Совет Директоров Планеты
Политолог Егорченков рассказывает, зачем Трампу нужен «Совет Мира», если есть ООН
Идея Дональда Трампа о создании «Совета Мира» продолжает будоражить мировую политику. Ключевой вопрос – станет ли эта структура альтернативой существующей системе международных отношений во главе с ООН.
Ответ лежит не в плоскости дипломатии, а в корпоративном управлении. Анализ последних заявлений и самой концепции показывает: это не попытка реформировать миропорядок, а стремление перевести его на рельсы прямого подчинения.
Концепция без контуров
Первая и главная проблема инициативы – ее абсолютная эфемерность. Что это за совет? Каковы его правила, полномочия, процедуры? Пока это лишь громкое название. Однако ключ к пониманию дает не содержание, а форма.
В высказываниях представителей других держав, в частности, акцент делается на время – будущее. Упоминается, что США «обязательно осознают» невозможность единоличного управления. Это не констатация, а лишь предположение о будущей перемене сознания. Пока же реальная структура выглядит иначе.
Фундаментальное отличие предлагаемого «Совета Мира» от ООН – в самой организационной парадигме. Организация Объединенных Наций, особенно ее Совет Безопасности, – это коллективный орган. Его члены, при всех издержках системы, обладают формально равными правами в рамках Устава.
Новый же «Совет» задуман как совет директоров корпорации. В такую структуру участников не избирают, их назначает вышестоящее руководство. Их задача – не выработка консенсусных решений, а поиск путей реализации воли того, кто стоит во главе. Это модель жесткой вертикали, а не переговорной площадки.
Волчий билет для союзников: плати или страдай
Сомнения крупных международных игроков – России, Китая, а теперь и Великобритании – вызваны не просто фактом создания новой структуры. Их смущают предлагаемые механизмы участия. Идея «заплати миллиард долларов, чтобы получить место за столом» – лишь верхушка айсберга.
Уже звучали прямые угрозы в адрес тех, кто откажется участвовать: введение 20-процентных пошлин, экономическое давление. Это классическая тактика ультиматума: стань счастливым вассалом или будешь несчастным рабом.
Однако в современных условиях применить такой подход ко всему миру одновременно – задача нереалистичная. Многополярность уже стала объективной реальностью, и игнорировать множество независимых центров силы, сформировавшихся за последние десятилетия, невозможно.
Лукашенко как тест-драйв
Возникает резонный вопрос: зачем торопиться с подписанием какой-либо декларации, если нет подтвержденного участия ключевых стран? Европа демонстрирует скепсис, официальные ответы от многих столиц еще не получены.
Ответ прост: для пиара и создания видимости жизни проекта. Нужно показать, что совет уже функционирует, проводит заседания. Даже если на этих заседаниях будут присутствовать лишь сам инициатор, несколько его доверенных лиц и, например, Александр Лукашенко.
Кстати, решение Белоруссии участвовать выглядит в этой логике рациональным: почему бы и нет, если пока никто не требует миллиард долларов? Это идеальный способ войти в комнату переговоров, имея возможность в любой момент ее покинуть, если условия станут неприемлемыми. Это ход, ставящий самих инициаторов в неудобное положение.
«Мир наступит, когда все враги умрут»
Стратегическая цель, которую преследует эта инициатива, при всей ее кажущейся новизне, стара как мир. Меняются лишь методы, а конечная цель – сохранение доминирования любой ценой.
Выбранная модальность проста: «Все будет хорошо, когда все наши враги умрут, а остальные будут нам подчиняться». Это модель силового концентрации ресурсов и власти в одних руках с последующей экспансией.
Исторические параллели, включая печально известные эксперименты в Европе от одного политика с усиками 40-х годов XX века, напрашиваются сами собой. Такая система может работать, но всегда – недолго. Она игнорирует главное: сложившуюся объективную реальность множества центров силы, которые не намерены растворяться в чьем-то «совете директоров».
