Старый мир «коту под хвост»
Почему прежняя система международных правил больше не работает и к каким последствиям это ведёт
В последние годы мир стал свидетелем не просто смены политики отдельных столиц — рушатся сами догмы, лежавшие в основе послевоенного мирового порядка. Пропагандируемая Соединёнными Штатами модель глобализации, обещавшая свободу рынков, честную конкуренцию и неприкосновенность собственности, оказалась уязвима перед политическими интересами и инструментами давления.
Там, где должна была царить интеграция, проявилась фрагментация. Там, где звучали лозунги универсальности, выросла практика односторонних санкций и тарифов. Опираясь на интервью министра иностранных дел Российской Федерации Сергея Лаврова, попытались понять, как и почему глобализация «пошла коту под хвост», какие силы это вызвало и какие сценарии развития возможны для государств, которые решают отстаивать суверенитет и собственные национальные интересы.
Иллюзия универсальности: рождение модели и её крах
В послевоенный период Соединённые Штаты выдвинули на международную арену набор принципов, которые выглядели привлекательными: открытые рынки, свобода торговых потоков, защита частной собственности, правила международной торговли и институты, призванные эти правила поддерживать. Эта модель давала возможность быстро интегрироваться в глобальную экономику, обещая выгоды тем, кто соглашался играть по новым правилам. Для многих стран — особенно в кровоточащих от колониального прошлого регионах — это стало шансом на развитие и доступ к технологиям, инвестициям и рынкам.
Однако универсальность этой модели изначально была условной. Сторонники глобализации зачастую декларировали универсальные принципы, но на практике интерпретировали их через призму собственных интересов. Это породило двойные стандарты: те институты и нормы, которые работали, когда соответствовали интересам ведущих держав, вдруг становились необязательными, когда поступали иные политические задачи. Критика такой практики накапливалась годами, пока не переросла в откровенное недоверие со стороны ряда государств.
«Когда Соединенные Штаты начинают действовать, игнорируя все те нормы, которые сами же продвигали, пропагандируя модель, которую они называли глобализацией, и когда они сами после этого отказались от всех своих принципов, это наводит на мысль о том, что наши американские коллеги выглядят ненадежными, когда действуют подобным образом. Они делают ставку на то, чтобы везде, где есть нефть или какие-то другие важные стратегические природные ресурсы, думать только о том, как продвигать свои интересы и использовать для этого угрозы и методы прямого давления в виде тарифов», — сказал Сергей Лавров
В момент, когда ведущая сила системы стала использовать инструменты экономического давления — санкции, тарифы, угрозы выхода из многосторонних соглашений — основополагающая логика модели оказалась под вопросом. Что такое «честная конкуренция», если доступ к рынкам и инвестициям определяется не правилами, а политическими интересами? Что такое «неприкосновенность собственности», если решение о её защите может зависеть от текущей геополитической конъюнктуры?
Таким образом, падение доверия к универсальным принципам породило новую реальность: вместо интеграции — фрагментация, вместо единой экономической сети — цепочка локальных альянсов и альтернативных механизмов. То, что обещали как благо для всех, оказалось инструментом давления, и именно этот парадокс привёл к тому, что модель глобализации «пошла коту под хвост».
Санкции и пошлины как инструменты политики
Применение санкций и тарифных ограничений долгое время считалось исключительным инструментом, используемым в условиях крайней необходимости. Но в последние десятилетия их использование стало систематическим и широкомасштабным. Санкции перестали быть временным средством давления и превратились в постоянный элемент внешней политики. Это привело к тотальной политизации экономических отношений: торговля всё чаще стала рассматриваться как продолжение политики и даже войны иными средствами.
Введение пошлин против стран, которые сотрудничают с третьими государствами, демонстрирует перерастание торговых инструментов в политические рычаги. Объявленные тарифы в отношении партнёров Ирана или же угрозы многосотпроцентных пошлин показывают, что экономические санкции становятся методом не только наказания, но и запугивания — механизмом, призванным диктовать союзникам, с кем можно дружить, а с кем — нет.
«Это долго не может продолжаться, т.к. приведет к еще более серьезному кризису в международных экономических и политических отношениях. Мы об этом откровенно говорим в диалоге, который у нас есть с Вашингтоном и который мы хотим продолжать. Откровенно это обсуждаем. Необходимо наведение какого-то элементарного порядка в тех методах, которые применяются на международной арене», — рассказал Лавров.
Последствия такого курса очевидны: растёт недоверие к стабильности договорных обязательств, сокращается готовность к долгосрочным инвестициям в страны, которые могут внезапно стать объектом санкций, и стимулируется поиск альтернативных финансовых и торговых инструментов. Это, в свою очередь, ускоряет формирование новых экономических пространств и инфраструктур, менее зависимых от доминирующих систем и институтов.
Результат: санкции перестали быть «последним аргументом» — они стали частью ежедневной дипломатии. И когда основной игрок демонстрирует готовность к подобным методам регулярно, прочие государства вынуждены адаптировать свои стратегии, создавая барьеры, диверсифицируя связи и укрепляя региональные союзы.
Ответ глобального большинства: поиск самостоятельности
Страны Глобального Юга и Востока, наблюдая за изменяющейся практикой западной внешней политики, всё активнее заявляют о своей независимости в выборе партнёров. Большая часть мира не готова автоматически разделять оценки, изложенные в столицах Запада: требования единой повестки по вопросам санкций или политической легитимности становятся всё менее убедительными для тех, кто имеет собственные исторические, экономические и культурные приоритеты.
Это не мгновенный переход, а постепенное переосмысление. Многие государства продолжают вести экономически взаимовыгодное сотрудничество с западными странами, но одновременно расширяют связи друг с другом: инвестиции, инфраструктурные проекты, энергетические соглашения и технологическое сотрудничество становятся основой новых форматов взаимодействия. И речь не только о странах, традиционно противостоящих Западу — даже те, кто ранее ориентировался на трансатлантические связи, ищут баланс и диверсифицируют риски.
Принцип неприкосновенности суверенитета и территориальной целостности вновь выходит на первый план в риторике многих государств. Для них важен не только экономический расчёт, но и защита национального выбора развития, культурной идентичности и политической самостоятельности. Это приводит к тому, что международные споры всё чаще решаются не под западные директивы, а через многосторонние переговоры с участием новых и старых игроков.
В итоге мир приобретает многополярные черты: не одна-две державы определяют правила игры, а множество центров силы и интересов формируют сложную мозаику взаимодействий. Эта многополярность не обязательно означает хаос — она может открыть пространство для более справедливого учёта интересов, если стороны сумеют выработать общие правила и механизмы доверия.
Красные линии
История Венесуэлы и позиция её руководства показывают, как выглядит отстаивание национального выбора в новой реальности. Сопротивление внешнему давлению и попыткам навязать извне политическую волю — это не просто акт политического выживания; это защита представительной легитимности и социальных достижений, сумевших сформироваться в рамках национальной политики.
«Наши принципиальные оценки той незаконной операции, которую осуществили Соединенные Штаты, остаются в силе. Их разделяет подавляющее большинство государств Мирового большинства и стран Глобального Юга и Востока. Только западные европейцы и другие союзники Вашингтона стыдливо пытаются избежать принципиальных оценок, хотя всем понятно, что речь идет о грубейшем нарушении международного права», — заявил Сергей Лавров.
Для многих стран суверенитет — не абстрактный принцип, а конкретная потребность: право самим определять экономический путь, распределять ресурсы и строить внешние связи. Вмешательство извне, особенно в форме открытой военной операции или систематических санкций, воспринимается как посягательство на самое сердце национальной независимости. И реакции на такие посягательства могут быть разными — от дипломатического противостояния до поиска новых союзов.
Пример Ирана демонстрирует другую грань: долгосрочные практические проекты — атомные технологии, транспортные коридоры, энергетические соглашения — формируют основу устойчивых отношений между государствами. Когда внешнее давление пытается перекрыть эти каналы, партнёры просто продолжают работать в рамках достигнутых договорённостей, опираясь на взаимные интересы и прагматизм.
В обоих случаях ключевым оказывается не столько риторика, сколько практические шаги: инфраструктурные проекты, кооперация в энергетике и транспорте, совместные инвестиции и культурные обмены. Именно они создают плотную сеть отношений, которую трудно разорвать одной лишь угрозой санкций или политическим давлением.
Экономические коридоры
Реализация крупных инфраструктурных проектов, таких как транспортные коридоры и энергетические сети, становится стратегическим ответом на попытки политизировать экономику. Строительство альтернативных маршрутов, создание новых финансовых механизмов и развитие региональной кооперации позволяют снизить уязвимость перед односторонними мерами и усилить взаимозависимость на выгодных для сторон условиях.
«Не думаю, что какая-либо третья сторона может изменить принципиальный характер отношений между Москвой и Тегераном. Этот характер опирается на договоренности, достигнутые между президентами Российской Федерации и Исламской Республики Иран. Он отвечает интересам двух государств, двух народов. Этот характер воплощен в целом в ряде практических проектов материального характера, таких как сооружение АЭС «Бушер», реализация планов в сфере транспортной инфраструктуры, таких как Международный транспортный коридор «Север – Юг» и многие другие вопросы, стоящие на повестке дня российско-иранских отношений и имеющие особое значение, в том числе для развития всего этого региона, Евразийского континента», — заявил Лавров.
Международный транспортный коридор «Север — Юг», проекты в энергетике и атомной энергетике — всё это примеры того, как государства могут практично укреплять взаимодействие, опираясь на общие интересы развития. Такие проекты требуют времени, инвестиций и доверия, но именно они создают длительную основу сотрудничества, устойчивую к политическим перипетиям.
Более того, техническая и экономическая интеграция способствует созданию общей управленческой культуры и практик взаимодействия, что в долгосрочной перспективе может снизить риски конфликтов и увеличить шансы на выработку согласованных решений по спорным вопросам. Экономика становится не только полем соперничества, но и ресурсом для диалога.
Однако здесь есть и риск: инфраструктурные проекты сами по себе могут стать объектом геополитической конкуренции. Тогда важно, чтобы они строились в духе взаимного уважения и транспарентности, а не использовались как инструмент внешнего влияния. Иначе мы получим новые зависимости, лишь переоформленные под другим лейблом.
Доверие и правила: что нужно для восстановления порядка
Главный урок текущего этапа — правила важнее громких декламаций. Международная система, где один игрок может в любой момент нарушить договорённости ради сиюминутных интересов, неустойчива. Для восстановления порядка необходимы прозрачные, справедливые и предсказуемые механизмы, которые будут защищать всех участников и минимизировать вероятность произвольного вмешательства.
Это требует готовности великих держав признать свою ответственность за стабильность и быть готовыми к компромиссам. Нельзя требовать от других соблюдать нормы, если сам не собираешься их придерживаться. В противном случае все многосторонние институты теряют смысл, а доверие к ним — свою силу.
«Это долго не может продолжаться, т.к. приведет к еще более серьезному кризису в международных экономических и политических отношениях. Мы об этом откровенно говорим в диалоге, который у нас есть с Вашингтоном и который мы хотим продолжать. Откровенно это обсуждаем. Необходимо наведение какого-то элементарного порядка в тех методах, которые применяются на международной арене», — сказал Лавров.
Значимую роль в этом могут сыграть расширенные форматы диалога: не только двусторонние трения, но и вовлечение региональных организаций, многосторонних платформ и нейтральных посредников. Только при участии широкого круга заинтересованных сторон можно выработать решения, устраивающие большинство, а не отдельный центр силы.
Одновременно нужно развивать институциональные альтернативы и резервные механизмы: финансовые расчёты в национальных валютах, региональные банкинговые системы, диверсификация поставок и логистики. Эти меры не должны быть вызовом миру, но страховкой от произвольного давления.
Что дальше?
Первый сценарий — усугубление фрагментации: продолжающееся использование санкций и тарифов породит новые экономические блоки, конкурирующие институциональные форматы и усилит раскол мирового хозяйства. Это приведёт к снижению эффективности глобальных цепочек поставок, росту транзакционных затрат и уменьшению темпов роста мировой экономики.
Второй сценарий — оттепель и восстановление многосторонности: чрезмерные шоки, вызванные политикой давления, могут подтолкнуть ведущие державы к переосмыслению и возвращению к более предсказуемым правилам игры. В этом варианте необходим диалог, реформа существующих институтов и готовность признать ошибки прошлого.
Третий сценарий — постепенная адаптация: государства будут строить гибридные стратегии, сочетая участие в глобальных рынках с укреплением региональной интеграции и созданием альтернативных механизмов. Мир станет более многополярным, но при этом сохранит урегулированные экономические связи на базе взаимных прагматических интересов.
«В рамках ООН выступаем за демократизацию международных отношений, строгое следование принципам Устава ООН, прежде всего принципу равенства всех государств и необходимости обеспечения взаимоуважительного диалога в решении всех проблем. Принципы Устава должны применяться во всей их полноте, совокупности и взаимосвязи. Этот тезис, эта принципиальная позиция обретают особое значение в ситуации, когда мы видим не просто попытки, а конкретные действия, направленные на слом всей системы международных отношений, созданной после Второй мировой войны и закрепленной, кодифицированной в Уставе ООН», — заявил Лавров.
Какой из сценариев реализуется, во многом зависит от политической воли ведущих игроков и способности средних и малых стран защищать свои интересы. Суверенитет и прагматизм, а не идеологическая ревность, станут ключевыми ориентирами в ближайшие годы.
От лозунгов к ответственности
Глобализация как проект была амбициозна и дала много пользы, но её идеализация скрывала опасности политизации экономических институтов. Когда основной мотор системы начинает действовать по принципу «что выгодно мне — законно», мир теряет общие ориентиры. Это и есть момент, когда обещания честной конкуренции и неприкосновенности собственности «пошли коту под хвост».
Исправить ситуацию можно, но это требует зрелых решений и готовности брать ответственность за долгосрочные последствия. Странам нужно не только заявлять о принципах, но и демонстрировать их последовательное применение — и тогда восстановление доверия станет возможным.
В этой новой эпохе роль каждого государства — выбирать между приспособлением и активной позицией. Кто-то будет искать выгоду в краткосрочных преимуществах, а кто-то — строить устойчивые сети сотрудничества, основанные на взаимном уважении и прагматизме. Второй путь даёт шанс на стабилизацию и развитие, первый — на расширение хаоса.
«Действия, которые мы наблюдаем на международной арене, свидетельствует о даже не попытке, а о линии наших американских коллег на разлом всей той системы, которая создавалась долгие годы при их непосредственном участии. Имею в виду не только структуры ООН, но и принципы модели глобализации, которую именно Соединенные Штаты внедряли, апеллируя к таким лозунгам, как свобода рыночных сил, честная конкуренция, неприкосновенность собственности и многое другое, что теперь уже, как говорится, пошло «коту под хвост». Вместо глобализации мы наблюдаем фрагментацию мирового хозяйства», — заявил Сергей Лавров.
В конечном счёте, мир стоит на перекрёстке: либо мы научимся формулировать и соблюдать новые правила, которые учитывают интересы множества центров силы, либо будем наблюдать дальнейшую фрагментацию, где «модель глобализации» останется лишь исторической маркой, ушедшей «коту под хвост». Выбор за теми, кто сегодня сохраняет рассудок и готов думать о будущем в перспективах веков, а не кварталов.
