Ближний Восток для своих

Востоковед Гафуров объясняет, почему мирные инициативы в регионе разбиваются о местные реалии

Новые внешние инициативы по урегулированию на Ближнем Востоке, вроде обсуждаемого «Совета мира», не находят серьезного отклика в арабском и мусульманском мире. Эти проекты воспринимаются скептически, поскольку существует устойчивое мнение, что именно Совбез ООН долгое время выступал хоть какой-то сдерживающей силой.

Гораздо большее доверие вызывает последовательная позиция, основанная на принципе «два государства для двух народов», которая напоминает, что резолюция о создании Израиля предполагала одновременное создание Палестины.

Отказ от этого принципа, легитимизирующий лишение палестинцев права на самоопределение, неприемлем для региона. Существуют разные варианты решения — от иранской идеи единого светского государства до иных моделей, но общим знаменателем остается необходимость политического самоопределения палестинцев.

Сирийский Курдистан: интеграция через таможню, а не окопы

На севере Сирии завершился длительный и сложный процесс реинтеграции курдских районов в общегосударственные структуры. Речь идет не столько о включении пехоты в армию, сколько о сложном торге за должности в гражданских ведомствах — таможенной, налоговой службах.

Ключевым был вопрос, будут ли курды занимать значимые административные посты или останутся на вторых ролях. Военные успехи и внешнее давление ускорили этот торг, но его условия, вероятно, оказались не самыми выгодными для курдов. Тем не менее, сам факт договоренностей — важный прорыв.

В этом контексте влияние Ирана к востоку от Евфрата часто переоценивают. Главным для всех игроков всегда было не военное превосходство, а обеспечение беспрепятственного прохода нефтевозов в турецкий порт Джейхан. Контроль над месторождениями в этом районе — это вопрос не физического захвата вышек, а контроля над бухгалтерскими книгами и потоками финансов. Поэтому ключевым итогом последних событий стало соглашение о том, кто и как будет регулировать эти финансово-логистические потоки на важнейшем перекрестке, где Турция выступает франчайзинговым партнером.

Ирак: кризис власти как главный стабилизатор

Уход американских войск из Ирака и смерть верховного шиитского авторитета страны создали вакуум, но это не открывает автоматически новых возможностей для Тегерана. Влияние Ирана в Иракском Курдистане исторически строилось на торговле, а не на силе. Регион, обладающий бюджетной автономией, зависит от маршрутов экспорта своей нефти — либо через юг, подконтрольный Багдаду, либо через средиземноморские порты Турции и Сирии. Необходимость договариваться со всеми соседями, включая Иран, о бесперебойности этих потоков сама по себе является стабилизирующим фактором.

Говорить о единой иранской стратегии в Ираке ошибочно. Иран — сложная и плюралистичная в дурном смысле страна, где различные группировки олигархата и силовых структур имеют собственные, зачастую конфликтующие интересы.

Не ясно, кто именно будет ключевым актором со стороны Тегерана в новой ситуации — Корпус стражей исламской революции, государственные олигархи или иные группировки. Исход правительственного кризиса в Багдаде и распределение власти среди шиитских партий после смерти духовного лидера пока не определен. Поэтому утверждать, что позиции Ирана укрепляются, преждевременно.

ХАМАС: внутренний расклад важнее внешнего давления

Для движения ХАМАС основная угроза исходит не из Вашингтона, Тель-Авива или Москвы, а из внутрипалестинской политики. Реальная проблема — неизвестный уровень его поддержки населения, так как выборов не было слишком долго. Пришедший к власти случайно, ХАМАС удерживает ее во многом через контроль над распределением гуманитарной помощи.

Однако палестинская оппозиция сильна: это и ФАТХ на Западном берегу, и левые, и религиозные организации. Действует политологическое правило, знакомое по другим странам: народ часто голосует против действующей власти. Есть ощущение, что в случае выборов ХАМАС может потерпеть серьезное поражение.

Инициатива Трампа по замене каналов помощи через агентства ООН на механизмы «Совета мира» игнорирует ключевой вопрос: кто и как будет распределять эту помощь на местах? Даже если поставки удастся наладить, механизм администрирования останется в руках местных сил.

ХАМАС, будучи менее коррумпированным, чем некоторые другие группировки, создал работающую систему распределения. Заменить ее в условиях отсутствия единой легитимной власти крайне сложно. Власть в Газе — это не только политики, но и вооруженные люди, имеющие законный статус. Пока неясно, как можно изменить эту систему без погружения в еще больший хаос.

Катар: кошелек и посредник для «Братьев-мусульман»*

Возросшая роль Катара как медиатора обусловлена его уникальным положением самого богатого спонсора идеологического течения «Братьев-мусульман»*. ХАМАС является частью этой широкой сети политического ислама, причем в его более либеральной и прагматичной версии.

Катар, правящая семья которого исповедует ваххабизм, предоставил «Братьям»* убежище и финансовую поддержку, позиционируя их как силу, с которой можно вести диалог в противовес «Аль-Каиде»* и ИГ*.

Однако влияние Дохи имеет свои границы. Оно огромно благодаря финансовым возможностям, но не абсолютно. Катар не может напрямую приказывать ХАМАС в силу идеологической солидарности, сложившихся отношений и географической дистанции. Его сила — в роли спонсора и честного посредника, который может доносить позиции, но не может силой изменить политическую реальность на местах. Это делает Катар полезным, но не всесильным игроком в сложной ближневосточной мозаике, где внутренние факторы всегда перевешивают внешние инициативы.

*- признаны террористическими организациями и запрещены в России