Инвестиционный цикл прервался: частные деньги ждут маршрут

Ставка снижается, спрос падает, экономика не растет. Экономист Бобровский о том, куда пойдут капиталы, если не за границу

Росстат заявил: долг компаний из СНГ перед российским бизнесом в июле 2026 года приблизился к триллиону рублей. Половина суммы приходится на Казахстан. Получается, мы отгружаем товары, но фактически дарим партнерам беспроцентные кредиты на месяцы и годы.

Статистика не изобилует подробностями. Приходится догадываться, соотнося с нашим знанием о мире. Кроме Казахстана упоминаются Белоруссия и Узбекистан. Эти страны — то, чем раньше были Кипр или Карибские острова. Некая офшорка. По последним данным ЦБ по финансовой системе, часть данных либо редко раскрывается, либо вообще засекречена. Среди редко раскрываемых — количество рублей за пределами России.

У нас фактически два рублевых контура. В дружественных странах на постсоветском пространстве находится определенное количество рублей. Они задействованы в деятельности компаний, которые обслуживают интересы российской экономики. Где-то обходятся санкции, где-то так проще для торговли, чтобы партнеры не боялись вторичных санкций. Вывод: это суммы, которые раньше шли на Кипр и Карибы, а теперь идут в оплату параллельного импорта товаров и услуг.

Механика простая. Мы кредитуем компании, занимающиеся посредническими услугами в Белоруссии, Армении, Казахстане. Пока товар идет — условно машина везется несколько месяцев, — формально рисуется долг. Я заплатил, а мне еще ни машину не вернули, ни обязательства не погасили. Финансовая система становится сложнее в условиях быстро меняющегося мира.

Либо рискуй, либо отдай рынок китайцам

Выбор невелик: либо рискуешь не получить деньги вообще, либо отдаешь рынок китайцам. Все боятся вторичных санкций, поэтому прослойки в виде компаний в этих странах нужны. Какое-то количество денег выводится и оформляется как кредит.

Механизмы есть. Как правило, такие компании либо сильно дружественные, либо свои, юридически оформленные там. Либо есть специальные договоренности, в том числе на межправительственном уровне.

Истории с «кидаловом» бывали, когда строили отношения с Украиной с 1991 года. Деньги уходили, потом партнер говорил: извини, дружище, кидок. Причем открытым текстом. Таких случаев, причем с крупными предприятиями, как минимум несколько. Подобное может быть и в странах, о которых говорим сейчас. Но в целом это модель работы, интересная в виде статистики: движение капитала идет туда, потом обратно в виде кредита. Потом он либо гасится, либо не гасится. Данные надо собирать отдельно.

12 миллиардов за квартал: отток растет

ЦБ зарегистрировал резкий скачок оттока капитала, причем теневого. Только за второй квартал 2026 года он превысил 12 миллиардов долларов. Пытаются противодействовать: амнистия капитала, фиксированный сбор, жесткий налог на любые активы за рубежом. Испугается ли крупный бизнес и вернет деньги?

Это комбинация факторов. Веры здесь недостаточно, потому что у каждого бизнеса своя история. Плюс известная строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Механизмов, предполагающих ограничение оттока, нет. Наоборот, движение капитала считается нормальным. Единственный ограничитель — когда в западных или недружественных юрисдикциях, или в юрисдикциях, боящихся вторичных санкций, у вас это могут отобрать. С нашей стороны практически ничего не делается, чтобы капитал не уходил. Это недостаток финансовой системы. Вопросы и к ЦБ, и к профильным министерствам, которые могли бы заниматься регуляторикой.

Ситуация следующая: за первое полугодие отток был 19 миллиардов. Это реально много. Но есть объективный отток и субъективный. Объективный — конвертация из рублей в доллары, корпоративные переводы. Это не значит, что капитал ушел в кипрский банк или офшор из прошлого. Это означает, что в статистике мы из одной валюты в другую конвертировали и записали сумму в отток.

Зачем валюта?

Зачем компаниям доллары за пределами рублевого контура? Если есть активы в дружественных странах — а три четверти мира готовы и хотят работать с Россией, — нужно обслуживать амортизационные расходы. Например, на НПЗ в Индии. Половина крупнейшего НПЗ в мире «Вадинар» принадлежит нашей крупной государственной нефтяной компании. Деньги нужны для ремонтных работ, профилактики, развития. Это только один пример.

Есть финансовая инфраструктура, цифровые объекты. Нужна валюта, даже если прибыль заработана за пределами страны. Не вся она должна возвращаться в виде обязательной продажи валютной выручки. Но значительная часть нужна.

Чтобы определить, сколько нужно, а сколько нет, отделить зерна от плевел, нужен валютный контроль и ограничение движения капитала. Ровно то, что вводили в 2022 году специальным указом президента. Это была разовая, сиюминутная история. Ее бы институционализировать и поставить на службу отечеству. В Китае валютный контроль работает, но при этом не ставит серьезных препон для капитала. Китай покупает в мире все, что можно купить. Но государство понимает: куда это идет, на что, возвращает ли бизнес деньги обратно в экономику или складирует. Примерно такая же история должна быть в России.

Можно выстроить через налог на вывод или встречные льготы — налоговые льготы на ввод капитала. Двусторонний вариант оформления движения капитала. Но это постоянная работа, а не то, что ЦБ любит: мы за свободное движение капитала, он ходит и ходит, ничего страшного, а если где-то будут ограничения — это ваши проблемы. Приходится говорить в очередной раз: там друзей точно нет, а защищать свои капиталы необходимо. Надо выстроить эту систему.

Двоевластие регуляторов: кто выиграет

Один регулятор говорит: давайте свободненько, пусть все двигается. Другой говорит: давайте налоги. Двоевластие. Пока выигрывает исключительно ФНС, которая собирает налоги. Ужесточения идут систематичные. Бизнес дробится, системы не хватает. Возникает опасение, что возникнет ситуация, что передавим. Ведь бизнес, даже который думал вернуть деньги, не вернется и подумает: куплю что-нибудь в Индии. И это будут уже не российские деньги, а какого-нибудь европейского банка.

Риск существует. Поэтому важен метод кнута и пряника. Пряник — для тех, кто возвращается. Более жесткие нормы — для тех, кто собирается уводить. Налог на отток: не хочешь возвращаться — ради бога, взимаю на выходе определенное количество. Дальше на твоей совести. Если там за что-то схватят — это твои проблемы, никто помогать не будет. Оно и так без налога работает. Риск — захочет он вернуться или не захочет — есть и сейчас.

Инвестиционный цикл прервался: частные деньги ждут маршрут

Экономика не в самой лучшей форме. Последний год это испытываем. Чтобы капитал не уходил, а приходил, прежде всего нужно, чтобы экономика росла. Высокие ставки делают привлекательным сбережение в российских финансовых инструментах. Но это до поры до времени. Когда ставка была 20%, на петербургском форуме Кирилл Дмитриев сказал с сарказмом: при таких ставках ничего производить не надо, просто складировать на депозитах. Эмоциональный крик. Но при снижении ставки и не очень активной экономической деятельности в частном секторе привлекательность вложений в экономику не пользуется спросом.

Чтобы капитал не выбегал, нужно, с одной стороны, применять институциональные решения, с другой — создавать условия внутри. Слышим фразу о запуске полноценного инвестиционного цикла. Это уже четвертый год. Четыре года был рост инвестиций в основной капитал. Это и есть инвестиционный цикл. В значительной степени деньги были государственные. С точки зрения денежных знаков это не имеет значения: частный или государственный — это все равно вложение в основной капитал отрасли. Инвестиционный цикл был запущен. Но в 2025 году, когда ЦБ усиленно сдувал спрос и добился своего, инвестиционный цикл прервался.

Если говорить, что нужны не государственные, а частные деньги, — они пойдут, когда показан маршрут: сюда заходите, здесь работает, тут получаете прибыль. Государство делает точно так же. Заставить инвестировать в то, что не растет или падает, сложно. Мы на этом перепутье. Комплекс мер: создание условий внутри, регуляторика на границе, определенные плюшки, чтобы капитал комфортно чувствовал себя здесь. Инструмент простой, ничем не отличается во времени и пространстве во всех странах.