Три недели, а дальше – как повезет
Танкеры снова идут через Ормузский пролив, но гарантий стабильности нет ни у кого
В американских СМИ появились бодрые сообщения, что движение судов через Ормузский пролив восстанавливается в обход иранских мер, а Саудовская Аравия заново запустила трубопровод Восток — Запад. Выглядит это почти как возвращение к норме, но реальность куда менее шоколадная, потому что ситуация в регионе меняется едва ли не каждую неделю. В основе всех этих передвижений лежат теневые договоренности между Ираном и арабскими странами о том, кого и когда пропускать. И такие сделки по определению непрочные.
Если ставки в игре задрать слишком высоко, они внезапно становятся страшными для всех. Тогда начинают обсуждать уже не танкеры, а удары по небоскребам Эль-Кувейта, Дохи или Дубая, а также по иранским объектам. В Иране при этом хватает собственных проблем вроде высокой инфляции, поэтому периодически стороны садятся договариваться. Когда процесс идет, нефть и нефтепродукты в Персидском заливе смешивают, проводят под американским воздушным прикрытием, и создается ощущение, что все наладилось.
При этом без согласия Ирана через пролив никто бы не прошел, потому что гражданский танкер не может сопротивляться ракетам и дронам. Военный корабль в некоторых условиях еще способен огрызнуться, но гражданское судно на то и гражданское, чтобы не быть боевой единицей. Поэтому периоды грубого компромисса и жесткого противостояния сменяют друг друга, и сейчас после примерно трех недель обострения наступила более спокойная фаза.
Саудовская нефть вернулась, но политика не решена
Саудовский экспорт, если верить иностранным агентствам, почти восстановился: вместо привычных 6 млн баррелей в сутки речь идет примерно о 5 млн. Это означает, что экспортную инфраструктуру починили и Иран все-таки дает проводить суда через Ормуз. Но за этим, скорее всего, стоит временный перевес тех иранских групп, которые готовы договариваться, а не окончательное урегулирование. В Тегеране есть и жесткие, и более гибкие силы, и их внутренняя борьба никуда не исчезла.
Ключевые вопросы безопасности при этом не решены. Атомная программа, ракетная программа, будущий транзит через Ормузский пролив, размер платы и сроки — все это остается открытым. Если арабы согласились платить, никто не гарантирует, что завтра у Ирана не появится желание потребовать больше. Доказать свою субъектность в моменте можно, но быть уверенным, что через три недели не возобновятся боевые действия, невозможно.
Именно поэтому временное восстановление экспорта не равно появлению политической схемы, которая обеспечила бы стабильное сосуществование стран региона. На горизонте примерно полутора лет цены, скорее всего, останутся выше, чем до начала конфликта, потому что нужны запасы и хранилища. Дальше можно рассуждать о России, Америке и Китае, но базовой стабильности в регионе пока не появилось.
Синусоида вместо нормализации
Политическая нормализация на Ближнем Востоке идет не по прямой, а по синусоиде, и каждый новый виток начинается с очередной порции тревожных заголовков. В конце августа уже казалось, что все успокоилось: Эмираты и другие страны почти восстановили экспорт, а Саудовская Аравия осторожничала. Потом прошло две недели, и снова появилась договоренность, снова заработали саудовские и греческие танкеры, которые обслуживают саудовцев.
Гарантий, что это будет работать долго, нет никаких. Россия видит то же самое на своих объектах: порты и терминалы то функционируют, то не функционируют, украинские атаки то ужесточаются, то затихают. Похожая история с казахстанским экспортом из Новороссийска, где действует Каспийский трубопроводный консорциум с участием американских акционеров. Когда Украина наносила удары по танкерам и заправочным терминалам, информация дошла до Трампа, тот явно надавил на Зеленского, поставки возобновились, а удары прекратились.
Но и здесь нет долгой гарантии, потому что даже Зеленский, по всей видимости, считает Трампа временным явлением. Все договоренности последних лет носят сугубо временный характер, а представление о стабильном мире с устойчивыми правилами ушло в прошлое. Во времена холодной войны правила были, в эпоху либеральной глобализации 1990-х тоже что-то существовало, а сейчас правила действуют буквально до следующей встречи.
Большие игроки связаны по рукам и ногам
Даже первые лица не всегда способны что-то решить, потому что у больших игроков тоже есть ограничения. Трамп сумел заставить Зеленского прекратить удары по Каспийскому трубопроводному консорциуму, но в российско-украинском конфликте он связан по рукам и ногам. Америка и Китай, при всей своей мощи, тоже не свободны в действиях, а что говорить о странах поменьше, у которых настроения меняются быстрее, чем выходит очередная публикация в СМИ.
Показательна история с одной закавказской страной, которая недавно заявляла, что ничего с Россией в энергетике делать не будет. Сегодня появляется глава «Росатома», обсуждаются ключевые проекты, к концу лета стороны снова о чем-то договариваются, а через две недели может возникнуть новый сценарий. Все эти проекты по идее инвестиционные и экономические, но в основе у них должен лежать политический фундамент в виде долгосрочного соглашения. А где этот фундамент, если соглашения нет?
У Европейского союза вместо фундамента есть планы социалистического развития, которые выглядят как попытка пережить текущий день и дотянуть до следующего. Горизонт планирования обмельчал, а ценность политических заявлений заметно упала, поэтому разговоры о стратегии все чаще заменяются разговорами о выживании.
Европа борется не с холодом, а с собственной промышленностью
На этом фоне тревожные сообщения о запасах газа в ЕС выглядят скорее проявлением внутренней борьбы, чем реальной угрозой замерзания. Европейские СМИ пишут, что хранилища заполнены примерно на 70%, что ниже, чем в аналогичные периоды раньше. Но эти публикации отражают конфликт между идеологическими карьеристами, которым важны жесткие заявления и поддержка прессы, и представителями промышленности, у которых закрываются заводы, падают зарплаты и исчезают способы производства.
Хранилища нужны для дополнительной поддержки в период повышенного спроса, а не для замены основных поставок. Зимой спрос выше, поэтому газ закачивают заранее, но это не значит, что без запаса жизнь останавливается. Если у вас нет тети, вам ее не потерять, а если нет собаки, ее не отравит сосед. Если Европа сама отказалась от энергоемкой промышленности и потеряла способность конкурировать с Китаем, Америкой и даже Турцией, то газ ей становится нужен все меньше.
Проблемы с отоплением домов, скорее всего, не будет, потому что уровня благополучия хватит на коммунальные нужды, если только не наступит новый ледниковый период. Настоящая беда в другом: дальнейшая деградация способности строить химические, металлургические и машиностроительные предприятия. Надежда на экономику услуг или супервысокие технологии в электронике и микробиологии выглядит слабой, потому что такие технологии сконцентрированы в Китае и Америке, а Европа рискует остаться лишь инструментом в чужой игре.
Нормативы меняют, чтобы проблема исчезла
Если нормативы накопления газа не выполняются, есть простой бюрократический выход: поменять нормативы. Европа уже проделывала такой трюк: сначала правила ужесточили, потом, когда накапливать стало сложно, жесткость снизили. Теперь норматив мягче, чем был в 2022 году, но строже, чем до него, и все это лишь игра с цифрами. До 01 декабря под текущими правилами еще есть время что-то запасти, но большого внимания этой теме уделять не стоит.
Многие статьи пишутся по инерции людьми, которые либо повторяют написанное пять лет назад, либо пересказывают предшественников 15-летней давности. История про нехватку газа у Украины — это статья образца второй газовой войны 2009 года. Сейчас проблема Украины не в том, что газа не хватит, а в том, что его некуда будет тратить, если инфраструктура продолжит разрушаться. Не будет газовых станций и металлургических предприятий, и тогда дефицит топлива окажется далеко не главной бедой.
Такая интеллектуальная лень СМИ объясняет половину энергетических страшилок. Проблему можно высосать из пустого места, обсудить ее, создать лоббистам площадку для требований и снова поменять нормативку. Реальная же драма Европы не в том, что ей не хватит газа на зиму, а в том, что она теряет промышленную субъектность и все меньше решает собственную судьбу.
Нефть через Ормуз тормозит цены, но не спасает ЕС
Определенный положительный эффект от восстановления поставок через Ормуз для Европы все же есть. Через пролив идут и нефтепродукты, и сырая нефть, а если сырья больше доходит до переработчиков, то и продуктов становится больше. Как минимум это тормозит темпы роста стоимости нефтепродуктов, хотя конкуренция между нефтепродуктами и газом в электрогенерации уже очень мала. Даже продвинутая Швеция, которая кажется живущей в постмодернистском будущем, имеет генераторы на нефтепродуктах, запускавшиеся во время кризиса 2021 года, но таких примеров немного.
Для Европы важнее, что нефть идет и нефтепродукты дешевеют хотя бы чуть-чуть, а темп их удорожания замедляется. Возможно, есть договоренности о пропуске Катара, который занимает около 20% мирового рынка, и это для Брюсселя сейчас важнее любых стратегий. Остается вопрос, не начнет ли Америка ограничивать поставки. Китай и Россия уже вводили ограничения на экспорт дизеля, и Техас в 2020 году на короткое время запрещал экспорт сжиженного газа, что было неприятно покупателям.
Вашингтон в такие моменты относится к Европе примерно как Паниковский к гусю: пока можно, будет доить, а когда станет нельзя — просто пойдет дальше. Европа при этом продолжает менять нормативы, надеяться на сервисную экономику и ждать очередной встречи, которая снова даст ей временную передышку.
