ЕДЕЛЕВ — РЕПОРТЁРАМ: В медицинском оборудовании Россия совершила рывок благодаря или вопреки санкциям. Дело за фармацевтикой

В утреннем эфире РЕПОРТЁРОВ «Утро добрым не бывает» доктор медицинских наук Дмитрий ЕДЕЛЕВ рассказал, насколько Россия продвинулась в импортозамещении медоборудования и почему еще есть проблемы с лекарствами.

Как импортозамещение в медицине поменяло наши больницы

До санкций 80% медоборудования в России было иностранным. Мы зависели не только от самих аппаратов, но и от программного обеспечения с комплектующими.

За последние 5 лет российское производство выросло в три раза. Зайдите сегодня в больницу — японских и немецких гигантов больше нет. Рентген-диагностику делают в Питере, «Электрон» и «Рентгенпром».

Линейка компьютерных томографов расширяется. Появились свои маммографы, УЗИ-аппараты, медицинские технологии ЛТД.

После ковида мы перестали просить аппараты ИВЛ у американцев и китайцев. Сегодня «Тритон» в Екатеринбурге выпускает свои, и портативные в том числе.

Появилось оборудование для анестезиологии, реанимации, стерилизации.

Российский рынок вырос в три раза

Ортопедия и реабилитация также идут семимильными шагами. Раньше протезные предприятия были закрыты — сегодня они открываются в каждом регионе.

Ортопедические стельки раньше заказывали за рубежом. Теперь все свое. Загорский оптико-механический завод закрывает потребности в области офтальмологии, оптики.

Мы на 100% зависели от импорта в лабораторном оборудовании. Теперь есть свои аппараты для ПЦР-диагностики, газохроматографы. Российский рынок вырос в три раза — благодаря санкциям или вопреки, но факт.

Миллиарды долларов на одну таблетку

Я вчера был в крупной фармацевтической сети. Сахароснижающие препараты — почти все российское. Рынок вырос на 17% и продолжает расти. Но есть нюанс.

Повторить технологию можно быстро. А вот фарм-молекулы — другое. Пример: аспирин. Его с 1905 года выпускает только немецкий Bayer, потому что у него патент.

Россия соблюдает международное законодательство, поэтому вынуждена брать чужие молекулы.

Разработать новый препарат стоит миллиарды долларов. Это под силу лишь 3–4 компаниям в мире. Мы вложились в «Спутник V» — и он стал первой вакциной от ковида на планете, эффективнее многих аналогов.

Но началась экономическая война. Россия рассчитывала на 100-миллиардную выручку, а получила замороженные сертификации.

Комиссия ВОЗ несколько раз приезжала — разрешение так и не выдала. Болгария, Венгрия брали малыми партиями, итальянцы прививались, но вакцине не дали окупиться. «Спутник» стал для России расходником, а не активом.

Лекарства разрабатывать дорого. Пока мы вынуждены брать те, что уже есть на рынке.