Закладки в книгах классиков: тихая интервенция патриотического искусства

Как Пушкин, Толстой и Достоевский стали символами Z-культуры

Акция, о которой идет речь, — это размещение специальных закладок в книгах русских классиков, продающихся в магазинах. Цель — проникнуть в сознание читающей публики и напомнить, что великие русские писатели всегда поддерживали российское воинство и были патриотами. Это не просто просветительство, а форма арт-интервенции, которая использует визуальный символ Z как современный знак культурной идентичности.

Почему выбраны именно эти авторы? Две триады: Пушкин, Толстой, Достоевский и Пушкин, Гоголь, Лермонтов. Пушкин — «наше все», автор главной Z-поэмы «Полтава», где уже тогда был выведен предатель Мазепа, пытавшийся лечь под Европу.

Толстой — офицер, служил, написал «Войну и мир» о том, как элита реагирует на попытку демократизации Европой во главе с Наполеоном. Даже его поздний пацифизм не отменяет переживаний за Россию в русско-японскую войну. Достоевский — почвенник, радикальный русский националист, который сегодня выступал бы с позиций жесткого патриотизма. Гоголь и Лермонтов — военные, офицеры, тоже демонстрируют викторию и верность России.

Арт-интервенция или вандализм? Форма и содержание

Проект представляет собой акционизм — художник работает с медиасферой как вирус, внедряясь в сознание зрителя и интернет-аудитории. Сотня закладок, положенных в книги, вызывает у читателя «короткое замыкание» — неожиданную встречу со смыслом в привычном месте. Это не вандализм: книги не портятся, упаковка если и нарушается, то с уважением к автору, потому что художник сам является читателем.

Вопрос о пропаганде неизбежен. Да, это пропагандистская акция, но в хорошем смысле — как и любое искусство, несущее идею. Она не разрушает, а созидает. В отличие от деконструктивистского искусства, которое пытается разобрать смыслы, здесь смыслы вкладываются.

Зритель может рассматривать это как плакат «Клином красным бей белых» — только вместо клина закладка, а вместо белых — либеральная литература. Но деструкции нет: акция абсолютно камерная, тихая, без привлечения прессы и порчи имущества.

Отношение с государством: энтузиасты без поддержки

Государственные институции, включая Министерство культуры, слабо взаимодействуют с патриотическими художниками. На начало 2023–2024 года чиновники от искусства были в ступоре, в их глазах читался страх.

Сейчас ситуация изменилась — помощь появляется, но проекты остаются энтузиастическими, без системной поддержки. Единственный пример — Калужский музей, но это скорее исключение.

Z-выставки проводятся и в «Зарядье», и в «Манеже», но авторы данного проекта пока к ним не привлекались. Причина — энтузиасты, не встроенные в иерархию. Есть два формата: официальный «Время Z» и условно «Underground Z». Второй лишен казенных рамок, дает голос уличным художникам, которые могут быть профессиональными патриотами, но не признаны официально. Например, Виктор Забуга — воевал, известный петербургский стрит-артист, абсолютный патриот, но он тоже из андеграунда.

Стрит-арт и закон: между вандализмом и садвертайзингом

Когда проект начинался, любая уличная акция рассматривалась как вандализм. Художники вышли на улицу, чтобы заместить пространство, освободить его от «либеральных визгов» прикормленных стрит-артистов. Рисовать на стенах не стоит — поэтому работы размещают на заброшках или используют технику «садвертайзинг»: внедряются в рекламные поверхности, переделывая их смысл.

Пример: на районе, где живет художник, месяцами висела реклама наркотиков, которую коммунальщики не закрашивали. Вместо нее энтузиасты разместили рекламу службы по контракту. Ее не убирают — она висит до сих пор.

Правоохранительные органы вызывали, составляли штрафы за раздачу рекламы, но штрафы не приходили. Полиция понимала месседж и не препятствовала. Это взаимодействие без бюрократии — горизонтальный патриотизм, сетевая связь с военными, без чиновничьей вертикали.

Будущее патриотического искусства: от андеграунда к паблик-арту

Стрит-арт в его нынешней форме — явление остросоциальное, быстрое. Оно не может позволить себе месяцы и годы согласований. После завершения СВО такой стрит-арт, скорее всего, исчезнет — его подрывной, субверсивный потенциал, нападение на зрителя без посредников, уйдет в архив. Но сам формат не умрет.

Паблик-арт, согласованный с государством, придет на смену. Вспоминается монументальная пропаганда СССР, фильмы о войне — у них есть будущее. Образы, созданные в андеграунде, могут быть адаптированы под официальную пропаганду. Провокативность стрит-арта не в его содержании, а в несогласованности времени и места. Плакат, где воин указывает на зрителя, обращаясь к чувству долга, — это структура плаката начала XX века. Она рабочая и может быть приспособлена.

Художники надеются, что государство со временем включит их в культурное пространство, как андеграундный рок со временем включили в эстраду. Но для этого нужно, чтобы чиновники перестали бояться и ускорили процедуры. Пока же патриотический паблик-арт часто уныл и непрофессионален — иногда кажется антигосударственной пропагандой. Но есть надежда, что после завершения СВО начнется более профессиональное творчество.

Грядущие проекты: первая уличная Z-выставка

Готовится первая в России уличная выставка Z-стрит-арта. Тренд меняется: уличное искусство уже легализовано, признано форматом. Выставка состоится в ближайшее время, место и время будут объявлены в Telegram. Это попытка вывести андеграунд в публичное пространство, не теряя его остроты.

Художники не печалятся о том, что актуальный заряд уйдет. Искусство — как камень, брошенный в воду: волны идут, постепенно становясь частью истории. Актуальность выстрелила — и переходит в архив. Но там она продолжает работать. Импульс нападения на прохожего без согласия исчезнет, но появится другая аура. И это нормально.