Искусство двойной страховки: что такое «мирный план» Трампа для Газы
Что из себя представляет план Трампа? И при чем тут Нобелевская премия мира?
Инициатива Дональда Трампа по урегулированию в секторе Газа, при всей своей противоречивости, вряд ли может быть расценена как «прохамасовская». Однако она бросает вызов всем сторонам конфликта, заставляя их определить свои приоритеты в условиях, когда взаимные компромиссы становятся неизбежными. Переговорный процесс всегда требует уступок. И сильной стороне, которой сегодня ощущает себя Израиль, идти на них психологически сложнее. Именно этим объясняется жесткая критика в адрес Трампа со стороны сторонников правительства Нетаньяху и приверженцев радикальной линии в отношении Хамаса.
Хамас перед выбором
Со своей стороны, Хамас, сохраняя радикальную риторику и приверженность тому, чтобы сохранить свои вооруженные формирования, прекрасно осознает, что его позиции ослабли как никогда. Большинство руководителей движения, пусть и не все, пришли к выводу о необходимости серьезных уступок. Главная задача для них сегодня — выжить. Хамас, как и год назад, в принципе согласен на формирование технократического правительства для Палестины, но настаивает на сохранении своего военного присутствия в Газе. Для израильского руководства это условие неприемлемо, ведь именно с этим оно вело борьбу. Однако внутри израильского общества нет единства: родственники заложников, чьё возвращение — живых или погибших — остается ключевым вопросом, готовы согласиться с этим условием ради их возвращения.
После удара по Дохе в Хамасе становится все меньше тех, кто ориентирован на продолжение войны без переговоров. Поэтому план Трампа, при всех его очевидных проблемах, многими воспринимается как шанс. Шанс остановить разрушительный конфликт, длящийся последние два года. Важно понимать: это не план урегулирования палестино-израильского противостояния в целом. Это скорее «примочка», купирующая мера, призванная остановить разрушительные процессы в секторе Газа: остановить конфликт и снизить напряженность, которая одинаково плохо воспринимается всеми игроками.
Американские гарантии
Трамп торопит Хамас с принятием предложений, и, как пишет Financial Times, не в последнюю очередь из-за желания успеть с Нобелевской премией до 10 октября. Встречи Трампа на полях Генассамблеи ООН с лидерами арабских государств создали ощущение, что арабский мир снова готов договариваться с Израилем при посредничестве США. Насколько это соответствует реальности после удара по Дохе?
Дело не столько в доверии, которого всегда было немного, сколько в отсутствии какой-либо альтернативы. ООН как посредник не работает десятилетиями, Ближневосточный квартет также утратил эффективность. Ни один региональный игрок не желает и не способен выступать в роли, на которую претендуют Соединенные Штаты. Кроме того, все вовлеченные стороны десятилетиями вкладывались в лоббистский потенциал в США, питая надежду склонить Вашингтон к защите своих интересов.
Атака на Доху имела неожиданное последствие. Важнее коллективной декларации арабских стран стало последовавшее за вмешательством Трампа публичное извинение Нетаньяху перед Эмиром Катара. Это был беспрецедентный шаг, продемонстрировавший степень влияния Вашингтона на Израиль. Именно это в определенной степени вернуло доверие арабских государств к американскому посредничеству.
Арабские страны, особенно монархии Залива и непосредственные соседи Израиля, с самого начала кризиса были ориентированы на переговоры. Большая война не нужна никому, в ней никто не был заинтересован, в ней не готовы были участвовать ни в 2023 году, ни в 2024-м, ни в 2025-м. Эскалация происходила по инициативе Израиля и только по инициативе Израиля. Поэтому, если США готовы предложить формат, позволяющий «отложить оружие и вернуться за стол переговоров», арабский мир готов их поддержать.
Израиль: риски и экономическое давление
Другое дело, что нужны механизмы страховки данной ситуации. Поскольку события происходят очень быстро… Трамп торопится даже не столько ради Нобелевской премии мира, сколько из-за внутриполитической ситуации в Соединенных Штатах.
Зачем план Трампа нужен Нетаньяху? Парадокс в том, что он, вероятно, не нужен его партнерам по правящей коалиции. Сохранение власти Нетаньяху напрямую зависит от поддержки этих радикальных сил, а состояние войны позволяет откладывать ответ на критику оппозиции.
Однако удар по Катару показал, что у США есть инструменты воздействия на Израиль, и связаны они в первую очередь с экономикой. Тезисы Нетаньяху о готовности к изоляции и опоре на собственные силы болезненно восприняты как внутри страны, так и произраильским лобби за рубежом. Европейские государства сворачивают инвестиционные проекты с Израилем, что больно бьет по бюджету. Мобилизация резервистов также ослабляет экономику.
На этом фоне растет зависимость Израиля от США. Регулируя экономическую помощь, не прекращая военную, Вашингтон получил рычаг влияния на кабинет Нетаньяху. Благодаря синергии внутренней и внешней критики, появилась, пусть и эфемерная, возможность скорректировать курс этого кабинета и этого премьер-министра.
Хрупкость конструкции
Главный вопрос: что помешает Израилю, как это случалось в прошлом, отказаться от выполнения соглашения под предлогом эксцесса со стороны палестинцев? Израиль не считает себя связанным обязательствами с организацией, которую официально именует террористической. План Трампа — громоздкая, но хрупкая конструкция из 20 с лишним пунктов. Это продукт долгих согласований, и она крайне уязвима. Найдутся силы по обе стороны баррикад, заинтересованные в срыве сделки.
Даже если план будет реализован, это не принесет мира. Это план по возвращению заложников, но не разрешению палестино-израильского конфликта.
Потому что противоречия более сложные, фундаментальные, и сложились не в 2023 году, как пытается всех убедить Дональд Трамп в мировой общественности. Это конфликт, который длится десятилетиями. И уже с 90-х годов был выведен за пределы переговорного процесса. Однако фундаментальные вопросы остаются нерешенными.
— Это вопрос о будущем Восточного Иерусалима.
— Это вопрос о будущем палестинских беженцев, которые сейчас находятся за пределами региона, хотят вернуться, сохраняют свою палестинскую идентичность, но Израиль им в этом праве отказывает.
— Это еврейские поселения, которые появились на оккупированных территориях после войны 1967 года, вопреки решениям ООН.
Именно нежелание Израиля обсуждать эти вопросы десятилетиями подпитывало поддержку радикальных группировок. План Трампа купирует симптомы, но не лечит болезнь.
Российский вектор
Отдельный сюжет — взаимодействие Израиля с Россией. Регулярные телефонные разговоры Нетаньяху и Владимира Путина указывают на наличие общих интересов. После изменений в Сирии позиции двух стран перестали быть столь конфронтационными. Россия, имеющая присутствие и инструменты влияния в Сирии, стала более удобным собеседником для Израиля, заинтересованного в координации действий.
Второй важной темой является Иран и его ядерная программа. Россия не заинтересована в тотальном поражении Тегерана, но и эскалация конфликта ей невыгодна, что открывает пространство для дипломатического посредничества. Кроме того, Израиля волнуют итоги предстоящего форума «Россия – Исламский мир», который пройдет в Москве. Для Иерусалима важно, чтобы принимаемые там решения не противоречили его интересам.
Есть и вопросы про энергетику, особенно в условиях тех экономических потрясений, которые пережил Израиль. Экономические вопросы двухстороннего взаимодействия, а также сотрудничество по различным проектам в регионе, в Восточном Средиземноморье могут вернуться на повестку двухсторонних переговоров в интересах решения насущных актуальных проблем для двух государств.
При этом Россия оказывается востребована на мировом рынке, поскольку имеет уже определенную инфраструктуру на территории страны и соответствующий опыт.
