1908: Русский флот спасает Мессину
Жители итальянской Мессины пережили настоящий ад на земле. Если бы не подвиг русских моряков, ситуация могла бы стать гораздо более драматичной
В истории русского флота было много драматичных моментов, блестящих успехов и славных побед, но одну из самых ярких его страниц написали в ходе гуманитарной миссии. Спасательная операция в итальянской Мессине покрыла славой всех, кто был к ней причастен.
В 1908 году небольшой отряд русского флота пришел на Средиземное море. После поражения в войне с Японией страна восстанавливала морские силы. Контр-адмирал Владимир Литвинов должен был потренировать людей и освежить собственные навыки. Он получил адмиральский чин только в прошлом году, так что ему предстояло освоиться в новом статусе. На борту двух броненосцев («Слава» и «Цесаревич») и двух крейсеров («Адмирал Макаров» и «Богатырь») шли, кроме штатных команд, 164 гардемарина.
Учения должны были проходить в довольно комфортных условиях. Итальянское правительство любезно разрешило использовать сицилийский порт Аугуста в качестве базы. Сицилия в декабре – место уютное. 27 декабря корабли провели учебные стрельбы, экипажи расслабленно ждали следующего дня.
Никто и понятия не имел, какому жесткому испытанию корабли и люди подвергнутся через несколько часов.
Удар стихии по итальянскому побережью
Ночью юг Италии тряхнуло. Землетрясение в 7,5 баллов обрушилось на страну. Такая магнитуда – это очень много; если такое случается в населенных районах – это, читай, страшные разрушения и массовые жертвы.
Эпицентр находился в проливе между Сицилией и «сапогом» Италии. На кораблях его ощутили как внезапный шторм. Корабли-то выдержали. А вот на суше всё было намного хуже.
Город Мессина у самого эпицентра был разрушен полностью. Землю трясло полминуты. За это время 90% зданий в городе были разрушены. По тому, что уцелело, и по тем, кто уцелел, пронеслась двенадцатиметровая волна цунами.
Литвинов получил радиограмму почти сразу и помчался к месту трагедии на всех парах. Риск был немалым – он не имел понятия, как изменился ландшафт дна после катастрофы. То, что команды увидели в гавани, превосходило всякое вероятие. В воде плавали обломки, мертвые тела – люди, животные. Больницы не функционировали нормально, потому что здания были разрушены, а врачи убиты или ранены. Полиция не работала по той же причине. Из разрушенной тюрьмы разбежались заключенные, и по городу ходили шайки мародеров.
«Адмирал Макаров» вошел в гавань первым, и экипажи тут же начали спасательную операцию.
«Вид у большинства раненых был ужасный: грязные, обернутые в какое-то тряпье, смоченное кровью. Нельзя было отличить женщин от мужчин, молодых от старых. Многие находились в забытьи, другие стонали и плакали, умоляли дать пить и накормить. Привели и много детей, оставшихся круглыми сиротами, плачущих и жалких, которые со страхом озирались на чужих им людей. Всю эту стонущую, плачущую и причитающую толпу размещали, где только находилось место», – писал лейтенант Граф с «Макарова».
На набережной организовали импровизированные перевязочные пункты и госпиталь. Флагманскому врачу Александру Бунге не хватало людей, поэтому к столам ставили всех, кто умел оказывать первую помощь. К счастью, начали подходить корабли других стран – американцы, англичане, немцы и французы. И, конечно, сами итальянцы. Город разделили между командами, которые поделили его на участки и прочесывали их мелкими группами моряков. Это не были профессиональные спасатели, и некоторые так и погибли, пытаясь достать людей из-под завалов, когда на них падали новые обломки. Боцман Игольников показал просто акробатический номер – на третьем этаже в дверном проеме стояла женщина с ребенком, а вокруг нее была пустота. Боцман вскарабкался по стене, вынул мать и дитя из проема и спустил на землю, после чего спустился сам. Почти сразу после этого остаток стены рухнул. Механик Федоров чуть не погиб от афтершока – он лез к пострадавшим через шурф, когда новый толчок обвалил стену рядом.
Раскопки прерывали, чтобы прислушаться – не кричит ли кто. Часто таким образом удавалось сделать самые лучшие находки – так, например, услышали крик младенца. На плач и крик пробили шурф; там оказался подвальчик, а в нем кроватка с ребенком.
В это время вооруженные патрули прочесывали город с задачей выловить мародеров. Тут диалог был коротким: нескольких негодяев судили и расстреляли, так что порядок был восстановлен быстро.
Жизнь продолжается
К 16 января можно было подвести итог. Было извлечено из-под развалин и эвакуировано 1800 пострадавших. Еще 1100 человек спасли англичане и 900 – немцы. Обстановка стабилизировалась. Русские передали дело спасения Мессины самим итальянцам и спокойно ушли дальше – в Аугусту и оттуда в Египет. Основную программу учений никто не отменял.
Зато по дороге их встречали как кинозвезд. Адмирал Литвинов отметил, что «работа всего личного состава выше похвалы», а офицеры и гардемарины в частных заметках фонтанировали эмоциями: «Наши матросы – золото. Это сплошь герои».
Итальянцы, люди поэтичные, сформулировали красиво:
«Вечную и нетленную страницу в историю Мессины вписали светловолосые славяне, столь сдержанные на вид и столь отзывчивые на деле», – это «Ла Стампа».
Ну, а моряков ждали новые перипетии службы. Их судьбы сложились по-разному, но особенно примечательна история командира «Макарова» Владимира Пономарева. После Гражданской войны он очутился в эмиграции и работал сторожем в Стамбуле. Так бы и работал, но его случайно опознал итальянский дипломат. Деньги Пономареву собрали всей Мессиной, капитан получил персональную пенсию и смог достойно дожить свой век.
А в истории русского флота осталась одна из самых героических его страниц.
