Венесуэльская нефть: новый куш для американских производителей

Как Трамп и Рубио делят чужие активы, а высокие цены становятся стратегией

Вопрос о том, могут ли американцы просто забрать активы чужих стран в Венесуэле — российские, китайские, любые другие, — не гипотетический. Они могут это сделать. Не обязательно по беспределу, без оплаты. Можно предложить формальную компенсацию, пригрозив, что в противном случае будет хуже. Американцы используют свое влияние на нынешнее венесуэльское правительство, которое одной ногой еще пытается следовать заветам покойного Уго Чавеса, но уже пошло на сделку с Вашингтоном.

Американские газеты пишут, что госсекретарь Рубио стал фактическим вице-королем Венесуэлы. Это недалеко от истины. Правительство Чавеса и Мадуро создало множество уязвимостей, которыми сейчас пользуются. Китайцы, скорее всего, тоже смогут отстоять свои участки, предложив компенсацию, но тотального ухода с других месторождений не будет — все зависит от цены на нефть. Американские компании готовы идти туда, если это выгодно.

Вся ближневосточная история, которую много раз обсуждали, с одной стороны, невыгодна части американских потребителей — им приходится мириться с высокими ценами. Но она выгодна американским производителям. После выборов в Конгресс эти компании могут отыграться, используя и венесуэльские запасы. Для американцев стратегия не всегда в низкой цене на нефть. Трамп обещал низкую цену, но не факт, что это нужно всем. Части групп интересов нужна высокая цена — тогда можно зарабатывать в Венесуэле и объявлять, что Трамп не просто сменил власть, но и прихватил кусок экономики. Такой сценарий вполне реален.

Китайская стратегия: выжидание и самоуверенность

Китай до сих пор не брал на себя инициативы масштабного политического характера. При огромной экономической и технологической мощи он не вставал на чью-то сторону в конфликтах — ни в Сирии, ни в споре Египта и Эфиопии из-за плотины Возрождения. Китайцы пытаются со всеми договариваться, скупать активы, но не портят отношения ради одного союзника.

Возможно, в будущем они станут более амбициозными в политике и внешнеполитических авантюрах. Пока такого не было. Но рано или поздно экономическое влияние придется конвертировать в политическое.

В украинском вопросе помощь Китая для России критически важна. Она обеспечивает отсутствие изоляции: масштабная торговля, импорт товаров, дипломатическая линия, не позволяющая говорить об изоляции. Однако Китай не встал на сторону России полностью и не поддерживает СВО открыто.

Китай ждет. Либо Россия начнет достигать быстрых результатов, либо, если Россия будет терпеть поражение, Китай вмешается — потому что проигравшая Россия Китаю не нужна. Это логика 1922 года, но она живет в китайских головах. Они считают, что время работает на них: пока Запад и Россия теряют силы, Китай только наращивает. Но здесь есть самоуверенность. Можно проморгать момент, когда американцы за счет внешнеполитических интриг создадут ситуацию в мировом океане, невыгодную для китайского импорта. Энергоресурсы с Ближнего Востока — яркий пример.

Китай откладывает решения по новым газопроводам с Россией, вроде «Силы Сибири-2». Это самоуверенность растущей силы: мы не торопимся, все отойдут в сторону, а мы займем их место. Но можно надорваться. Если Россия занята украинским вопросом, Европа хочет от нее избавиться, а американцы перекрывают дороги, Китай останется без возможности реализовывать свой экономический потенциал в полном объеме, потому что не контролирует морские перевозки. Это объясняют китайским коллегам на всех уровнях — от экспертных консультаций до академической сферы.

Нефтяные цены, Ближний Восток и дата-центры

Связаны ли венесуэльские запасы, истощение стратегических резервов США, высокие цены на нефть и логистический коллапс на Ближнем Востоке? Безусловно. Но была ли эта ситуация заранее продумана как способ убрать ближневосточных конкурентов? Однозначной уверенности нет. Возможно, американцы действительно предполагали, что с Ираном будет как с Венесуэлой — быстренько побомбят и договорятся с перебежчиками. Не получилось, и вот уже несколько месяцев ищут выход.

Трафик в регионе восстанавливается: часть судов идет по Оманскому фарватеру и Ормузскому проливу под прикрытием американской авиации. По некоторым данным, объем перевозок достиг половины от прежнего, может, и двух третей. Иран не готов идти ва-банк, понимая, что получит удар по своей инфраструктуре. Поэтому американцы готовы к разным сценариям. Если конфликт разрешится, цена на нефть упадет — это выгодно потребителям. Если нет, особенно после выборов в Конгресс, можно сыграть на высокой цене и задействовать венесуэльские и канадские запасы.

Что касается дата-центров, это больше вопрос электричества. Для них нужна либо газовая энергетика (газа в Америке много), либо атомная. Сейчас в США возрождается интерес к атомным станциям. Раньше две трети населения были против, после Чернобыля и Фукусимы. Теперь большинство поддерживает возвращение к атомной энергетике на новом технологическом уровне — малые модульные станции. Билл Гейтс и другие предприниматели в это вовлечены. Дата-центры могут дружить и с возобновляемой энергией.

Но в конкретных регионах может оказаться, что электричества мало, а из-за дата-центров цены выросли так, что местное население недовольно. Есть политические группы в обеих партиях, которые протестуют. В других регионах, наоборот, строительство дата-центров дает рабочие места и выигрыш. Ситуация в США такая же неоднородная, как и в России: страна большая, в разных субъектах все по-разному.

ШОС и БРИКС: союз суверенистов против западного диктата

Для большинства людей ШОС и БРИКС кажутся синонимами, но разница есть. ШОС — межправительственная организация с уставом и штаб-квартирой. Изначально она создавалась для региональной стабильности и борьбы с терроризмом в Центральной Азии. Начиналась с Шанхайской пятерки, потом добавился Узбекистан. Позже ШОС стала расширяться и превратилась в нечто большее.

БРИКС — это форум, а не организация. Там нет формального членства, есть участие. Примерно как «Большая семерка». Но с течением времени оба объединения стали восприниматься шире, как ответ на глобальные тенденции. Их можно назвать «союзом суверенистов» — стран, которые не готовы отдавать свой суверенитет международным организациям, даже дружественным, и не хотят следовать навязываемым из западных столиц (Вашингтон, Лондон, Брюссель) правилам.

Географические границы этого союза очень разные. БРИКС — это Бразилия, Южная Африка, Индонезия. Торговать с ними по железной дороге не выйдет, нужны морские перевозки. И здесь возникает конфликт с западными альянсами, которые сохраняют преимущество в военной силе и морской торговле. Китай постепенно растет, это главная надежда БРИКС и ШОС. Но его возможности ограничены. Поэтому амбиции растущей страны стоит умерить и понять, что нужно расти совместно. Иначе можно остаться с конфликтом за Тайвань и ограниченными возможностями завозить что-либо с Ближнего Востока или из России — сухопутных границ не хватит для всей торговли.