знали о грядущем наступлении благодаря хорошей работе авиа- и радиоразведки. Войскам Малиновского удалось форсировать Северский Донец. Однако немцы сумели запечатать прорыв. Русские столкнулись с тем же набором сюрпризов, который сами приготовили немцам под Курском: развитая полевая оборона, минные поля, глубокие, на много километров, полосы укреплений. В итоге с севера удалось только перелезть через реку и создать приличные плацдармы на южном берегу Северского Донца. Это было явно не то, чего ожидали от большого наступления, но хоть какой-то результат; пришлось остановиться и начать приготовления ко второй итерации.
У Толбухина на Миус-фронте сражение шло драматичнее. Русские пробили немецкую линию обороны. Крупные силы немецкой авиации были отвлечены на фронт Малиновского, и советским войскам удалось почти сразу вытащить у немцев из рукава их резервы в этом секторе. Это неприятелю не помогло: Мариновку и Степановку, которые стали снова знаменитыми в 2014 году, взяли быстро; сбросить немцев с высоты Саур-Могила не удалось, но немецкий контрудар тоже провалился.
Манштейн отреагировал быстро. Однако для этого ему пришлось распилить собственную группировку, наступавшую на Курск через район Прохоровки. Отправка в Италию дивизии СС «Лейбштандарт» — широко известный факт. Куда менее известно, что другие дивизии СС поехали именно на Миус. На юг Донбасса уехали дивизии «Мертвая Голова», «дас Рейх» и две «обычных» танковых дивизии. Толбухин приготовил им жесткую встречу, и танковые бои под Мариновкой и Степановкой стоили немцам дорого. Первые контрудары вообще провалились. Там, где сейчас лежит сонная степь юга ДНР, шла неимоверная «рукопашная» танковых соединений. В воздухе было мутно от самолетов обеих сторон.
Однако Манштейн спас свой фронт на Миусе — не столько искусством, сколько скоростью и интенсивностью действий. Переброска танков из-под Курска позволила ему на короткий, но решающий момент создать большое превосходство над ударной группировкой Толбухина. Битва у Степановки 30–31 июля известна куда меньше Прохоровки, а между тем, здесь немцы потеряли 90 танков, в том числе 8 “Тигров” из 10, имевшихся на этом участке.
Немцы планировали убойный удар во фланг, но смогли отсечь и разгромить только несколько передовых батальонов. Много десятилетий спустя радист гаубичного дивизиона Виктор Афанасьев рассказывал журналисту, как ему пришлось принять запрос от попавших в окружение штрафников. Те вызывали огонь на себя.
«К ним немцы подходили. Это вынужденно все было (дрожит голос). Мы сожалели. Мы знали, что они там».
Поскольку Толбухину молотили во фланг кувалдой, он принял решение эвакуировать плацдарм за Миусом. Части РККА отступали под палящим солнцем. Отход прошел достойно, организованно, с контратаками. Матадор побеждает не всегда, но здесь русским удалось дать бой, взыскать с немцев плату людьми и танками, а главное — ход битвы за Донбасс стал одним из факторов, которые вынудили немцев кинуть карты на стол и броситься прочь от Курска.
Манштейн спас свой южный фланг ценой ухода в оборону. И теперь не мог не думать, что случится, когда он не сможет перебросить в Донбасс россыпь танковых дивизий. Этот момент пришел быстрее, чем он ждал.
Танки среди терриконов
Гитлера часто изображают полоумным истериком, но он прекрасно понимал, насколько важно защищать индустриальный регион. Другой вопрос, что теперь вермахт отказался от больших наступательных планов, и должен был ловить сыплющиеся со всех сторон удары.
Новое наступление Толбухин начал готовить тут же. После июльских боев командование вермахта считало, что Южный фронт РККА планирует максимум отвлекающий удар. Поэтому когда советские войска сорвались с места и снова перешли в наступление, оно стало неожиданным. 18 августа начался второй раунд, и вермахт неожиданно для себя полетел в нокдаун. Из-за постоянной необходимости парировать удары, Манштейн изъял с фронта на Миусе все танковые дивизии. Командовавший здесь 6-й армией вермахта (номер унаследован у погибшей в Сталинграде) генерал Карл Холлидт прежде латал дыру во фронте после Сталинградской битвы. Здесь он начал повторять фокус.
Генерал сколачивал боевые группы из полков, отдельных батальонов и дивизионов россыпью и перебрасывал их к месту прорыва, но фронт Толбухина почти мгновенно прорвался к Мариновке, и немецкий фронт сломался. Холлидт просто запаздывал с мерами защиты. Получив единственную танковую дивизию, он пытался ударить ею русским во фланг, но это уже была попытка заткнуть пальцем прорванную плотину.
Однако Малиновский, наступавший с севера, опять забуксовал, и тут Ставку посетила очень хорошая идея. Вместо того, чтобы как задумано атаковать на север, к Сталино/Донецку, Южный фронт рванулся на юг, в обход Таганрога. 29 августа авангард Южного фронта — кавалерийский корпус — вырвался к Азовскому морю, оставив восточнее несколько немецких дивизий.
Толбухин оставил небольшие силы гонять немцев, которые теперь думали только о том, как вырваться на запад и не погибнуть в окружении. Отход означал бросание техники, бегство под ударами с воздуха и земли. А тем временем севернее команда из 17 пеших разведчиков захватила высоту Саур-Могила. Толбухин вернулся к своей основной задаче.
Из мешка у берега Азовского моря немцы вырвались. Однако в окружении осталась матчасть танковой и нескольких пехотных дивизий. Прореживал бегущих только 4-й гв. кавалерийский корпус, но не стоит думать, что кавалерия 1943 года — это всадники с саблями наголо. На лошадях бойцы все-таки только ехали до поля боя, а сражались обычным стрелковым оружием и артиллерией в пешем строю. Так что танковая дивизия, которая возглавляла прорыв из окружения, под ударами конницы перестала быть танковой, а пехота побросала тяжелое оружие.
Холлидт не собирался бросать полотенце на ринг, и постарался организовать оборону на новой линии — позиции «Черепаха» восточнее Мариуполя и Донецка. Однако теперь несколько дивизий, вырвавшихся из окружения под Таганрогом, находились в состоянии «чихни — упадет». Ставка окончательно убедилась, что ударную силу составляет Южный фронт, и Толбухину потоком шли подкрепления.
Новый этап освобождения Донбасса советские войска начали мощным поворотом в тыл неприятелю. Пока кавалеристы «рубили шашками» немецкие танки на юге, пехота повернулась «все вдруг» на север и на широком фронте пошла на цепочку заводских и шахтерских городов восточнее Донецка — Харцызск, Зугрэс и Иловайск. Это означало выход в глубокий тыл немецким войскам, которые до сих пор защищались среди терриконов. Еще одна армия просто и безыскусно ломилась с востока на запад.
На сей раз у Манштейна не было возможности быстро пригнать к подножию Саур-Могилы орду эсэсовцев на танках: те воевали под Харьковом. Но даже если бы они и пришли, толку с этого уже было бы мало. Толбухин понимал, что его задача сейчас — это действовать пусть неидеально, но быстро. Холлидт забрасывал Манштейна призывами о помощи не потому, что паниковал, а потому что действительно самое время было сказать «Помогите!» — немецкие пехотные дивизии теряли локтевую связь и расползались в разные стороны. Дыру южнее Донецка попытались закрыть гигантским отдельным батальоном «Пантер» — 87(!) боевых машин в строю. Еще более впечатляющей оказалась скорость, с которой этот кошачий питомник потеряли: к 9 сентября налицо оставалось 25 боеспособных «Пантер». Танк — страшная штука, когда он опирается на разведданные, его сопровождает пехота, а атаки предваряет работа саперов и артиллерии. Но попытка «голыми танками» стреножить наступление обречена, если противник силен и хорошо подготовлен.
Так что в начале сентября положение армии Холлидта описывалось словами «неорганизованный отход». К 5 сентября русские почти буднично вошли в Горловку, на следующий день в Макеевку, а 7–8 числа влет взяли Донецк. Тут возникла даже конкуренция частей: пока пехота 5-й Ударной армии вела, как сейчас сказали бы, зачистку, командование соседней 2-й Ударной сформировало передовой отряд на автомашинах, который с гиканьем вломился в центр города, не встречая сопротивления.
8 сентября на немецкой стороне констатировали печальное для себя: Донбасс фактически потерян. Генералу Холлидту пришлось предстать перед ясны очи своего непосредственного начальника фон Манштейна и любимого фюрера. Генералу назначили новую линию обороны у Мелитополя; «Черепаха» прозаически развалилась. Немцы просто не смогли обеспечить одновременный отход всех сил на линию обороны, и к моменту, когда какая-то дивизия все-таки оказывалась на ней, справа и слева на укреплениях уже могли быть русские.
Для РККА дальнейшие действия были уже вопросом скорости погони. С 6 по 10 сентября были взяты Славянск, Краматорск, Волноваха и Мариуполь. К 16 сентября фронт был уже за Мариуполем. Донбасс был освобожден.
Флаг над Саур-Могилой
Сражение за Донбасс получилось драматичным, жестким, а успех вовсе не был предопределен. Нельзя сказать, что у Холлидта и Манштейна не было вообще ни одного шанса вырвать успех и во второй раз. Однако русские смогли в течение всего сражения идти на шаг впереди. Вермахт оказался в положении, похожем на состояние боксера, который пропустил один удар, «поплыл», и уже не может быстро отвечать на все новые и новые.
Толбухин со своей стороны смог после первого успеха поддерживать темп, не позволять противнику успокоиться и спокойно выстроить новую линию обороны или перейти в наступление. Тот же батальон «Пантер», если бы немцы смогли применить его правильно, мог пережечь сотни русских танков. Но никто не собирался дать противнику возможность использовать его правильно. Предки дали нам пример не просто мужественного, но и разумно организованного ведения войны, когда противнику не оставляют шанса.
