Безопасных мест нет: почему украинские дроны могут прилететь даже на Камчатку

Максим Кондратьев о четырех столпах современной беспилотной войны

Фуры-камикадзе и «Паутина»: уроки операции, о которой все забыли

Когда парады урезаются, а жители Камчатки получают смски об учениях по противодействию беспилотникам, у многих возникает резонный вопрос: каким образом туда вообще способно что-то долететь? Зеленский тем временем обещает нарастить дальность до 2000 километров.

Но рисовать циркулем на карте полукруг от украинской границы и считать, что за его пределами можно спать спокойно, — фатальное заблуждение. Безопасных мест на территории России, куда гарантированно не долетит беспилотник, сегодня не существует.

Как показала операция «Паутина» — или, как ее окрестили журналисты, «атака дронов из фур» — боевая часть не обязательно стартует из-под Киева. Там, куда беспилотник не может подлететь, он может приехать на грузовике. Фура заходит в нужный район, запуск производится прямо с асфальта, удар наносится из-под носа — и дальности как таковой больше не существует. Прибавим к этому утечку о пусках с территории Монголии, подтвержденную затем отечественными спецслужбами, и картина становится совсем тревожной.

«Лютый», «Летучая лисица» и загадка шасси

Если же говорить о классических дронах самолетного типа, стартующих с территории Украины, то первое место по массовости занимает Ан-196 «Лютый» — продукт того самого конструкторского бюро Антонова, что осталось Украине в наследство от СССР. Дальность — до 2000 километров, боевая часть — до 75 килограммов. Это уже серийный, отработанный комплекс.

Однако Киев на нем не останавливается. На горизонте — переделанные легкомоторные самолеты. E-300 Enterprise способен нести 250 килограммов взрывчатки на 3000 километров. А-22 «Аэропракт», «Летучая лисица», ультралайт Skyranger — вся эта техника, по сути, конструктор из ящика, превращенный в дрон.

Обращает на себя внимание инженерная деталь, отдающая то ли глупостью, то ли злым умыслом. У всех перечисленных машин сохраняется стационарное шасси — металлические колеса, которые нужны исключительно на взлете. Тащить этот вес через тысячи километров, когда реактивная «Паляница» прекрасно стартует с тележки и не возит лишнего, — нонсенс. Вес шасси можно было бы превратить в топливо или в дополнительную взрывчатку.

Отсюда рождается гипотеза: дроны где-то приземляются. Для этого не нужны аэродромы с вышкой — достаточно ровной площадки. На территории России до сих пор тысячи заброшенных сельскохозяйственных аэродромов времен СССР. А еще есть страны, официально признавшие пролет украинских беспилотников в своем небе, — Польша, Латвия, Литва, Эстония. Что мешает такому дрону приземлиться в Прибалтике, дозаправиться, накопиться партией и затем отправиться в рейд на восток — либо своим ходом, либо в кузове фуры? Ничего.

Азербайджанский ключ к Каспию: опыт не нужен, нужна территория

Визит Зеленского в Азербайджан добавил в уравнение новую переменную. У Баку действительно большой опыт применения дронов — от израильских «Гарпий» в 2016 году до турецких «Байрактаров» в войне 2020-го. Азербайджанским беспилотным войскам в этом году исполняется 10 лет — срок для накопления боевого опыта огромный. Но вот незадача: украинцам этот опыт практически бесполезен. Концепция массированного применения дорогих средневысотных аппаратов, которую пытался скопировать Киев в начале СВО, провалилась — «Байрактары» посбивали в первые же месяцы, и с тех пор о них ничего не слышно. Собственной же научной базы и бюджетов на разработку у Азербайджана почти нет.

Интерес представляет не столько экспертиза, сколько география. Азербайджан — ключ к Каспийскому региону. Чем ближе оператор к беспилотнику, тем дольше и надежнее управление, и наличие на азербайджанской территории станций связи, слежения и технического обслуживания — уже огромный плюс для ВСУ. Не говоря о вероятной функции перевалочной базы, где дроны могут приземляться, дозаправляться и уходить дальше. Каспийское море со своими кораблями, в том числе носителями ракет, покрывающих и Украину, и Ближний Восток, оказывается под дамокловым мечом.

Дальше — больше. Через Казахстан открывается транзитный коридор невероятной протяженности. Огромная страна с множеством безлюдных мест и системой ПВО, не рассчитанной на обнаружение низколетящих целей. Пролететь через Казахстан на Урал, в Сибирь, даже на Дальний Восток, не спрашивая разрешения, — как минимум технически попробовать можно. Казахстан просто не обладает достаточным количеством радаров на малых высотах, чтобы перехватывать такие цели. Ровно поэтому учения на Камчатке — не паранойя, а трезвый расчет.

Глаза НАТО: корректировщик над Турцией и большие данные

Последние удары по НПЗ в Туапсе и портам Черноморского побережья вскрыли еще один контур. Во время всех трех атак в воздушном пространстве Турции дежурил тяжелый НАТОовский беспилотник. Он не просто висел над морем — он обеспечивал корректировку и, вероятно, ретрансляцию сигнала, когда украинский аппарат терял прямое управление. Но сводить все к одному дрону-ретранслятору — значит упускать масштаб.

Разведывательные мероприятия начинаются задолго до удара. Целая эскадрилья больших американских машин стоимостью в сотни миллионов долларов висит вдоль наших границ — от Балтики до Черного моря. Это постоянный, системный контур. Беспилотники ведут оптическую, радиолокационную и радиотехническую разведку. Собранные данные обрабатываются специализированным софтвером, превращаясь в разведывательный продукт, на основе которого выбираются цели и планируются маршруты. В процессе самой миссии эти же платформы поддерживают атаку, фиксируя, как вскрываются наши средства РЭБ, какие частоты глушатся, где поднимаются истребители. Следующая атака будет умнее.

Это и есть четвертый столп современной военной беспилотной авиации — работа с большими данными. Разработка, серийное производство и подготовка людей — первые три; четвертый появился именно сейчас, и именно он определяет успех.

Уничтожать такие разведывательные комплексы, находящиеся в небе над территорией стран НАТО, на дальней дистанции — задача, требующая технологического прорыва. Если импровизировать, то впору задуматься о спутниках, способных наносить удары из космоса. Война дронов перешла все среды без исключения: воздух, земля, вода, подводное пространство и теперь околоземная орбита. Гибридная война дронов — это реальность, в которой Россия вынуждена создавать первую в мире комплексную систему противодействия на территории такого масштаба. Частным компаниям такая задача не по плечу — здесь требуются государственные бюджеты и полномочия.

Пока же НАТОвские глаза продолжают смотреть, украинские беспилотники — долетать, а российские регионы — получать смски о тренировках. Реальность такова: дрон может атаковать откуда угодно, и безопасных мест больше нет.