Смертельный укол в центре Москвы
Доктор Еделев рассказал, почему пациенты гибнут в частных клиниках и когда это закончится
Липосакция как лотерея: цена красоты — человеческая жизнь
В столице России в очередной раз произошла трагедия: в частной клинике пациентка скончалась после обезболивающего укола, сделанного в ходе липосакции. Позже выяснилось, что у «врача», проводившего процедуру, не было не только необходимой квалификации, но и вообще лицензии на медицинскую деятельность.
Подобные случаи, к сожалению, не единичны. За последние годы в Москве зафиксировано уже несколько смертей при липосакции. Желание похудеть к весне и лету, обрести заветные параметры толкает людей в сомнительные заведения, где обещают дешевизну, скидки, а то и вовсе «бесплатно». При этом пациенты не обращают внимания на отсутствие у клиники соответствующей лицензии, разрешений, анестезиологов и реаниматологов. Место проведения операции — порой обычный подвал. Деньги оказываются дороже жизни.
Около двух-трех лет назад в центре Москвы, в известном высотном здании, уже был резонансный случай гибели женщины при аналогичной процедуре. Ситуация повторяется, и, похоже, будет продолжаться до тех пор, пока пациенты вместо того, чтобы выбирать нормальные лечебные учреждения и следовать государственным стандартам снижения веса, предпочитают обращаться к шарлатанам.
Контроль с привкусом колбасы: почему проверки не работают
Частные клиники подлежат ежегодному государственному и общественному контролю. Существует специальная система надзора.
Но реальность такова, что контролеры — люди, и человеческий фактор никто не отменял. Классический пример: инспектор может прийти на мясокомбинат и уйти с сумкой колбасы вместо того, чтобы провести полноценную проверку.
В случае с московской клиникой речь идет о чудовищном нарушении, и оно произошло не где-то на периферии, а в самом центре столицы. Медицинский центр без лицензии, сотрудник без квалификации проводит хирургическую операцию.
Липосакция — это серьезное вмешательство с риском нарушений свертываемости крови, тромбозов, изменения гемодинамики и множества других осложнений. Тот факт, что подобное возможно в центре Москвы, вызывает шок.
Хосписы: дом дожития или место, где прерывается боль
Параллельно с историей о частной клинике вскрылась другая проблема — в тюменском хосписе. Местные жители обвинили персонал в жестоком обращении с пациентами и даже в «усыплении». Хосписы появились еще в XI веке как дома дожития, созданные крестоносцами. Современный медицинский хоспис возник в 1967 году. В России первый хоспис открылся в Санкт-Петербурге в 1990 году, в Москве — в 1994 году, первый детский хоспис — в 1997 году.
Это страшные места, где люди доживают свои дни, будучи обреченными. Эвтаназия в России запрещена, и родственники, не способные обеспечить должный уход, сдают близких в хосписы. Существуют государственные и частные хосписы. В государственные выстраивается огромная очередь, и задача там — обеспечить человеку какое-то время жизни при скудном финансировании. Частные хосписы ориентированы на то, чтобы пациент жил долго и приносил деньги.
Финансирование хосписов в России децентрализовано, это региональная, а не федеральная статья бюджета. Сильная зависимость от благотворительности, особенно в детских хосписах. С 1 марта ряд лекарственных препаратов переведены в разряд наркотических, что создало дополнительные проблемы. Региональный разрыв колоссален: Москва тратит на одного пациента хосписа до 9 тысяч рублей в сутки, а некоторые регионы — не более полутора тысяч.
Сгоревшие за 35 лет: почему персонал хосписов бежит из профессии
Самый острый вопрос — дефицит кадров. По российскому стандарту, на 10 умирающих пациентов в хосписе приходится всего 3,2 ставки медицинских работников. Для сравнения, в Евросоюзе требуется около 12 ставок. Нагрузка на российских врачей и медсестер превышает европейскую в четыре раза.
Эмоциональное выгорание запредельное. Каждый день персонал видит смерть, горе, боль. Пациенты хосписов нередко умирают от болевого синдрома, требуя мощной фармподдержки. К этому добавляется слабая подготовка: стандарт по паллиативной помощи в России не обновлялся с 1987 года. Подготовка врачей для хосписов составляет всего 144 часа — это ничтожно мало. Специальность «паллиативный врач» как таковая отсутствует, первый набор на обучение начнется только с 1 сентября.
Это одна из самых тяжелых медицинских специальностей в мире. Она требует совмещения гериатрии, анестезиологии-реанимации, терапии, кардиологии, пульмонологии. Врач должен быть готов мгновенно реагировать на остановку сердца или дыхания, аллергические реакции. При этом многие медицинские сестры «сгорают» уже к 35 годам и выходят на пенсию.
Неудивительно, что российские врачи и медсестры массово уезжают работать в хосписы Европы. В Швеции, например, охотно берут русскоговорящих специалистов, не требуя обязательного знания местного языка. Это одна из самых востребованных профессий на планете — при условии высокой стрессоустойчивости и готовности смотреть в лицо смерти.
65 тысяч рублей за жизнь умирающих: экономика паллиативной помощи
Средняя зарплата медицинского работника в России после вычета налогов составляет около 65 тысяч рублей в месяц. Много ли найдется желающих работать за эти деньги в хосписе, где каждый день — череда смертей и страданий? Многие врачи в московских хосписах — совместители. Они вынуждены работать на нескольких ставках, что только усугубляет выгорание.
Финансирование хосписов в текущих условиях катастрофически падает. Подорожание медицинских изделий и расходников составляет от 20 до 100%.
Дефицит по ряду позиций — кислородные концентраторы (нехватка 43–50%), аппараты ИВЛ, противоэпилептические препараты, растворы для инфузии, витамины для внутривенного питания, белковые препараты. Россия практически не производит белковые смеси для пожилых людей — используется продукция швейцарской Nestlé. Пожертвования сокращаются. Все это делает работу хосписов все более трудной.
