Шары, учения и два солдата: Южная Корея изображает мир, а Север не верит
Пока Сеул говорит о диалоге, Пхеньян помнит официанток и сорванные обещания
В Южной Корее заговорили о нормализации отношений с КНДР, но ключевое слово здесь — «заговорили». Потому что реальных предпосылок – ноль. Учения продолжаются, требования денуклеаризации остаются, пусть и в измененном виде.
Причина, скорее всего, в другом. Южнокорейскому президенту Ли Чжэмёну на Генеральной Ассамблее ООН нужно что-то сказать. Нужно показать себя позитивным лидером на фоне катастрофического падения рейтинга за последние два месяца. Нужно произвести впечатление на аудиторию. Лучший способ — продемонстрировать желание диалога с Северной Кореей.
Северу от этого ни жарко, ни холодно. Пхеньян давно заявляет, что не будет вести переговоры с Югом вне зависимости от того, кто у власти — консерваторы или демократы. Смотреть надо не на слова, а на факты.
«Офигительный план» под канонаду
С фактами все сложнее. Шары с пропагандой запускали ультраконсервативные организации. Ли Чжэмёна там открыто называют тайным членом Трудовой партии Кореи или Компартии Китая. Борьба с листовкозапускателями шла не столько ради того, чтобы умилостивить Север, сколько для разгрома политических противников Ли. А также для получения поддержки жителей приграничных областей. Те не без оснований боялись, что после запуска листовок Север ответит, и достанется местным. Больше никаких фактов, указывающих на потенциал нормализации, нет. Разговоры о новом «офигительном плане» Сеула не имеют смысла. В Пхеньяне это прекрасно понимают.
При этом Южная Корея усиливает масштаб военных учений. Трамп по ряду причин пытался этот масштаб сдерживать. Если хочешь диалога с Севером, военную активность надо снижать. Но если хочешь вырваться из американской стратегической автономии и получить оперативный контроль над своей армией, нужно показывать, что генералы не хуже американских. Сделать это можно только на фоне крупномасштабных военных учений, которые сокращать не надо. Именно этим Ли занимается куда более активно, чем мирными инициативами.
Не очень-то и хотелось
Северяне слишком часто обжигались на молоке. В эпоху Мун Чжэина пять-семь лет назад между Севером и Югом сложился режим наибольшего благоприятствования. Можно было сделать очень много. Единственным реальным результатом стало соглашение в военной сфере. Оно немного улучшило приграничную безопасность и смягчило напряженность, но Югу это было выгодно даже больше, чем Северу.
Остальные мероприятия остались на бумаге или носили церемониальный характер. Гуманитарная помощь упиралась в американцев, которые не пускали, не разрешали и мешали. Потом Вашингтон разводил руками и спрашивал, а был ли запрос. В итоге стараниями предыдущего демократического правительства северокорейцы поняли: даже в идеальных условиях южанам не очень-то и хотелось.
Мутная схема с северокорейскими солдатами
Отдельная история — два северокорейских солдата, которых Зеленский на полях Генассамблеи передал Южной Корее. Это очень жестко и негативно скажется на отношениях двух Корей. Российская сторона включала этих людей в списки для обмена пленными. Оба были захвачены в бессознательном состоянии и не имели возможности сопротивляться или покончить с собой.
Об их желании выбрать свободу известно только по заявлениям южнокорейских правозащитников. Если бы солдаты действительно решили сделать такой выбор, ничто не мешало украинцам провести пресс-конференцию с их участием. Гораздо вероятнее, что их передали против воли. Дальше будут использовать в пропагандистских целях, пытаться сломать и выжать максимум информации о современной северокорейской армии. Ни отношения Пхеньяна и Сеула, ни отношения Москвы и Сеула это не потеплит.
Интересен вопрос, чем Сеул расплатился. Россия провела очень жесткую красную линию. Прямые поставки вооружений, военной техники и тем более инструкторов радикально изменят уровень отношений. Из недружественных стран Южная Корея упадет куда-то на уровень Польши или Прибалтики.
Такое южнокорейцы вполне могут сделать. Так было с КНДР. Некая гражданская группа, формально никак не связанная с государством, но состоящая из людей, тесно связанных со спецслужбами или руководством Демократической партии, абсолютно добровольно и даже в нарушение соглашений решит помочь украинской демократии. Примерно так же южане объясняли про листовки, пока северяне не стукнули кулаком по столу.
Официантки и ядерный зонтик: что осталось от нормализации
Что ждет этих солдат? Вопрос сложный. Пока они ни с какими публичными заявлениями не выступали. Какие-то рукописные письма непонятно кем написаны. Была уже замечательная история про побег 12 официанток из северокорейского ресторана. Подавалось это как выбор свободы.
Потом выяснилось, что менеджер проворовался, связался с южнокорейцами и обманом перевез девушек в Малайзию. Там их под конвоем отправили на юг, и большая часть отказалась выступать или комментировать.
Чтобы северокорейцы не достали их и не убили вместе с родственниками, они находятся под жесткой программой защиты свидетелей. Мы даже не знаем, живы ли они. Россия старалась этих людей вернуть, включала их в списки на обмен. Украинская сторона отказалась. Выводы, вполне вероятно, будут сделаны.
Статус-кво – «холодная война»
Может ли Россия повлиять на баланс сил в регионе? Баланс и так существует. Говорить, что Корейский полуостров на грани войны, неправильно. Ситуация скорее напоминает советско-американское противостояние. Гонка вооружений, громкие речи, но реального конфликта нет, потому что он слишком быстро перерастет в Третью мировую.
Президент Ли отказался помогать Трампу в войне с Ираном. Отказался по простой причине. Имея невысокий рейтинг, не хочется ронять его дальше, отправляя людей воевать за американские интересы. К тому же в бытность кандидатом он активно разыгрывал антиамериканскую карту. Южнокорейское оружие сейчас активно продается. Европейцам было бы хорошо, если бы оно показало себя против российского, китайского или северокорейского. Но корейцы задают себе вопрос: а что, если не покажет? В условиях кризиса Юг все больше зависит от поставок оружия.
Взаимодействие России с КНДР по военной линии вызывает много разговоров. Официальных данных нет. Паритет между Севером и Югом асимметричен. Южнокорейский военный бюджет превосходит аналогичный у КНДР в 25 раз, в том числе за счет военного хайтека. Зато у Севера есть ядерное оружие. Именно поэтому на Юге начинают говорить о собственной бомбе или хотя бы о постоянном американском ядерном оружии на полуострове. А с другой стороны, там очень боятся, что сотрудничество с Россией сильно уменьшит южнокорейское преимущество в конвенциональных вооружениях. Нормализация отношений остается разговорами. Пока бизнес и дипломаты проигрывают бесчестным популистам, которые считают, что торговля оружием с противниками России обойдется дешевле, чем восстановление нормальных связей.
