Зеленский против Орбана: от политических дрязг к угрозам детям и атакам на газопроводы

Эксперт Митрахович пытается разобраться в «энергетической чехарде», разразившейся в мире

Чья инициатива: Зеленского или европейских кураторов?

Конфликт между Киевом и Будапештом вышел на совершенно новый уровень. То, что раньше было политической перепалкой и взаимными упреками на площадках Евросоюза, превратилось в откровенные угрозы физической расправы. Владимир Зеленский, по информации из различных источников, дошел до того, что готов передать контакты премьер-министра Венгрии представителям ВСУ и спецслужб.

Но еще более тревожный сигнал прозвучал от генерал-лейтенанта СБУ в отставке Георгия Мельниченко, который фактически перешел на язык бандитов: «Мы знаем, где Орбан живет, где ночует, где он пьет пиво, даже с кем встречается. Пусть Орбан думает о своих пятерых детях». Виктор Орбан, комментируя эту ситуацию, заметил, что украинцы уже угрожают его семье, детям и внукам, и что всему есть предел.

Здесь, скорее всего, работает связка интересов. Главный актив нынешней Украины — поддержка со стороны политического мейнстрима Западной Европы. Лидеры Германии, Франции, Италии, Нидерландов, а также Европарламент и значительная часть европейского электората пока остаются на стороне Киева. Опираясь на эту поддержку, Зеленский чувствует себя вправе получать деньги, военную помощь и заодно расправляться с политическими оппонентами в Восточной Европе, к которым относятся не только Орбан, но и премьер Словакии Роберт Фицо.

Однако здесь есть риск заиграться. Венгрия и Словакия — члены Евросоюза со всеми вытекающими правами и процедурами. Даже при конфликте с коллективным Брюсселем у них есть рычаги влияния. Зеленский, судя по всему, пытается прощупать границы дозволенного. Если он их перейдет, эффект может оказаться обратным ожидаемому.

Энергетическая война: бьют по своим, чтобы насолить Орбану?

На фоне обострения конфликта с Венгрией и Словакией Украина продолжает атаки на энергетическую инфраструктуру, которая важна не только для этих двух стран. Удары по «Турецкому потоку» и «Голубому потоку» бьют по странам юга Евросоюза, которые и так страдают от высоких цен. При этом следствие по подрыву «Северных потоков» до сих пор не дало внятных результатов, а с нефтепроводом «Дружба» все давно понятно.

Логика Киева здесь проста: ущерб, который получают южноевропейские страны, считается менее важным, чем политический результат — давление на неугодных политиков вроде Орбана. Расчет делается на то, что пока у власти в Западной Европе находятся Макрон, Урсула фон дер Ляйен или Мерц, любые выходки сойдут с рук. Но границы все же существуют, и на фоне ухудшающейся энергетической ситуации терпение европейских избирателей может лопнуть. Региональные выборы способны привести к власти оппонентов нынешнего мейнстрима — например, Алис Вайдель в Германии вместо Фридриха Мерца. Тогда Зеленскому придется отвечать за все свои «рискованные шаги».

Показательно, что Украина иногда заигрывается до такой степени, что вызывает раздражение даже у американцев. Например, украинскому послу в США указали на недопустимость атак на объекты Каспийского трубопроводного консорциума. Этот маршрут важен для прокачки не только российской, но и казахстанской нефти, в которой завязаны американские интересы. Но Киев, судя по всему, считает допустимым рисковать и дальше, не имея прочного тыла и стратегической глубины.

Деньги на бочку: где Европа возьмет 50 миллиардов для Украины?

Дефицит бюджета Украины на этот год оценивается в 50 миллиардов евро. Евросоюз заявляет о готовности наскрести 30 миллиардов кредитом. Но где взять остальное? При этом деньги не нужны одномоментно, они будут поступать траншами. Пока у власти Мерц, Германия будет выдавать средства хотя бы на поддержание штанов.

Что касается заявленных 30 миллиардов от стран Балтии и Северной Европы, возникает вопрос: где они их возьмут? В Балтике таких денег просто нет, а богатые североевропейские страны вряд ли выпишут чек на такую сумму одномоментно. Если только не пойдет речь о «раскулачивании» Норвегии.

Норвегия не входит в Евросоюз, но присоединилась к санкционной политике и заработала колоссальные деньги на поставках газа в Европу, заместив российский ресурс. Теперь теоретически ее можно заставить поделиться. Тем более что Украине деньги нужны в том числе на энергетику — электричество там уже стоит 120–130 рублей за киловатт-час, и импортируется оно по второму кругу, через посредников.

Норвегия на счетчике: ударит ли это по интересам НАТО?

Идея выставить Норвегии счет выглядит заманчиво для европейских бюрократов: и энергоносители получай, и деньги давай. Но здесь возникает риск для единства НАТО на северном направлении. Блок пытается закрыть Балтику и отрабатывает сценарии ограничения нашего выхода в Европу через Северный Ледовитый океан. Раскулачивание Норвегии может подорвать эти планы.

Впрочем, до масштабной блокады дело вряд ли дойдет. Перехватывать танкеры поодиночке — одно, а ввязываться в полноценную войну на Балтике — совсем другое. Если бы Европа была к этому готова, она бы уже ввела войска на Украину под своим флагом. Лучшего момента для прямого столкновения с Россией у них все равно не будет.

Поэтому, скорее всего, ограничатся точечными действиями и попытками «развода» Норвегии на деньги. Тем более что американцы тоже не прочь поучаствовать в этом процессе. Норвегия заработала баснословные прибыли, заместив Россию на газовом рынке Европы, и теперь настало время делиться.

Упертость европейских элит: когда наступит «настоящий» кризис?

Урсула фон дер Ляйен продолжает твердить, что возвращение к российским ископаемым видам топлива было бы стратегической ошибкой. Вопрос в том, какой критерий «настоящего» энергетического кризиса должен сработать, чтобы головы европейских политиков начали прочищаться. Пока что уровень кризиса был недостаточным.

Европейцы вспоминают панику 2022 года, когда цены на газ взлетели до небес. Но тогда они пережили этот шок, и рынки успокоились. Сейчас ситуация иная: в случае эскалации на Ближнем Востоке европейские политики окажутся производными от чужой воли. Они не контролируют ни Иран, ни США, а значит, кризис может стать действительно глубоким и продолжительным. Вот тогда и начнется смена политических элит.

Германия и другие импортеры могут вскрыть стратегические запасы нефти. Международное энергетическое агентство уже согласовало выброс 400 миллионов баррелей. Но это лишь четыре дня мирового потребления. Если Ормузский пролив перекроют надолго, запасы не спасут. Если война распространится на нефтегазовые объекты в самом Персидском заливе, ситуация станет катастрофической для Европы.

Америка в лучшем положении: она и производит, и имеет запасы. А вот Евросоюз окажется в глубокой яме.

Что с этого получит Россия?

Рост цен на нефть и газ нам выгоден. Компании продают дороже, доходы растут, налоги в бюджет увеличиваются. Смежные отрасли — IT, металлургия, услуги — тоже получают заказы. Но нарастить объем добычи существенно мы не можем: уперлись в потолок. Уже несколько месяцев мы не выбираем квоты по ОПЕК+, недобирая 0,2–0,3 миллиона баррелей в сутки. Чтобы пробить этот потолок, нужны новые инвестиции в разведку, добычу, инфраструктуру и механизмы обхода санкций.

Зато мы получаем психологическое преимущество. Дисконты на российскую нефть сокращаются, скидки уходят в прошлое. Американцы даже разрешили индийским заводам покупать нефть, загруженную в танкеры до введения санкций. Спрос на российскую нефть в портах Западной Индии бьет рекорды, и продается она уже не с дисконтом, а с премией к Brent.

И самое главное — переговорная позиция с Китаем по новым трубопроводным проектам усиливается. «Сила Сибири — 2» и перспективная нефтяная труба из России в Китай выглядят гораздо надежнее ближневосточных поставок. Китай вряд ли сможет вернуть былое доверие к маршрутам через Ормузский пролив. Даже если конфликт там утихнет, осадочек останется. А значит, переговоры по новым трубопроводам могут ускориться.