Как злосчастный остров стал оружием против Трампа
Политолог Евстафьев разбирается в хитросплетениях политики президента США на фоне дела Эпштейна и венесуэльского кейса
Был ли у Дональда Трампа шанс похоронить дело Эпштейна раз и навсегда? Теоретически — да. Для этого, однако, потребовалось бы похоронить все связанные с ним истории, от Билла Клинтона до ближайшего окружения Джо Байдена.
Нужно было забыть и о самом Байдене, и о попытках «закрыть» самого Трампа, выражаясь российской терминологией. Проще говоря — перевернуть страницу. Прийти в Белый дом в январе 2025 года и объявить тему исчерпанной. Но Трамп этого не сделал.
Вместо политической мудрости он проявил жажду мести. Дело Эпштейна показалось ему идеальным кейсом, чтобы свести счеты со всеми, кто мешал, и особенно с кланом Клинтонов. Байден в этой схеме был фигурой второстепенной; главный удар был рассчитан именно на Хиллари и Билла. В результате шанс был безвозвратно упущен.
«Хороша ложка к обеду»: почему демократы не спешат
Сейчас такого шанса у Трампа уже нет. Слишком много материалов засвечено по всем фигурантам. Демократы, безусловно, сумеют вскрыть все архивы, касающиеся вовлеченности не только самого Трампа, но и возможных членов его семьи в деятельность так называемого «кружка Эпштейна». Вопрос лишь в сроках.
Для демократов главное — подать эту историю «ложкой к обеду». А «обед» запланирован на ноябрь 2026 года — промежуточные выборы в Конгресс. Именно под них и будет раскручиваться новая фаза скандала.
Уже летом, а по полной программе — в августе, сентябре и октябре — стоит ожидать массового слива документов, в том числе и совершенно новых, о связях Трампа с окружением Эпштейна.
Примечательно, что внутри Республиканской партии, в ее верхушке, зреет категорическое недовольство тем, что делает Трамп. События вроде митинга Turning Point, где выступал Джей Ди Вэнс, лишь подтверждают этот раскол. При всей показной риторике единства одна вещь очевидна: часть республиканской элиты настолько хочет избавиться от Трампа и его команды, что готова на тактический сговор с демократами. Это сделает грядущую информационную атаку еще более разрушительной и скоординированной.
Остров как диагноз: что на самом деле знала Америка
История с островом Эпштейна — это не просто уголовное дело. Это точный диагноз морально-нравственного разложения американской элиты. В США об этом «острове» судачили последние лет десять, если не больше. Все про него знали, но все равно стремились туда попасть. И это касается не только «старшего» поколения политиков.
Марко Рубио, которого часто вспоминают как архитектора интервенционистского безумия в Латинской Америке, — типичный пример молодых элит. Его патологическая неприязнь к лидерам вроде бразильского президента Лулы да Силва демонстрирует ту же вседозволенность, только проецируемую на геополитику. У кого-то она проявляется в участии в сомнительных вечеринках, а у кого-то — в неограниченном интервенционизме. Это две стороны одной медали.
Таким образом, мы пока увидели лишь пилотную серию сериала под названием «Трамп на острове Эпштейна». Показ таких фигур, как отыгранный политический труп Билла Клинтона, — это лишь разминка. Впереди гораздо более серьезные вещи.
Венесуэла: кейс не про Мадуро, а про США
Смещение фокуса на Венесуэлу лишь подтверждает общую тенденцию. Этот кейс — не про бывшего водителя автобуса Николаса Мадуро, сумевшего удержаться у власти через череду немыслимых кризисов. Это кейс про Соединенные Штаты.
Ситуация парадоксальна: против левацкого режима на «заднем дворе» США уже более 90 дней готовится интервенция, и это вызывает острые внутренние противоречия в американской элите. А посредником выступает Катар. Рональд Рейган, глядя на это, наверное, спросил бы: «Катар? А что, не Острова Зеленого Мыса?». Это показатель того, насколько все изменилось.
Трамп, колеблясь, поступает правильно, потому что в Венесуэле его может ждать не слабая армия, а серьезная ловушка. Ее, скорее всего, подготовили различные силы специально для того, чтобы поставить президента США в ситуацию избыточных потерь и военного провала.
Возвращение к «дипломатии канонерок»
Кандидатом, которого продвигает коллективный Запад на смену Мадуро, является вице-президент Социнтерна Хуан Гуайдо. Это уже не пиночетовский образ, а вполне «прогрессивный» ставленник. Такая сложная конфигурация показывает, как изменился мир: там, где 200 лет все было просто, теперь царит хаос.
Венесуэльский кризис копился десятилетиями. Он вырос на абсолютном наплевательстве американской элиты и нефтяных корпораций к региону, в котором они оперировали. Этот кейс демонстрирует фатальную деградацию того, что когда-то называлось эффективным американским неоколониализмом, который даже советские аналитики воспринимали как серьезного и умелого противника.
Трамп же хочет вернуться не к этому продвинутому неоколониализму, а к «дипломатии канонерок» рубежа XIX–XX веков, к кондовому, простому колониализму, который исторически проиграл в конкуренции даже британской и французской моделям. Это желание откатить ситуацию на столетие назад — яркий показатель наложения всех противоречий современной эпохи.
Ловушка персонификации: почему Трамп стал заложником Мадуро
В чем же мера успеха для Трампа в Венесуэле? Идеальный вариант — Мадуро слагает полномочия и уезжает. Приемлемый — серия точечных ударов, гибель Мадуро и части его окружения, установление любого нового режима, даже если он окажется еще более левацким и антиамериканским.
Но здесь Трамп попал в классическую ловушку персонификации. Он свел сложнейший геоэкономический кейс к фигуре одного человека, не задумываясь о «дне после». «Линкор «Трамп»» рискует утонуть, потому что его строительство, украшенное гигантской головой самого президента на носу, неизбежно окажется проектом чудовищной коррупции и неэффективности.
Эта персонификация патологически мешает Трампу. В момент, когда он фокусируется на личности, он теряет способность видеть большую картину. Он сделал себя заложником судьбы Мадуро, хотя Венесуэла — это в первую очередь большой геоэкономический кейс, а не личная вендетта. Итог может быть печальным: даже в случае тактического успеха стратегическое поражение окажется неизбежным.
