Сибирский синдром: почему врачи бегут из Кузбасса, и как регион стал заложником «большого угля»
Журналист Ростислав Бардокин — об идущей в Кемеровской области битве за выживание, где карьера медиков была убита оптимизацией
РЕПОРТЁРЫ продолжают серию публикаций о ситуации в российских регионах, чтобы понять: какие вопросы Владимиру Путину могут поступать в ходе декабрьской прямой линии.
«Спящие» агенты и курьезные случаи: почему Кузбасс не в фокусе
Комментируя громкие случаи, связанные с так называемым «спящими» агентами ГУР или СБУ: безусловно, вопросы возникают – периодически то подростки чудят, то еще что-то. Но в целом Кемеровская область, слава богу, пока выпадает из поля зрения ЦИПСО.
С другой стороны, не так давно были распространены фейки, причем очень грамотно сделанные, с использованием искусственного интеллекта. Тогда устами губернатора и высоких московских чиновников говорилось о скором закрытии всех шахт в Кузбассе и переселении людей. Однако власти очень быстро отреагировали и опровергли эту информацию, поэтому волны паники как таковой не было.
Мигранты в Сибири: проблема есть, но не такая острая
Что касается нелегальной миграции, то Новокузнецку в этом смысле везет, потому что это не то место, куда стремятся мигранты. Ситуация даже дошла до курьезов. На одном из рынков некий гражданин, которого сочли мигрантом, пытался конфликтировать с бабушками, торгующими овощами. Позже выяснилось, что он совсем не мигрант, а вполне российский гражданин еще со времен Советского Союза, к тому же еврейской национальности.
В Сибири, по крайней мере в Западной ее части, ситуация с мигрантами не настолько остра, как, например, в Москве или Петербурге. При этом нелегальный мигрант может быть любой национальности, но на слуху в основном выходцы из Средней Азии и Кавказа.
Кризис в здравоохранении: от советских традиций до губительной оптимизации
Отставка нашего главврача Алишера Баховудинова, которую губернатор объяснил невыполнением ультиматума по ликвидации кадрового дефицита, имеет глубинные причины. Чтобы понять ситуацию, нужно вернуться лет на 40 назад. В советское время в Кузбассе была очень мощная медицина. В Новокузнецке, например, существовал и существует до сих пор Государственный институт усовершенствования врачей (ГИДУВ), который занимался подготовкой специалистов от Урала до Дальнего Востока.
Но со временем ситуация начала в корне меняться: начался отток населения, начали уезжать врачи в том числе. Зарплата врача относительно крупных городов вроде Москвы и Питера гораздо меньше, и специалисты уезжают. Узких специалистов действительно не хватает.
Врачи в регионе получают примерно те же 80 тысяч рублей, что и в среднем по России. После отмены ковидных доплат люди вернулись к прежним уровням дохода, и отток продолжился – многие уходят в частную медицину. Остро стоит проблема с молодыми специалистами, что уже обсуждается на федеральном уровне в контексте обязательной отработки для выпускников-медиков.
«Оптимизация» Малышевой: как укрупнение убило медицину
Но главной проблемой является так называемая оптимизация медучреждений, которую проводила бывший министр здравоохранения области Малышева (однофамилица известной телеведущей).
В Новокузнецке было 10-12 крупных больниц, их все объединили, осталось фактически три. Некоторые из них стали филиалами кемеровских медучреждений. Это убивает карьерные лифты: врач, который мог стать главврачом, теперь физически не может этого сделать, потому что главврачей в городе осталось всего три.
Логика этих укрупнений абсолютно непонятна. Город Новокузнецк разделен рекой Томь, но часть медучреждений с правого берега присоединили к больнице на левом, хотя можно было объединить хотя бы на одном берегу.
Эти процессы происходят по всей стране, и кроме вреда они ничего не несут. Яркий пример – несколько лет назад всерьез рассматривался вопрос о закрытии городской инфекционной больницы. Реформаторы, не знавшие о будущем ковиде, решили, что 50-100 инфекционных коек достаточно. Если бы не вмешательство силовых структур и старых врачей, которые ссылались на нормы гражданской обороны и угрозы вроде холеры, больницу бы закрыли. Врачи живут в постоянном страхе, что завтра их снова «оптимизируют», что и толкает их в частный сектор.
Дело Баховудинова: кадры как предлог для заказной отставки
Возвращаясь к истории с главврачом, который курировал две больницы в разных городах (Междуреченск и Мыски), официальная причина отставки – лишь предлог. Баховудинов был хорошим специалистом, но фигурой неоднозначной. Его обвиняли в чем угодно, вплоть до приема на работу врачей из Таджикистана, на него писали жалобы, в том числе в СКР к Бастрыкину.
Мне кажется, и губернатор, и сам главврач просто решили, что проще расстаться. Баховудинов, вероятно, уйдет в частный бизнес. Итог печален: две больницы потеряли руководителя, а системная проблема не решена. Ждем теперь, как работники больницы будут винить во всех бедах нового главврача.
Спасти сибирскую медицину: нужна федеральная программа
Проблема носит системный характер и требует федеральной программы, особенно для условий Сибири. Врач, работающий в регионе с полугодовой зимой, должен получать значительно больше. Нужно возвращаться к советскому опыту, когда людей привлекали сюда квартирами, высокой зарплатой и возможностями профессионального роста через тот же ГИДУВ.
Эта проблема характерна не только для Кузбасса, но и для Алтая, Новосибирской, Томской областей. Сегодня все внимание уделяют Дальнему Востоку, но в чем разница между ним и Сибирью? И оттуда, и отсюда идет отток населения. Всю территорию за Уралом нужно наделять особым статусом.
Угольный тупик: 223 млн тонн против плановой экономики СССР
Переходя к экономическим проблемам: недобор бюджета за 2025 год составил 32 млрд рублей. В советское время, в 1989 году, пик добычи угля по госплану составил 154 млн тонн. Уголь шел на внутренние нужды, работал «Урал-Кузнецкий маятник». В 2022 году частные компании добыли 223 миллиона тонн. Разница в 80 миллионов тонн – это перепроизводство, которое целиком ориентировано на экспорт.
Но из-за географического положения Кузбасса (по 3000 км до границ) и санкций доставка угля до портов удорожает его, делая менее конкурентоспособным. А значит, и денег в бюджет поступает меньше. Проблема в том, что процесс пустили на самотек, уповая на то, что «рыночек все порешает».
Углехимия и энергетика: почему бизнес не спасает регион?
Губернатор Илья Середюк на недавней пресс-конференции сказал очень грамотную вещь: все рассуждают об углехимии как о пути к продукту с высокой добавленной стоимостью (например, карбоновая нить), но частный бизнес в это не идет. Для бизнеса это слишком долгие деньги – разработка установки может занять пять лет.
Научные институты, как Восточный угольно-химический в Новокузнецке, который как раз этим занимался, были уничтожены в 90-е. Государству стоит задуматься о финансировании фундаментальных исследований, чтобы потом частник мог брать готовые разработки.
Есть и другой вариант, который обсуждается десятилетиями – строить в Кузбассе современные теплоэлектростанции, работающие на угле, и продавать электроэнергию в Монголию, Китай, Среднюю Азию. Это проще, чем продавать уголь. Но частный бизнес, особенно после реформы РАО «ЕЭС России», не заинтересован вкладываться в новые мощности – ему проще поднимать тарифы. Проблема Кузбасса в том, что стратегические отрасли отдали на откуп рынку, который не способен решать долгосрочные задачи развития региона.
