Листовки, K-pop и воздушные шары: чем Кореи дразнят друг друга

Военный эксперт Верхотуров объясняет, почему настоящая война начнется не из-за пропагандистской мишуры

Инцидент с подрывом на минах на корейской границе вызывает серьезные сомнения в своей естественности, и склоняться здесь логичнее к версии инсценировки. Причина проста: ни один военный человек не станет тащить вышестоящее начальство, тем более международное командование ООН, на территорию, которая не проверена на мины. Это противоречит самой логике безопасности, и представить подобное по недосмотру попросту невозможно.

Судя по всему, все было подготовлено заранее: с корейской стороны взяли мины, заложили их, поставили дистанционный запал, а когда саперы отошли на безопасное расстояние примерно в три метра, произвели подрыв. Ранения оказались несмертельными, зато инцидент состоялся и получил нужный медийный эффект. Именно так и создаются поводы, которые потом можно предъявить миру.

Любой генерал или представитель международного командования требует от подчиненных, чтобы территория была безопасной, прежде чем он туда ступит. Поэтому естественный путь развития событий здесь крайне маловероятен, а искусственный, наоборот, выстраивается в стройную картину. Остается понять, кому и зачем понадобилась такая провокация в момент, когда Южная Корея вроде бы подавала сигналы о готовности к нормализации.

Провокация как инструмент против потепления

На фоне заявлений Сеула о попытках наладить отношения с Пхеньяном, в том числе на площадке Генассамблеи ООН, где речь шла о постепенном движении к отказу от ядерного оружия, инцидент с минами выглядит намеренным срывом этого курса. Наиболее вероятная версия состоит в том, что южнокорейские правые, которым сближение с Севером категорически не нравится, используют свои возможности в армии для организации подобных провокаций.

Эти силы все еще надеются, что им хватит мощи сломить Северную Корею силой, хотя такая мечта давно стала беспочвенной иллюзией. В Южной Корее эти иллюзии, судя по всему, не рассеются до самого момента решающего удара, и именно поэтому любое потепление отношений будет наталкиваться на организованное сопротивление изнутри.

Мины в этой логике — лишь мелкий эпизод, который скоро забудут, но сам механизм показателен. Пока одна часть южнокорейского истеблишмента тянется к диалогу, другая готова устраивать инциденты, чтобы перечеркнуть любые мирные инициативы. И это противостояние внутри Южной Кореи не менее важно, чем противостояние между двумя Кореями.

Настоящая война начнется после политического решения

Реальное военное обострение между КНДР и Южной Кореей начнется не из-за мин и не из-за листовок, а в тот момент, когда северокорейский лидер поймет, что все возможности для дипломатии полностью исчерпаны. Тогда будет запущен соответствующий механизм, а поводы найдутся сами: кто-то где-то подорвался, кого-то застрелили, и это уже не будет иметь значения, потому что все окажется подготовлено заранее.

Инициатором столкновения, скорее всего, станет не одна сторона, а обе, как это было в начале Корейской войны, когда воевать хотели и те, и другие. Но само решение будет приниматься не в Пхеньяне и не в Сеуле, а на более высоком уровне, в том числе на встрече китайского и российского лидеров, потому что без их одобрения ничего не произойдет.

Это вопрос мирового масштаба, и к нему пока даже не особо подошли. Когда лидеры решат, что с США разговаривать бесполезно, в ход пойдут силовые методы, и тогда в процесс окажутся втянуты Тайвань, Япония и весь регион. Скатывание будет напоминать движение от Первой мировой войны ко Второй, когда все понимали неизбежность, но никто не мог остановить процесс.

Корейский конфликт затронет весь мир

Конфликт в Азии никогда не останется локальным, потому что цена вопроса — американское присутствие в Тихоокеанском регионе. Если США, Южная Корея, Япония и Тайвань потерпят поражение, американцам придется убраться как минимум на Гавайи, и это изменит расстановку сил во всем мире. Россия и Китай заинтересованы в том, чтобы вытеснить американцев и из Европы, где те ведут противодействующую политику.

Таким образом, столкновение приобретет мировой характер: это передел глобальных рынков, изоляция США на американском континенте и серьезное изменение всего мироустройства. Россия будет участвовать в этом непосредственно, поскольку союзнический договор с КНДР обязывает, но в основном она сыграет роль тыла и поставщика продовольствия и материалов, которых Северной Корее не хватает. Китай, скорее всего, тоже окажет помощь в зависимости от договоренностей.

У КНДР при этом есть собственная международная амбиция: она развивает движение чучхеистов, которое местами выглядит карикатурно, но все же существует. Главное же в другом: Северная Корея затыкает удобный перешеек, который сильно стеснял бы стратегическое положение Китая, и именно поэтому Южная Корея и стоящие за ней американцы видят смысл в том, чтобы этот перешеек ликвидировать.

Северная Корея как щит для Китая

На пути к китайским центрам силы, экономики и военной мощи стоит КНДР, которая просто так не свалится. Это военно-стратегическая реальность, и именно поэтому тема не зарастает, хотя сама Северная Корея ни на кого нападать не собирается. Международному сообществу, по большому счету, все равно на существование этой республики, но геополитика не позволяет о ней забыть.

Методы давления между Кореями давно стали частью привычного фона. Южане запускают воздушные шары с антисеверокорейскими листовками, дисками с K-pop и мелкими купюрами, а северяне отвечают тем же. Сотрудники российского посольства в КНДР рассказывают, что эти шары быстро ловятся и сдаются властям, так что серьезного идеологического ущерба они не наносят и воспринимаются скорее как развлечение.

Для настоящего обострения нужны не листовки и не пропагандистская мишура, а серьезное политическое решение, которое требует согласования с лидерами соседних государств и тщательно разработанного плана. Это вопрос мирового уровня, и он запустит целый ряд других процессов, если такое решение вообще будет принято.

Пленные, перебежчики и разоблаченная тайна

История с северокорейскими военнопленными, которых Украина передала Южной Корее и о чем громогласно заявил Зеленский на площадке ООН, для отношений Сеула и Пхеньяна выглядит неудивительной. Страны, работающие против Северной Кореи, часто помогали перебежчикам перебираться на Юг, и пленные здесь рассматриваются отчасти как потенциальные перебежчики, отчасти как источник информации.

Их будут допрашивать и на Украине, и в Южной Корее, потому что они могут рассказать много важного. Но отдельный нюанс в том, что южане договорились с Зеленским тайно, а он все разболтал, и это имиджу Южной Кореи в глазах Севера нисколько не добавило. Такие истории лишь подтверждают, что за фасадом дипломатических заявлений продолжается жесткая игра.

Что касается мирного сосуществования, то оно в принципе возможно, если убрать военно-политические факторы, которые разворачивают корейский вопрос в военную сторону. Объединение по китайской схеме «одна страна — две системы» вполне реализуемо: сначала совместная национальная ассамблея, потом общий парламент, затем совместное правительство, при сохранении автономии обеих структур.

Такая система придумывается за полчаса теми, кто разбирается в обстановке, и если предпосылки для мирного объединения сложатся, выработать ее не составит труда. Другой вариант — объявить северокорейского лидера императором Кореи, а КНДР — его личным уделом, но это скорее японский стиль, которым корейцы вряд ли воспользуются. Варианты есть, но все упирается в политическую волю, которой пока не хватает.