На край света. Как русские люди обогнули Евразию
1648 год. В Европе делят мир, Голландия добивается независимости, а в это время русские люди открывают самый дальний край Евразии
В конце сентября 1648 года в Тихий океан из Берингова пролива вышли два судна. Они были маленькими по нашим меркам, да и на ту эпоху, скажем прямо, не галеоны. Однако это было событие огромной важности для всей истории человечества. Русские люди прошли проливом, который еще не назывался Беринговым, и попали из Северного Ледовитого океана в Тихий. Руководил этим походом Семен Дежнев. Поначалу экспедицию возглавлял не он, но фортуна — женщина ветреная…
В поисках мехов и кости
Русские двигались на восток в первую очередь из нормального практического интереса. Удачливый добытчик мог хорошо заработать на мехах и всех прочих богатствах Сибири. Такой храбрый и ловкий человек мог обеспечить свое будущее, от проигравшего часто не оставалось даже тела, чтоб похоронить.
В общем, история эта берет начало в 1646 году, когда землепроходец Исай Игнатьев добрался до Чаунской губы. Это залив, на берегу которого в наше время стоит Певек; как водится, гигантский, примерно 100х100 км. Оттуда Игнатьев привез в Колымский острог моржовую кость, так что торговцы восточной Сибири тут же стали мотать на ус и снаряжать экспедиции — посмотреть, что там есть еще интересного.
Ближайшее путешествие организовал Федот Попов, приказчик московского купца Усова. Попов собирался пройти по Северному Ледовитому океану на восток. Кроме того, сам Попов попросил включить в команду служилого человека. Им стал Семен Дежнев.
Он был казачьим десятником, и к тому моменту имел богатейший опыт экспедиций в самых жутких условиях. Дежнев родился, как и очень многие сибирские первопроходцы, на севере, в деревне под Архангельском (Попов был из Холмогор). В молодости путешественник ходил из Архангельска на Мангазею в Обской губе морем. Это был маршрут для людей, храбрых и выносливых в особо крупном размере. И в принципе, человек, который выжил на Мангазейском морском ходе — это по умолчанию тип, у которого на кубиках постоянно выпадают шестерки.
Кроме того, Дежнев имел репутацию человека жесткого, но разумного и дипломатичного, способного спокойно вести себя в острых ситуациях. В Сибири его, несмотря на невеликий чин, знали хорошо, и в походе Дежнев должен был представлять государство как таковое. Ну, и кроме того, опытный и знающий что делать путешественник был всегда полезен.
Дежнев оставил жену-якутку и сына. Он рассчитывал вернуться скоро, но эти планы не сбылись.
Третьим значимым участником похода был Герасим Анкудинов. Как и Дежнев, он был служилым человеком, но с куда более сложной репутацией. Анкудинов-то как раз был своенравным, указаний не любил, и вокруг себя собирал людей буйных и резких. На этого сухопутного флибустьера сохранились жалобы, где его называют вором — тогда это слово имело более широкий смысл, чем сейчас, и значило в принципе преступника и асоциального типа. С Дежневым Анкудинов не поладил и пытался идти отдельно. Всего в экспедиции участвовало 90 человек на семи кочах — небольших кораблях для хождения по полярным водам. Точнее сказать, 6+1: Анкудинов шел как бы отдельно.
Первый заход получился неудачным: не пробились сквозь льды. Но летом 1648 года экспедиция стартовала из устья Колымы.
Началось все уже невесело — через пару недель у берегов западной Чукотки два коча выбросило на берег в бурю. Экипажи остались там, и их судьба была плохой: через год экспедиция Михаила Стадухина расспрашивала об их судьбе местных коряков, и те сообщили, что люди погибли от лишений и от рук, собственно, аборигенов.
Выжившие продолжали путешествие. Русские прошли Большой Каменный Нос. Это они его так назвали, а мы его знаем, собственно, как мыс Дежнева.
Это самая восточная точка Евразии, дальше только Америка. Путешественники не знали, какое великое географическое открытие делают, и сами не могли судить о его значении. Однако практические результаты они быстро ощутили на себе. На юге оказалось новое море, о котором слыхом не слыхивали.
Там они быстро попали в шторм. Два коча унесло в море, и их судьба неизвестна. Это одна из загадок, которая вряд ли получит разрешение. Самым простым предположением было бы, что они просто погибли в океане.
Однако есть и более интересная версия. Дело в том, что в XVIII веке, когда русское правительство начало тщательнее изучать собственную страну, были зафиксированы предания коренных американцев, согласно которым были некие русские мореходы, которые высадились на американском берегу и остались там, смешавшись с местным населением. Археология на сей раз результатов не дала: материальных следов эти гипотетические русские не оставили. Тут, с другой стороны, всегда существует знак вопроса: следов нет, потому что их нет, или потому, что их не нашли? Черная кошка в темной комнате может и быть, только очень маленькой: на берег Аляски попало максимум человек 20, а если реально спаслись всего несколько мореходов, то они могли и осесть на новой земле и полностью раствориться в местном населении. Для легенды достаточно, а вот внятных следов могло и не сохраниться.
Наконец, само по себе отождествление людей Дежнева и персонажей легенд шаткое. Вероятно, какие-то русские люди были в Америке задолго до ее официального изучения. И если они были, есть ненулевая вероятность, что это люди Попова, Анкудинова и Дежнева. Только вот это все досужие рассуждения, а что там реально произошло — тайна сия велика есть.
На странных берегах
Но вернемся в Берингов пролив и 1648 год. Коч Анкудинова тоже разбился в бурю, но выживших подобрал Попов. Путешествие продолжалось. Вскоре русские сошли на берег. Но здесь они столкнулись с чукчами. Детали события известны слабо, но факт состоит в том, что поладить не удалось. Началась схватка, в которой Попов был ранен, а русские ретировались на кочи. Вскоре ветер разметал два уцелевших коча. Что произошло с Поповым и Анкудиновым, узнали позднее. Их выбросило куда-то намного южнее, и Попов с Анкудиновым погибли, от рук, видимо, коряков.
Дежневу легкого спасения тоже никто не обещал. Его коч выбросило на берег намного южнее устья Анадыря. Всего высадилось 25 человек.
Дежнев принял решение пробиваться к Анадырю. На морозе, через дикую и совершенно неизвестную местность. До вожделенного устья реки добрались 12 человек после десяти недель марша. На Анадыре они построили зимовье. Теперь предстояло просто не сойти с ума за зиму.
Пережив зиму, люди Дежнева сделали лодки и поднялись на них до поселений юкагиров. Там они поставили более-менее постоянное поселение, которое позже стало Анадырским острогом.
Удивительно, но Дежнев не забывал, зачем он здесь вообще, и объясачивал юкагиров, заставляя платить дань шкурами. Русские имели много чего, что представляло большую ценность в глазах местных людей — в первую очередь металлические изделия. Если контакт не складывался, в дело тоже шли металлические изделия, но другие… После чего партнеры по переговорам на ногах уже не стояли.
Весной 1650-го к зимовью отряда Дежнева вышли идущие пешком группы Михаила Стадухина и Семена Моторы. Стадухин «зашел с ноги», и успел даже погромить юкагиров, которых Дежнев уже поставил под правильное налогообложение. Со Стадухиным тоже не нашлось точек соприкосновения, и он ушел дальше, наводить ужас на другие племена. А вот с Семеном Моторой отношения наладились. Это был запорожский казак, который завербовался на службу царю и теперь освоившийся в Сибири. Дежнев же занимался в это время самым перспективным делом — добывал моржа и соболя.
Дежнев задержался в Анадыре надолго. Вообще, он стал лидером маленькой общины на Анадыре явочным порядком, но постоянно писал на «большую землю» с предложением прислать уже официального приказчика. Правда, он аккуратно спускал на тормозах попытки выдать беглых казаков, прибившихся к его острогу. В Якутске на это, видимо, махнули рукой, потому что «костяную казну» из моржей присылали исправно.
В 1659 году уже от лица государства принимать Анадырский острог прибыл Курбат Иванов. Иванов был интереснейшим типом русской эпопеи в Сибири. Он не только путешествовал, но и картографировал места, где проходил, по своему почину. Иванов составил «чертежи» Лены, Байкала, который он открыл, и «в Байкал падучих рек». Теперь он ехал сменить Дежнева. В Анадыре он нашел более 40 человек.
С Ивановым у Дежнева сложились отличные отношения, и вообще судьба после всех мытарств сложилась. Он вернулся в мир, побывал в Москве и был пожалован царем Алексеем Михайловичем.
Дежнев сумел сохранить и приумножить богатства, добытые на краю света, и стать человеком зажиточным. Овдовев, он женился вторично на вдове служилого человека и имел от новой жены еще одного сына. Умер он уже в Москве, в очень почтенные для XVII века 68 лет. С точки зрения любого порядочного сибирского первопроходца, Семен Дежнев олицетворял историю успеха — после всех злоключений и драм он сумел устроить спокойную жизнь в столице.
Ну а для России от его экспедиций была зримая, внятная польза. Дежнев открыл важнейший географический объект — пролив и мыс, который назовут его именем; положил начало освоению Чукотки и заложил крепость на другом конце света. Там, где прошел Дежнев, и в наше время лежат самые дальние рубежи России.
