Армия бородачей на легальном положении
Кирилл Кабанов о том, почему инцидент в Уфе — это только начало
Инцидент с подготовкой нападения на отделение полиции в Уфе выходцами из Центральной Азии не является чем-то из ряда вон выходящим. Это закономерное звено в цепочке событий, предсказанной еще задолго до трагедии в «Крокусе».
Системный анализ показывает: страна столкнулась не с единичными преступниками, а с хорошо подготовленной, идеологически мотивированной армией, формирование которой годами поощрялось мягкостью миграционной и уголовной политики.
Корни ненависти
Чтобы понять мотивацию задержанных, необходимо обратиться к истокам. Основной питательной средой для радикализма и русофобии уже много лет являются выходцы из Средней Азии, в первую очередь из Таджикистана.
Ключевая проблема в том, что к России едут люди, с детства воспитанные в атмосфере ненависти. В учебниках бывших советских республик история переписывается: Россия изображается как оккупант, а басмачи, вырезавшие русское население в 20-е годы прошлого века, преподносятся как национальные герои.
Это не стихийный процесс, а целенаправленный тренд, курируемый Западом. Однако у него есть и своя, более жестокая предыстория. Достаточно вспомнить 1989-1990 годы в Таджикистане, где имел место самый настоящий геноцид, массовая резня и выдавливание русскоязычного населения. К сожалению, эта правда замалчивается как в этих республиках, так и отчасти в России. Но именно она формирует ту самую почву, на которой сегодня взращивают террористов-смертников, считающих себя на территории «кафиров».
Масштаб угрозы, который предпочитают не замечать
Подобные инциденты — не редкость. Фактически подготовка терактов пресекается ежемесячно. За год ФСБ обезвреживает деятельность 70–80 подобных ячеек. Часть атак, увы, предотвратить не удается, о чем красноречиво говорят и громкие теракты, и точечные убийства. Удивляться здесь нечему.
Запрещенная в России игиловская идеология открыто распространяется в мигрантских группах в интернете, вербовка начинается чуть ли не со школьной скамьи. При этом реакция государства оставляет желать лучшего.
В стране созданы максимально льготные условия для радикалов. Яркий пример — двойственные статусы: некоторые организации у нас не признаны террористами. Не исключено, что в угоду сиюминутной политической конъюнктуры этот список могут пополнить и сегодняшние террористы.
Цифры Совбеза
Наиболее четко масштаб проблемы обозначили недавно в Совете Безопасности. Согласно озвученным данным, более половины (около 60%) приезжих из Средней Азии и с Кавказа не признают российские законы. Они хотят жить по нормам шариата. Более того, свыше 40% из них готовы с оружием в руках отстаивать «свои ценности» на чужой для них земле. Эти цифры — не страшилка, а официальная статистика, подтверждающая простой факт: в страну легально ввозится многомиллионная армия потенциальных врагов, ждущих сигнала к началу «джихада».
В связи с этим закономерно возникает вопрос о мерах противодействия. Ответ лежит не в плоскости безопасности, а в области экономики. Проблему можно было бы решить, максимально ограничив поток лиц из регионов, представляющих угрозу, и введя тотальный контроль. Однако на это государство не идет, пытаясь сохранить хрупкие «дружеские» отношения с бывшими союзными республиками.
Парадокс в том, что эти республики не стремятся дружить с Россией, в отличие от самой России, продолжающей верить в эту сказку. Аналогии с Азербайджаном, который сейчас открыто помогает Украине, напрашиваются сами собой.
Интересы национальной безопасности продолжают проигрывать экономической выгоде олигархов. Яркий пример — лоббирование одним из крупнейших регионов-потребителей мигрантского труда упрощенного порядка получения патентов членами их семей. То есть, вопреки логике безопасности, происходит не ограничение, а упрощенный завоз целых семей. Экономические интересы определенных групп вновь поставлены выше безопасности граждан.
Тюрьма как академия джихада
Отдельная больная тема — наказание для тех, кого все же удается осудить. Тюрьма для таких преступников не является исправительным учреждением. Напротив, она становится академией джихада. В местах лишения свободы формируются зеленые джамааты, которые не только сплачивают радикалов, но и оказывают давление на основную массу заключенных. Известны случаи, когда они саботировали работу по пошиву формы для участников СВО.
Выйдя на свободу, такие люди не исправляются, а возвращаются в общество закаленными фанатиками. Их поддерживают различные религиозные организации, а мягкость законов лишь способствует их комфортному существованию. Уже много лет звучат предложения о создании специальных учреждений ФСИН с максимально жесткими условиями содержания для террористов и экстремистов. Однако для этого нет ни денег, ни кадров, ни даже переводчиков с тюркских языков для оперативной работы.
Каждый раз, когда речь заходит о ужесточении, немедленно раздается крик о «гуманизме» и правах человека. Но эта гуманность почему-то включается только в отношении зверей, готовивших теракты против школ и детских учреждений. Пора забыть о гуманизме там, где речь идет о строителях всемирного халифата, для которых убийство «неверных» — священный долг.
Западный след и украинский след
Важно называть вещи своими именами: происходящее — это не возрождение религиозности, а идеологическая диверсия. Цель — построение всемирного халифата на обломках национальных государств. И эту идеологию в полной мере используют западные, в первую очередь английские и американские спецслужбы, в тандеме с украинскими СБУ и ГУР. Технология отработана: сегодня мигрант — это курьер-доставщик, а завтра вечером он же — фанатик в нелегальной «мечети», коих по стране создана целая сеть.
Радикализация — это мирополитический проект. Его результаты видны даже внутри России, в некоторых северокавказских регионах, которые за последнее десятилетие трансформировались из пророссийских в оплоты радикального исламизма. Это демонстрация враждебности ко всему российскому.
