Большие числа, большой взрыв: главные выводы по итогам саммита НАТО

Чужая война как способ выжить для каждого

Саммит НАТО, как и ожидалось, стал фестивалем хаоса. И, как водится, главную роль на нем играл президент США. Дональд Трамп вновь показал себя выдающимся мастером медийного хаоса. Аналитики и комментаторы по всему миру получили новую порцию политического сумбура, союзники по альянсу снова услышали в свой адрес угрозы и критику, контрагенты из Киева засветились в информационных лентах. Все это произошло на фоне давно ожидавшегося срыва перемирия с Ираном, что де-факто стало единственным реальным событием саммита.

Европа: реальные цели и нереальные средства

Для того чтобы понять, что произошло, необходимо обратиться к целям, которые преследовали участники встречи.

Европейские политические элиты, а именно политики «коалиции желающих» с союзниками из руководства ЕС и НАТО продолжили попытки риторически привязать США к идее потенциального прямого конфликта с Россией. Это прямо вытекает из их высказываний, медиа-отработке в преддверии саммита и итогового документа (или того, что получилось вместо него).

За несколько дней до встречи в Анкаре европейские СМИ по нарастающей рассказывали о масштабных планах финансирования украинского проекта (от 40 млрд евро в начале к 140 млрд к первому дню саммита) и о выдающихся успехах ВСУ на фронте. Европейские столицы изо всех сил стараются имитировать полную поддержку заявлений американского президента и заявляют о заведомо нереализуемых проектах, представляя это в качестве доказательства преданности.

Проблема «коалиции» заключается в стремительно тающих ресурсах, причем как финансовых, так и политических. Озвученные в начале года 90 млрд евро для Украины утонули в бюрократии (не забудем, что прямо сейчас идут бурные дискуссии вокруг долгосрочного бюджета ЕС, и конца им не видно). 70 млрд, «обещанные» после – де-факто есть разделенные на части гарантии, данные еще раньше. А еще был «миллион снарядов», 800 млрд оборонных расходов… В Анкаре обещан пятилетний план развития программы противодействия БПЛА – еще на 40 млрд. В итоговом документе Россия названа «долгосрочной угрозой».

Ресурсов нет. Есть декларации и создание информационного пузыря, в котором Европа консолидирована (скандал с Коштой был очень некстати), побеждает сейчас на Украине (так пишет европейский мейнстрим) и победит в будущей войне (сколько раз Рютте, Макрон и Мерц говорили об этом).

США: последняя пересборка Запада

В Белом доме прекрасно видят, что происходит и, естественно, подыгрывают. При этом Трамп, не скрывающий презрительного отношения и к ЕС, и его лидерам (формальным и не очень), хотя и по случаю произносит приятные их слуху вещи, тем не менее, давления не снимает. В Вашингтоне видят прогрессирующую экономическую и политическую импотенцию Европы и, более того, способствуют ее развитию. Вопросы Гренландии, Ирана, расходов на оборону, размещения американских войск (что тождественно гарантии безопасности континента) президент США не только не снимает – он их озвучивает в лицо и публично. Более того, Вашингтон требует своего участия в европейских планах милитаризации – как поставщик и продавец, но отнюдь не как союзник. Напротив, Трамп и словом, но что важнее, и делом показывает, что за безопасность Европа должна платить. Деньгами, которых нет.

Получившее у нас широкий резонанс заявление о возможном предоставлении Украине лицензии на производство (ракет? cистем?) Patriot или закрытия неба над ней – из той же области. Оно, очевидно, было сделано в контексте гарантий безопасности, которые Киев может получить в рамках мирного соглашения. Но от того не становится выполнимым.

Рубио, заявляющий, что удары по российским НПЗ могут подвигнуть Москву на смягчение переговорной позиции, говорит не об интересах украинского проекта евроэлиты, а об интересах США. Но он «надеется», хотя прекрасно знает, что у США нет той цены, которая устроит Москву. Или она пока не предложена.

Безусловно, в контексте Украины это в некотором смысле двойная игра. Поражение Киева — поражение Запада. И оно, не считая пресловутой минеральной сделки и интересов BlackRock, несет для Штатов, хотя и меньшие в сравнении с зажатой меж трех огней Европой риски, но имеет далеко идущие последствия. Последние четко отражены в Стратегии безопасности США. К слову, в этом документе про Россию сказано в куда более спокойных выражениях («регулируемая угроза»). Если кому-то у нас зачем-то нужно высказывание Трампа на эту тему, то вот, сразу после саммита:

«Ни один президент не должен платить такие деньги, какие платим мы. И, повторю, мы находимся там в первую очередь для того, чтобы защищать их, а не себя. Изначально все это было создано как защита от Советского Союза, а теперь — от России, но тогда речь шла именно о Советском Союзе. И, если честно, мы находимся очень далеко. Нас разделяет океан».

И еще, о Европе: «Ей лучше бы быть поосторожнее. С иммиграцией и энергетикой. Если она не будет аккуратнее… то Европы больше не будет». Рискну перефразировать: «Когда в Европе грянет шторм, мы его поддержим и попробуем заработать на нем еще». К слову, очень похожей позиции придерживается и Турция, в руках которой постепенно собирается огромный потенциал влияния на европейские дела. В этом контексте, возможно, иранская катастрофа и ответственность, которую Белый дом предлагает европейцам с ним разделить – это цена, которую он предлагает за прекращение унижений. А возможно, это ловушка, в которую в Лондоне, Париже и Брюсселе очень не хотят попадать.

В любом случае, так выглядит контекст отношения Вашингтона к Европе, украинскому проекту и его участникам.

Белый дом дистанцируется, но не уходит. Чтобы выдавить с континента Китай и получить совершенно иной уровень контроля, в том числе – над политическими элитами. А это, в свою очередь, – проекция уже на ситуацию внутри самих США, где политический класс разваливается на куски, а общество балансирует на грани гражданского конфликта. Этот контекст важен для Трампа как никакой другой.

Вместо заключения

Заметим, при этом позиция России не меняется, несмотря на все понесенные издержки. И дело ведь не только в экзистенциальном характере конфликта. Внешняя политика строится не только на одной оценке важности угрозы (секьюритизации), но и на стратегической оценке ресурсов, прочности системы, реальных возможностях достигнуть поставленные реальные цели. Не будь в Кремле уверенности в таковых – позиция была бы совершенно иной.