Не ракета и не дрон: как «Ёлка» охотится по принципу «выстрелил и забыл»

Корреспондент Дмитрий Астрахань рассказывает о новых беспилотных системах, применяемых в зоне спецоперации

В зоне специальной военной операции появилась необычная система противодействия беспилотникам. Называется дрон-перехватчик «Елка». Но если разбираться в технических деталях, то это не совсем классический БПЛА-перехватчик — такой классификации пока не существует.

Главное отличие: это не оружие, которым управляет оператор в реальном времени. Система действует по принципу «выстрелил и забыл». По логике применения она больше напоминает ПЗРК типа «Игла». Но вместо ракеты — электрические двигатели с винтами. По виду это беспилотник, а по сути — боеприпас, а не пилотируемый аппарат.

Корреспондент, побывавший в войсковом ПВО группировки «Центр», видел «Елку» вживую — покрутил в руках, посмотрел видео поражений. При нем запуск не производился, но зафиксировано много успешных боевых применений. Система постепенно распространяется по войскам, ее используют и в других группировках.

Серебряной пули не существует: «Елка» закрывает свою нишу

Противодроновая оборона и ПВО в целом — вещь глубоко эшелонированная. Серебряной пули и волшебной таблетки не бывает. Поэтому всегда речь идет об определенных нишах. В своей нише «Елка» уже востребована, и оружие подобного типа будет становиться только актуальнее.

Принцип работы следующий. «Елка» захватывает цель по видео. У нее две камеры. Оператор наводится визуально в очень широком поле захвата, слышит три сигнала, раскручивает винты и нажимает пуск.

Дальше система работает автономно — преследует захваченную цель на дистанции до двух километров.

Дырочка в пенопласте: почему стрелковка против дронов часто бессильна

У проблемы поражения дронов две стороны. Первая — сложность попадания стрелковым оружием. Вторая — экономическая несоразмерность: дрон за $50–60 тысяч сбивают зенитной ракетой за $200–300 тысяч. «Елка» решает обе эти проблемы, но с оговорками.

Эффективная дистанция перехвата — до двух километров, а на практике немного меньше. Потому что выстреливать нужно с запасом: перехватчик должен догнать движущийся беспилотник, это не мгновенный процесс. Оператор увидел цель, запустил «Елку», и у системы есть примерно километр дистанции, чтобы гнаться за дроном и маневрировать. Захват цели действительно хороший — перехватчик повторяет маневры уходящего беспилотника.

Однако текущая модификация работает только при свете. Проблему темноты она пока не решает. Но в своей нише — дневной перехват — это классное и нужное решение.

Стрелковое оружие воздействует на дроны не так, как на твердые цели. Даже при попадании пуль повреждения оказываются слабыми. Пуля пробивает пенопласт — остается дырочка. Если ничего жизненно важного не задето, конструкция не разрушается, и дрон продолжает полет.

Ночью используются другие средства. Это может быть стрелковое оружие с соответствующими прицелами, либо ПЗРК с тепловым наведением. У стрелковки теперь много видов и подвидов. ПВО со стрелковкой — отдельная огромная тема, которая развивается постепенно. Ее нужно возрождать и автоматизировать. Требуются решения с элементами искусственного интеллекта, с более высокой вероятностью поражения.

Женщины в армии: не только медицина?

На 8 марта был подготовлен репортаж о женщинах в медицинских подразделениях. Тема боевых должностей для женщин и другого подхода к комплектованию Вооруженных сил остается болезненной, поэтому ее сознательно обошли. А вот медицина — наиболее традиционная женская военная специальность. Исторически отношение к женщинам в армии менялось, но в медицине оно почти всегда положительное, и свое место там у них есть.

Большое количество женщин-медиков работает на разных этапах — начиная с пунктов приема, которые находятся прямо в зоне досягаемости БПЛА. Профессия эвакуационщика, санитара в боевых группах практически никогда не бывает женской — там нужна слишком большая физическая сила и выносливость. Это очень тяжелое дело, особенно в условиях беспилотной угрозы.

Но как только раненый поступает непосредственно в руки медиков — с первого же этапа там присутствуют женщины. Это и медсестры, которые пришли в армию добровольцами из гражданских специальностей и лечебных заведений — набраться опыта, получить совершенно другой уровень медицины, помочь солдатам. Это и фельдшеры, и врачи. Пути у всех разные: кто-то профессионально служил и до СВО, выбирая карьеру военного медика осознанно, часто из офицерских семей, и рос до соответствующих должностей.

Женский голос на передовой: когда раненые успокаиваются даже с закрытыми глазами

С медициной вопросов нет. Женская забота, усидчивость — это как раз то, что в медицине традиционно востребовано. Есть много случаев, когда мужчины даже в моменты, когда тяжело, когда нервы на пределе, когда безумно больно, успокаиваются, услышав женский голос. Люди с ранениями головы и глаз реагировали на женский голос, отзывались на фельдшера, им становилось легче собраться.

Впрочем, есть и менее популярное мнение: женщины-добровольцы могут заниматься не только медициной и материальным обеспечением.

Операторы беспилотников — вот где важна усидчивость, навык, знания, а физическая подготовка и агрессия пехотинца не столь критичны. Есть и артиллерийские специальности. В тех должностях, где есть соответствие требованиям, женщины вполне могут находить себя в армии. Ничего плохого в этом не видят.