600 законов в год: парламент, после которого просыпаешься в новой стране

Публицист Живов о том, как советское правосознание мешает Госдуме стать субъектной

Деятельность ушедшего на свои последние каникулы восьмого созыва Госдумы вызывает все больше вопросов. Критика звучит последовательная: слишком много законов. Ни один парламент в мире не принимает и половины того, что штампуется в России. В ста с лишним государствах, где существует та или иная форма законодательного собрания, нормой считается не более 100 законов в год. Российский показатель — 600. Абсолютно немыслимая ситуация.

Представители Думы любят называть стабильность ключевым фактором политической системы. Однако о какой стабильности может идти речь, если гражданин каждый год просыпается в новой стране? Правовое поле смещается непрерывно. Население все чаще игнорирует суды и уклоняется от исполнения законов — во многом потому, что разобраться в этом потоке не только обычному человеку, но и юристу, становится непосильной задачей. Сцена в МФЦ, где оператор с потухшим взором говорит пенсионерам «извините, у нас все меняется каждый день», стала символом эпохи.

Стабильность — это возможность спрогнозировать личную, профессиональную и финансовую жизнь на десятилетия вперед. Так было в Советском Союзе после войны, так было в Российской империи, где кредит на бизнес можно было взять на полвека. Сегодня же горизонт планирования для многих сократился до трех месяцев. Каждый раз приходится разбираться, что еще изменили, за что теперь оштрафуют и каких прав больше нет.

Право на переписку стало обусловленным, затем отмененным в интересах национальной безопасности. То же — с банковской тайной. Возникает вопрос: если изменения диктуются национальной безопасностью, почему нет единого закона, регулирующего этот правовой режим? Почему все это начинает противоречить Конституции? Правовое поле обязано быть единообразным, иначе наступает правовая шизофрения, распад института права и, как следствие, инфантилизация общества, падение экономических и демографических показателей.

Что Дума все-таки сделала правильно

Справедливости ради, нынешний созыв одержал одну принципиальную победу. Партия защиты от замещающей миграции наконец-то одолела партию замещающей миграции. Последняя — это прямо или косвенно сторонники МИ-6, различных британских фондов, интегрированных в ООН, чья цель — заместить коренное население выходцами из регионов с демографическим взрывом. Это касается и Британии, и всей Европы, и долгое время России, где для мигрантов был устроен экономический, правовой и криминальный рай.

Здравая часть депутатов встала на сторону президента и приняла ряд ограничительных законов. Да, они половинчатые, их недостаточно, но это лучше, чем ничего. Среди авторов этих инициатив есть достойные люди — депутат Матвеев, некоторые представители «Справедливой России», компетентный Михаил Делягин, Марина Ким, не раз приезжавшая на передовую. Есть такие и в «Единой России».

Однако в целом системе остро не хватает политической конкуренции — конкуренции мнений, идей, образов будущего. Политика ведь наука о том, кто будет зарабатывать, а кто — платить. И если президент — фигура сакральная и неприкасаемая, то парламенту сам бог велел быть пространством для споров. Примеры стран Юго-Восточной Азии, где партии воюют друг с другом едва ли не до гражданской войны, но в день рождения монарха объединяются, — тому подтверждение.

Почему суды не дают справедливости

Российская правовая традиция всегда была особой. В империи существовало русское континентальное право, при Александре II страна была передовой в Европе по свободам профсоюзов.

Большевики поставили систему на службу диктатуры пролетариата. Ленин не скрывал: не ищите справедливости в советском суде, он действует в интересах класса. Диктатура пролетариата исчезла, а понимание того, что с вами могут поступить несправедливо, если того требуют интересы доминирующих групп, сохранилось.

Сложилась уникальная конструкция. Де-юре право непрецедентное, де-факто — прецедентное. Суды ориентируются друг на друга, Конституционный суд выносит постановления, которые становятся общей практикой. Тот же кейс с Ларисой Долиной — классический пример. Прецедент оформляется как закон, хотя формально один суд не должен влиять на другой. Это создает зыбкую почву, на которой гражданину трудно выстроить защиту.

Ветераны без мандатов: почему герои фронта не гарантируют перемен в Думе

В новый созыв ожидается приход участников специальной военной операции. Общество надеется, что это привнесет в политику больше порядочности и принципов. Реальность сложнее. Подавляющее большинство ветеранов находится на фронте. В Думу идут либо те, кто служил в добровольческих подразделениях, либо тяжело раненные, как легендарный Владислав Головин с позывным «Струна», потерявший ногу и сделавший политическую карьеру.

Но хороший воин не равен хорошему политику. История знает массу примеров, когда достойные люди после локальных конфликтов становились не самыми порядочными фигурами. Знака равенства нет.

Опыт взаимодействия с партиями тоже отрезвляет. Предложения о сотрудничестве со стороны ветеранов подчас встречают отказом — «и без тебя есть кого провести». Так что насыщение Думы участниками СВО пока не гарантирует качественного сдвига. Ветераны наверняка будут более последовательными лоббистами интересов фронта и семей погибших товарищей, но для серьезной политической роли этого недостаточно.

Третий созыв имперской Думы или переформатирование: что ждет страну

Нынешняя конструкция все больше напоминает третьи-четвертые имперские Думы — послушные, лишенные субъектности и бесславно сгинувшие в пучине гражданской войны. Без трагических параллелей: нужна серьезная политическая реформа, от названий и идеологий партий до фундаментальных основ. Пока же партия власти остается большой, понятной, но инертной.

Если пропорции вдруг изменятся не в пользу «Единой России», и для принятия решений придется согласовывать позиции с КПРФ или ЛДПР, конструкция власти станет иной. Законопроекты будут проходить более сложную общественную экспертизу, а лоббировать интересы крупного бизнеса станет труднее.

Однако в этот раз, скорее всего, «Единая Россия» снова возьмет свои стандартные 70–80%. А значит, главная проблема — 600 законов в год и отсутствие долгосрочного горизонта — останется. Просыпаться в новой стране граждане продолжат каждое утро.