Москва — модератор Афганистана: как Россия нашла общий язык с талибами
Политолог Мендкович объясняет, почему с ними приходится договариваться, даже если очень не хочется
Нынешние переговоры в московском формате — это достаточно банальные попытки развивать дипломатические отношения с тем правительством Афганистана, которое реально управляет страной. Можно сколько угодно говорить, что не нравится президент Трамп или его предшественник. Но другого правительства Америки, с которым можно вести диалог, просто нет. С Афганистаном ситуация та же. Московский формат — это способ выстраивания контакта с талибами и превращения Москвы в модератора афганской проблемы.
Когда разваливался проамериканский режим в начале 2020-х годов, стало ясно: нужна новая система. Многие пытались за это взяться. Китай, Узбекистан, США постоянно проводили какие-то диалоги в Турции. Но наиболее успешными дипломатами на афганском направлении оказались российские специалисты. Именно посольство России было основным модератором в момент, когда американские войска покидали Кабул, а талибы его занимали в августе 2021 года. Наши дипломаты остались там, несмотря на нестабильность, чтобы осуществить планомерную передачу власти, учесть интересы России и минимизировать гуманитарные потери для жителей. Сейчас Москва продолжает двигаться в том же направлении.
Талибы — объективный факт. Сколько угодно можно не любить то, как они ведут дела. Но есть всего две причины не иметь дела с неприятными режимами. Первая: они угрожают нам в силу своей идеологии. Здесь не тот случай, талибы давно заявили: это внутриафганские дела, во внешние мы не лезем. Вторая: это временщики, которых завтра не будет. С талибами иначе, они не с неба свалились. Они воплотили те наклонности и убеждения, которые сформировались у населения за 30 лет гражданской войны.
Другого Афганистана у нас нет
За 30 лет гражданской войны, когда все, что строилось, сразу сносилось, светский гуманизм не смог пустить глубокие корни. Афганское население мыслит радикально и зачастую странно по нашим меркам. С образованием там были проблемы у всех — и у талибов, и у других властей. Поэтому такой режим и получился. Другого Афганистана и другого афганского народа у нас сейчас просто нет. Может быть, хотелось бы, чтобы талибы вели дела иначе, но свою голову не приставишь. США пытались приставить, и ни к чему хорошему это не привело.
Все началось еще при американцах. Российские летчики по контракту работали в Пакистане, водили вертолеты. Один был сбит над зоной конфликта, люди попали в плен. Решать вопрос через Вашингтон и официальный Кабул не получалось. Тогда Москва дала отмашку посольству в Пакистане: ищите талибов, договаривайтесь напрямую. Вопрос об освобождении граждан решился быстро. А потом оказалось, что талибы в принципе готовы к диалогу.
Были совместные инициативы еще до окончания войны. Талибы проводили операции против ИГИЛ* на основе российских данных, а афганские спецслужбы игнорировали эти обращения. Все пришло к тому, что сейчас у России один из лучших диалогов с актуальным правительством Афганистана среди всех стран мира. И эти контакты развиваются.
Зона племен: 120 лет конфликта без победителей
После прошедшей в Москве встречи не было совместного заявления, которым обычно все заканчивается. Камнем преткновения стало то, что в тексте слишком часто речь шла о терроризме. Не договорились именно с Пакистаном. У Афганистана и Пакистана очень древние противоречия, образования которых мы не застали. Это XIX век, когда еще не было Пакистана, а была Британская Индия. Британцы оттяпали у Афганистана большой кусок территории — зону племен. Номинально на 100 лет она была передана Британской Индии. После распада колониальной системы эти территории отошли к Пакистану.
Афганцы всю дорогу хотели их вернуть. Там очень большой процент населения — этнические пуштуны, которые считаются государствообразующей национальностью Афганистана. Большинство талибов — тоже этнические пуштуны. Проблема в том, что эта территория пустила корни. Британия, а потом Пакистан сильно перестроили там образ жизни. Несмотря на рецессивность региона, он мало похож на современный Афганистан. Хотя пуштунов там живет, по некоторым данным, чуть ли не больше, чем в Афганистане. Это порождает конфликт. Афганцы пытались отжать зону племен еще с 1970-х годов, до Саурской революции. Принц Дауд, будучи еще премьер-министром, пытался это сделать.
Россия пытается потушить этот конфликт, потому что только конфликта между Афганистаном и Пакистаном нам не хватало. Плюс экономическая выгода. Есть проект железной дороги через Среднюю Азию, Афганистан, Пакистан и затем в Индию для экспорта российских товаров. Была идея прокладки большого газопровода. Для этого желательно установить мир, над которым сейчас и идет работа. Может, не все сразу получается, но этот вопрос не решается уже почти 120 лет.
Торговля, лекарства и полудрагоценные камни
Тем не менее подвижки есть. Россия торгует с Афганистаном: продает лекарства, технику, горюче-смазочные материалы. Россия приобретает ряд видов сырья, включая полудрагоценные камни. Кое-что можно разрабатывать силами местных или китайцев. Это определенный бизнес, не самый бесполезный. Он дает копеечку в бюджет и ресурсы для производства. Взаимодействие с Афганистаном сейчас достаточно продуктивно.
Более того, взаимопонимания сейчас больше, чем было с проамериканским режимом. Полного порядка талибы ввести не смогли, но на памяти нынешнего поколения полного порядка там никогда и не было. То американские моджахеды воевали с коммунистами, то гражданская война всех против всех, потом американцы воевали с талибами, теперь талибы воюют с бандитами, включая ИГИЛ*.
На текущем этапе удается торговать и договариваться. Налаживается взаимодействие в сфере спорта и гуманитарной сфере. Туристы впервые стали приезжать. Есть совместные операции по борьбе с наркотрафиком. Талибы с точки зрения российских интересов оказались не столь страшны, как опасались многие.
Что делать, когда их нравы чужды
Спрашивать, что не устраивает во внутриполитической активности талибов, — это примерно спрашивать, что не устраивает в Америке. Не устраивает, что это Америка, а не Россия. У них своя атмосфера, свои условия. У США есть ЛГБТ**, система коррупции, которую они называют лоббизмом, бесконтрольная смена пола, очень высокие расовые и национальные противоречия. Там такой антисемитизм, который в Германии 1930-х годов был накануне Второй мировой. Можно долго перечислять. Но это американские проблемы, а другой Америки у нас нет. Поэтому приходится договариваться с Трампом или кем-нибудь следующим.
У афганцев примерно та же ситуация. Ограничение на получение профессионального образования женщинами, законы шариата, запрет всего, чего можно, спорная система правосудия. Но если посмотреть чуть назад, был зализанный, всеми признанный режим Карзая и Гани. Разве там все было так гуманно? В конституции черным по белому было написано: наравне со светскими законами действуют законы шариата. Переход в христианство был запрещен. Была серия уголовных дел против афганцев, принявших христианство. Предусматривалась смертная казнь. Никого не казнили, потому что Россия на каком-то этапе заявила протесты американцам. При тех же Гани и Карзае были внесудебные казни. Афганская армия при американской поддержке имела право на месте расстреливать тех, кого считала талибами. Без ареста, без суда, без следствия. В сельской местности царила сегрегация по половому признаку и жутчайшее бытовое насилие.
Предъявлять сейчас за все это претензии к талибам — это как спрашивать: а чего вы не русские, а чего вы не православные? Звучит смешно. Конечно, хотелось бы видеть их православными и по возможности русскими, но эти хотелки в реальности не работают. Приходится мириться с тем, что жизнь в других странах устроена иначе. Она может казаться дикой и неправильной. Но своими влажными мечтами и отказом общаться жизнь не улучшишь.
Экономика изменит больше, чем нотации
Если реально хочется помочь Афганистану модернизироваться, единственный способ — развивать отношения и торговать. Там развивается экономика. Вслед за этим происходит накопление ресурсов, которое общество начинает расходовать на проекты модернизации. Меняется образ жизни. Экономика и промышленность определяют все остальное. Если вернуться в петровские времена Российской империи, нам бы все показалось жестоким и неправильным. Но предки не сидели сложа руки. Они отстраивали промышленность, торговали, развивали экономику и торговые пути. Благодаря этому мы пришли к современным домам, высоким технологиям и красивым выставкам.
Единственный путь афганцев к чему-то похожему — взаимодействие в торговле. Да, прежде всего к собственной выгоде. Но это будет на пользу и самим афганцам. Просто рассказывать им, что они неправильно живут, бессмысленно. Часть этих бородатых товарищей понимает, что живут неправильно. Раз они приехали сюда, скорее всего, многие обладают навыками в иностранных языках, достаточно образованные люди. Но что они могут сделать с обществом? Вот такая ситуация.
* — террористическая организация запрещена в РФ
** — экстремистская организация, запрещена в РФ
