Архангельский аудит, иркутский скандал и Прямая линия

Политолог Еловский о технических аспектах предстоящей Прямой линии с президентом и проблемах Архангельска и Иркутска

Визит Трутнева: аудит губернатора или демонстрация успехов?

Визит вице-премьера – полпреда Юрия Трутнева в Архангельскую область можно рассматривать как масштабный аудит региона и лично губернатора Александра Цибульского накануне прямой линии с президентом. Итоги этой поездки лягут на стол Владимиру Путину в виде докладной папки.

Однако было бы ошибкой сводить все исключительно к контролю. Трутнев, уникальная фигура, совмещающая посты вице-премьера и полпреда, в рамках своих обязанностей регулярно инспектирует регионы — с начала года это уже десятый визит.

Есть и другая версия: губернатору банально захотелось похвастаться. Недавно он сдал новый железнодорожный терминал, и вполне вероятно, что он пригласил Трутнева лично посмотреть на этот объект. Такой жест — естественное желание чиновника продемонстрировать столичному начальству свои достижения и доказать эффективность работы.

Испытание Цибульского

Регион, которым управляет Цибульский, — тяжелый. Его работа оценивается по нескольким ключевым направлениям, требующим внимания и федерального центра, и полпреда.

Первое такое направление — глубоководный порт. Цибульский предложил президенту амбициозный и сложный проект. Идея упирается в развитие Северного морского пути, который и сам по себе является непростой историей, отстающей от заявленных темпов.

С одной стороны, проект уже сдвинулся вправо по срокам, что является обычной практикой для мегапроектов, где реальность вносит коррективы в красивые планы. С другой — Трутнев, скорее всего, приехал с конкретной целью: проверить, ведутся ли реальные работы или же проект рискует остаться лишь на бумаге, как это не раз бывало в прошлом. Задача полпреда — жестко держать руку на пульсе, вставлять управленческие решения и не дать истории заглохнуть.

Вторая острая проблема — расселение ветхого и аварийного жилья. Это то, что бьет напрямую по людям, и с этим Цибульский борется уже второй срок. Ситуация осложняется северными условиями: нет нормальных застройщиков, некуда расселять людей, строительство экономически тяжело. При этом губернатор находится под давлением KPI, а жилье продолжает разрушаться. Эта тема уже поднималась на уровне президента, и бездействие здесь непростительно.

Прямая линия без включений: техногенный риск, а не страх диалога

Решение провести прямую линию без прямых включений, скорее всего, продиктовано техническими рисками. У «наших недругов» достаточно ресурсов, денег и технологий, чтобы сорвать эфир хакерскими атаками.

Версия о том, что президент, имеющий 20-летний опыт прямых разговоров с народом, боится острых вопросов, выглядит смешной. Скорее, это превентивная мера от силовиков, чтобы лишить вражескую пропаганду повода для ликования.

Однако у такого формата есть побочный эффект. Он запускает ненужный шлейф размышлений, особенно в регионах, где люди начинают подозревать цензуру: «отправлю вопрос, но его точно не покажут, бояре плохие». Но главное — люди свои вопросы зададут, а это — ключевая задача мероприятия.

Иркутские страсти: классика аппаратных войн

Иркутская область демонстрирует классический пример того, как работают региональные элитные группировки. Три скандала, всколыхнувшие область, — это отличная иллюстрация реальной политики на русской земле.

Первый удар — утечка данных с электронной почты замруководителя аппарата губернатора Елены Терпуговой. Вскрывшиеся документы якобы раскрывали тайные сметы предвыборной кампании губернатора Кобзева на 306 млн рублей, тогда как официально в избиркоме заявляли о 120 млн. Однако эта история до сих пор не получила доказательств. Следствие не установило подлинность документов, а без этого говорить о нарушениях бессмысленно.

Второй удар — выяснилось, что сама Терпугова в 2020 году взяла беспроцентный займ в 15 млн рублей на 10 лет у бизнесвумен Маргариты Ли, вице-президента лесопромышленного холдинга «Сегежа Групп» (входит в АФК «Систему» Владимира Евтушенкова). У Евтушенкова есть серьезные интересы в области, и он лично подписывал с Кобзевым соглашение о сотрудничестве. Связь налицо, но опять же — доказательств коррупционной составляющей нет.

Чтобы понять суть происходящего, нужно видеть контекст. Иркутская область — промышленно развитый регион, где сталкиваются интересы мощных ФПГ с миллиардными оборотами. Региональная власть всегда оказывается между этими огнями. Когда такие группы сцепляются друг с другом, губернатору неизбежно прилетает. Сляпать компромат и выбросить его в телеграм-каналы — технически недорогая и эффективная операция. Вкладывая миллион в информационную кампанию, можно попытаться получить доступ к ресурсам на десятки миллиардов.

Евтушенкова и его людей вряд ли можно назвать самыми агрессивными игроками на этом поле — есть и куда более жесткие ФПГ. Но лесной бизнес в Иркутской области — сам по себе конфликтная зона. Это один из крупнейших лесных регионов, где исторически сильны позиции бизнесменов, экспортирующих кругляк в Китай. Это люди, которые летают на частных вертолетах на работу. Конфликт из-за пары делянок с оборотом в 5-10 млрд рублей — более чем достаточный повод, чтобы заказать кампанию против губернатора, который ассоциируется с конкурентом.

Губернатор – как пилот реактивного самолета

Реальность такова, что губернатор в России — это заложник пересечения множества линий: федерального центра, силовиков, крупных бизнес-групп. Он должен постоянно лавировать. Эту должность можно сравнить с пилотом реактивного самолета, который обязан постоянно крутить головой: потому что не знаешь, откуда прилетит.

У многих корпоративных структур есть ресурсы, чтобы развязать медийно-аппаратную войну против неугодного губернатора. Поэтому они должны быть людьми с сильными мышцами и невероятным мозгом, чтобы выкручиваться. Некоторые не выдерживают и попадают под раздачу.

Но в случае с Кобзевым, маловероятно, что эта история приведет к отставке. Нет доказанной коррупции, нет документов. Если отправлять в отставку каждого губернатора из-за неподтвержденного вброса, их запас закончится очень быстро. Для отставки нужна настоящая, доказанная коррупция — с передачей денег и задержанием с поличным.

Третий удар: сын, армия и Грузия

Самый убойный в нынешних условиях кейс — третий. Он касается сына Терпуговой, Федора Велеса. Вброс состоял из трех элементов: он устроен на работу к Маргарите Ли; он косил от армии по состоянию здоровья; а когда началась СВО, он сбежал в Грузию через Верхний Ларс.

Фактически же у парня документально подтвержден врожденный порок сердца и диабет. Его не просто не взяли в армию — он в середине десятых годов сам пытался пойти служить, где ему и был поставлен диагноз. Версию о купленной медицинской справке легко проверить — если бы она была ложной, это уже стало бы основанием для уголовного дела.

С поездкой в Грузию — аналогичная история. Он ездил не в начале СВО, а значительно позже, с туристической целью, что не запрещено. Если бы он поехал в США — это было бы одно, но Грузия — другое. Однако в информационном вбросе эти детали опускаются.

Технология наброса

Это классическая работа с информационным набросом. Берутся разрозненные факты, которые не связаны между собой: не пошел в армию (не уточняя причину), ездил в Грузию (не уточняя, когда), работал в «Сегеже» (не уточняя, кем). Все это собирается в единую картину, которая идеально ложится на существующую в массовом сознании картину мира: чиновники воруют, детей от армии откосили, пристраивают на теплые места.

Самой убойной темой для такой манипуляции стала специальная военная операция. Эксплуатация темы «служил/не служил», «ездил/не ездил» позволяет замазать любого чиновника. Народ не будет разбираться в деталях, он просто поставит галочку: «А, ну понятно, все сходится».

К счастью, система на такие вбросы реагирует иначе. Людей вызывают на ковер и требуют факты. Когда человек предоставляет все документы, вопрос снимается. А Telegram-каналы будут писать что угодно — таковы правила игры в современной медийной реальности.